Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

«ФИЗИОНОМИЯ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ДЕМОКРАТИИ ДО СИХ ПОР ОСТАЕТСЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОЙ»: Стенограмма заседания Демократического совещания по национальному вопросу. Сентябрь 1917 г.
Документ № 1

Стенограмма заседания Демократического совещания по национальному вопросу


19–20 сентября 1917 г.


 

Председатель [Чхеидзе]: Объявляю заседание открытым. Слово имеет т. Токумбетов, представитель Всероссийского мусульманского военного совета1.

Токумбетов: Товарищи, здесь на Всероссийском демократическом совещании, представляющие мусульман-военных, вкрапленных в русскую армию, хотим выразить перед лицом всей российской демократии то, что накипело у нас на душе, чем мы, российские граждане больны, какие средства к исцелению русского недуга мы предлагаем. Еще на бывшем Московском государственном совещании2, наряду со всей российской демократией, мы высказали свои соображения, а также присоединились к общедемократической платформе, оглашенной товарищем Чхеидзе.

Товарищи, поистине грозен и смертельно опасен момент: внешний враг угрожает бытию не только революции, но и целостности всего нашего государства. Внутри, в армии развал, разруха в экономической и промышленной жизни; нужно единение всех живых сил страны, нужны совместные усилия всех граждан для спасения родины и революции. Мы, мусульмане, так называемые инородцы, всегда стояли на страже, как нашей общей родины, так и на страже дорогой нам свободы, но нас или не знали, или не хотели знать. Но, граждане, вы3, представители, всей демократической России, должны знать, что в нас, так называемых инородцах, не державных народах, вы имеете самых верных, самых последовательных защитников тех идей, за которые вы боретесь. В прошлом, мы, инородцы, не державные народы, более чем кто-либо, страдали от старого режима, и, конечно, не нам вернуться, не нам отстаивать ушедший в пропасть старый порядок. Тяжела минута, соответственно тяжела и ответственность организованной революционной демократии. Только организованная демократия объединенными усилиями всех способна спасти несчастную родину. Первейший вопрос, который мы должны здесь разрешить — это проблема власти, о том, какою она должна быть; приводилось много доводов, приводить еще их нам — совершенно излишне. Мы хотим только сказать, что власть у нас должна представлять все живые силы страны. Только в единении всех совместных усилий всей России возможно спасение родины, а потому власть должна быть коалиционной. Но были у нас коалиции в прошлом. Настоящая коалиция должна иметь несколько другой вид, другой характер; в нее не должны входить те элементы, те группы, которые скрыто или явно, активно или пассивно принимали участие в последнем покушении на молодую свободную российскую республику, покушении, которое именуется корниловским военным мятежом4. Все силы должны быть привлечены к спасению родины, а потому при спасении родины не должны принимать участие враги революции.

Другой, не менее важный вопрос, от разрешения которого зависит не только бытие наше, бытие свободной России, но и наше дальнейшее самостоятельное государственное существование — это вопрос о тех средствах, какие нужны для возврата былой мощи нашей армии. Временным правительством и революционной демократией принималось много мер к оздоровлению, поднятию боеспособности армии. Мы полагаем, что все эти меры не привели к желательным результатам; вы сами в этом убеждаетесь каждодневно. Мы, конечно, не отрицаем полезности и целесообразности тех мер, которые принимались Правительством, но они нам кажутся недостаточными. Конечно, мы совершенно не отрицаем громадной роли всех военных революционных организаций, громадную роль института комиссаров, мы только хотим сказать, что роль всех этих институтов и этих организаций недостаточна для возврата боевой мощи нашей армии. Не словом, через посредство агентов правительства, комиссаров, не железом, не кровью, каковые попытки были сделаны путем карательных экспедиций, против не желающих повиноваться местной власти воинских частей, не этим нужно и можно исцелить недуг армии. Быть может, и эти средства играют свою положительную роль, мы их не отрицаем, и не оспариваем, но предлагаем со своей стороны выход. Как вам известно, российская армия состоит не только из державной народности — из русских. В российской армии участвуют все силы страны, все населяющие Россию народности. Мы полагаем, что главный корень зла, главный недостаток, дезорганизация армии, лежит в отсутствии доверия солдатских масс к командному составу. Чем же можно завоевать доверие? Я говорю: ни словом комиссаров, ни кровью, ни железом не было завоевано это доверие до сих пор. Мы предлагаем вам другой рецепт. Совершенно перестроить армию, хотя бы даже в боевой обстановке военного времени, на совершенно других принципах, на принципе национализирования армии. Только национальная армия, когда командирский состав близок по духу и по крови к солдатской массе, когда он сроднится с родной солдатской массой, только так реформированный командный состав может заслужить доверие солдат; только так национализированная армия способна спасти родину от дальнейшего распада и развала. Только национализированная армия, объединяющая командный состав и солдатскую массу способна вывести Россию из тупика, в котором она сейчас находится. Не иллюзией, не праздной фантазией была наша попытка создать национальные мусульманские полки5, государственно-полезная идея и государственная необходимость. Надо вам сказать, что нас, мусульман, в армии не менее миллиона, поэтому вы можете судить, какую грозную силу представляет миллионная дисциплинированная солдатская масса, связанная со своим командованием элементом взаимной веры и любовью. Точно также и другие национальности стремились к национализированию полков, но, к сожалению, до сих пор они и мы встречали только препятствия и нигде не встречали сочувствия. Только теперь, кажется уже с новыми веяниями и обстановкой, когда в прежних приемах возврата мощи армии изверились, теперь в лице нового военного министра товарища Верховского мы, кажется, встречаем сочувствие6 и уже принципиально разрешена возможность формирования национальных полков путем выделения их из армии. Вот, товарищи, в чем спасение, вот где возможен возврат былой мощи, и, вместе с тем, спасение родины. Мы встречали только препятствия: разгонялись наши мусульманские национальные комитеты7, не разрешались нам съезды и чинились препятствия. Граждане, в нашей лояльности, в нашей великой любви к нашей великой родине не должно быть больше сомнения. Мы больше, чем кто-либо доказали свою лояльность и свою верность нашей великой родине. Эти самые обстоятельства требуют от нас, от демократии и от революционно-демократической власти доверия, лояльности по отношению к нам. Довольно подозрений, довольно недоверия. (Рукоплескания.) Создание власти сильной, опирающейся на широкие демократические массы — вот задача момента. Но эта вновь создаваемая власть не должна висеть в воздухе и при первых раскатах грома, как здесь указывалось, министры не должны подавать в отставку. Эта новая власть должна в нужные моменты найти поддержку в полномочной демократической организации. Поэтому на этом Демократическом совещании и должен быть создан орган, на который в нужные моменты вновь создаваемая революционная власть могла опереться. С другой стороны, власть мы не можем вручить бесконтрольно, кому бы то ни было, поэтому перед этим органом должна отчитываться власть в нужные моменты. В виду этого мы предлагаем, чтобы настоящее Демократическое совещание оставило бы после себя орган, который в нужный момент служил бы опорой власти, а также контролем над ее действиями. Страна раздирается междоусобиями и взаимной борьбой различных элементов. Граждане, вы сами видите грозную опасность. Еще на Государственном совещании в Москве мы слышали предупреждения относительно возможности в ближайшем будущем краха и катастрофы на фронте: эти предупреждения пророчески сбылись. Вслед за предупреждениями мы имели испытания под Ригой, Якобштадтом8 и т.д. Быть может, мы стоим перед грозным моментом — потерей сердца России, потерей центрального нерва государства — Петрограда. Вам министр-председатель9 объективно ясно указал опасность момента. Поэтому без дальнейшего промедления мы все должны приступить к спасению родины. Каждый потерянный час грозит нам гибелью. В этот страшный час развала и разрухи, когда должны были быть напряжены все силы родины, в это время, когда уже начало было налаживаться взаимное доверие командного состава армии и солдатских масс — залог спасения родины — в этот самый момент на спину армии, в спину революции был вонзен нож Корниловским мятежом. Мы требуем, граждане, чтобы этот военный мятеж был ликвидирован беспощадно, чтобы была уничтожена самая возможность покушения в будущем на молодую российскую республику. Мы этого требуем от имени мусульманской солдатской демократии. (Рукоплескания.) В то же время мы не можем [не] упомянуть о том, что дальнейшее продолжение и ведение войны грозит нам, как бы наши силы не были объединены, хозяйственным крахом и финансовым банкротством. Мы, все граждане России, без конца поддерживать это тяжелое испытание не можем. Потому мы все должны быстрыми шагами приближаться к миру. В этом отношении средством скорейшего приближения к миру мы считаем решительную внешнюю политику на основах, провозглашенных еще в марте месяце революционной демократией. К сожалению, не все, что я хотел высказать, я имею перед вами возможность развить, так как время ограничено. Но нельзя не упомянуть об ошибках революционной власти, сделанных ею в прошедшие месяцы со времени революции. К сожалению, эта революционная власть мало отличалась по так называемому отношению к инородцам, от старой власти, старого порядка. (Рукоплескания.) Я имею в виду ошибки Правительства в национальном вопросе. Нас заподазривают в антигосударственности, нас заподазривают в сепаратизме…10

Председатель: Ваше время прошло давно уже. (Голоса: Просим.) Будьте любезны, товарищи, президиум уполномочен вами, строго держаться регламента, (Рукоплескания.) и поэтому он просит вас не заставлять его отступать от регламента, который уже принят. Слово имеет товарищ Величко — от украинской военной организации.

Величко: Товарищи, все то, что вчера сказали представители фронтовых организаций, все те требования, которые они выставили, мы, украинские солдаты, народ украинский, переодетый в матросские и солдатские шинели, поддерживаем, и заявляем, что если эти требования не будут проведены в жизнь, а, особенно, требования выставленные матросами, то тогда возможны будут и следующие кризисы власти. За неимением времени я не могу остановиться на разборке всех этих вопросов. Я хотел бы только обратить внимание на один вопрос. Здесь товарищ Войтинский говорил о рекомендации назначаемых начальников — при этом он больше говорил о комиссарах. Я скажу, что на единоличную рекомендацию полагаться нельзя, ибо, товарищи, мы уже имели примеры рекомендаций Савинкова, Филоненко и Корнилова. К чему эта рекомендация привела (Рукоплескания.), товарищи? Я думаю, и также на это смотрит вся та организация, которая послала меня, что здесь больше во внимание должны приниматься организации демократические, военные, которые больше видят и больше знают. Тогда будет не единоличная рекомендация, а в этом будут участвовать целые организации, которые знают данных лиц. Затем я еще хотел остановиться на следующем. Здесь товарищ Главнокомандующий Керенский [говорил], что в борьбе с темными силами, а я бы сказал, не только с темными силами, а вообще с теми, кто посягает на власть, у него нет средств для борьбы, тех средств, которые были у старой власти, у охранки. Товарищи, мне кажется это немножко неискренним, ибо мы знаем, что после корниловской истории на Юго-Западном фронте ни одна сотня томов дел11 арестована контрразведкой по чисто политическим делам. (Рукоплескания.) Мало этого, товарищи. Мы имеем случай, когда власть, новая, революционная, задерживает инвалидов, уроженцев украинской губернии. Их задерживает в Петрограде контрразведка. (Голоса: Позор.) Для чего они их вызвали из-за границы, пускай сидели бы там, за границей, у врага, но не в тюрьме, и контрразведка не издевалась бы над ними, как это делается теперь. (Рукоплескания.) Я, товарищи, от имени трех миллионов украинских солдат здесь категорически протестую против этого. И если такие вещи будут повторяться, то украинские солдаты на фронте не могут стоять, если они будут знать, что их братья сидят в Петрограде, сидят в тюрьме инвалиды, которые пролили кровь за Россию. (Голоса: Верно. Рукоплескания.) Товарищи, я не имею времени, так как нам, национальным организациям, несмотря на то, что мы представляем собой миллионы, дают очень ограниченное время. Поэтому я ограничусь только прочтением декларации. (Читает декларацию.)

«[I.] Горький опыт минувшего революционного времени, так блестяще кончившийся корниловщиной, это последнее доказательство того, что российская революция не может идти дальше по тому руслу, по которому ее насильственно толкали, задерживая прямой и естественный ее рост, буржуазные классы, партии и группы, в лице своих представителей у власти в центре и [на] местах.

Горький опыт осуществления идеи коалиционной власти, идеи сотрудничества с людьми, которых сама жизнь отмела сейчас же после крушения гучковщины12 и милюковского империализма13, как негодные отбросы, это крупная, непростительная, быть может, роковая ошибка революционной демократии, которую надо спешить исправить, не медля ни минуты. Перед глазами всей страны, перед лицом демократии всего мира “высокодержавные” мужи из партии “Народной свободы”14 совершали каиново преступление перед страной, прикрываясь красивым флагом “народной свободы” и иудиной любовью к России. Стране памятны будут их бесконечные политические забастовки в кабинете, неоднократные бегства от власти как раз в те минуты, когда правительство делало решительные шаги в осуществлении своей программы, когда оно делало шаги навстречу интересам демократии Украины (декларация 3 июля), когда оно шло навстречу интересам демократии всей России (декларация 8 июля)15, в момент, когда перед ними оживал призрак осуществления программы Чернова, то есть, в тот момент, когда правительству нужен был максимум сил и энергии, когда кризис власти был губительным для завоеваний революции, был страшным риском для независимого существования страны.

Страна никогда не простит им подготовки участия в корниловской измене, их пилатовского умывания рук в минуты, когда необходимы были чрезвычайно крутые меры по отношению к предателям, когда нужно было высшее напряжение всех активных сил страны к предотвращению грозившей катастрофы. Страна также не простит и всероссийской революционной демократии, если она и после столь тяжелых уроков все еще будет искать сожительства и сотрудничества с фактическими предателями революции и Родины, променявшими последнюю на интересы международного капитала. Не место им больше у руля российской республики.

Революционная демократия должна бестрепетно стать на том посту, который уготован ей кровью народа еще в февральские дни. Вся власть должна перейти в руки революционной демократии и специалистов, ответственных перед революционным парламентом, который должен быть создан в результате Всероссийского демократического совещания для непрерывного функционирования впредь до созыва Учредительного собрания в назначенный срок. Отсюда, как прямой вывод ляжет на демократию тяжелое бремя войны, для прекращения которой не сделано до сих пор почти ничего со стороны правительства…16 Мы требуем от революционной власти решительных официальных шагов в сторону немедленного прекращения всемирной войны. Вместе с тем мы требуем немедленной отмены смертной казни.

Тяжелым бременем для революционной власти будет также немедленное проведение в жизнь коренных реформ в социально-экономической жизни страны, не терпящих отлагательства до Учредительного собрания.

Мы считаем, что радикальнейшим средством спасения страны от крайней степени катастрофической разрухи будет немедленное проведение в жизнь тех положений и требований, которые неоднократно были предъявляемы органами революционной демократии, которые в последнее время нашли наиболее яркое отражение в резолюциях Петроградского, Московского, Киевского и многих других советов рабочих и солдатских депутатов.


II

В области разрешения национальных проблем в России вообще и, в частности на Украине, мы констатируем тяжелые ошибки российской революционной демократии.

С самого начала революции, как только украинская демократия стала выпрямлять свою спину, как только пронесся над воскресшей Россией вырвавшийся из недр украинского народа лозунг ее федеративного устройства, как прямое следствие ее воскресения со всеми многочисленными народностями. Российская революционная демократия не оказала нам поддержки, на которую мы вправе были рассчитывать, ибо она с первых дней революции обязала себя, по отношению к нам, провозглашением принципа самоопределения народов. Наоборот, в лице российской демократии мы неожиданно встретили оппозицию. Организацию среди солдат и крестьянских масс под флагом национальной территориальной автономии Украины, организацию под знаменем идей федерализма равенства всех народов России. Она долго не желала пойти навстречу требованиям украинского народа в лице ее верховного революционного органа — Украинской центральной рады17.

Российская революционная демократия своим равнодушием и чаще враждебным отношением к нашим насущным нуждам парализовала наши силы, отвлекла их от устремлений в области реорганизации социально-экономической жизни на Украине. Она не поддержала нас накануне первого универсала18, оттолкнув протянутую нами руку. Она не поддержала нас в момент рассмотрения статуса о конституции Украины 16 июля19, предоставив решать судьбу наших взаимоотношений баронам Нольде20. Она допустила и помирилась с инструкцией Генеральному секретариату, нарушившей соглашение правительства с Украинской Центральной Радой, помирилась с актом, который ляжет несмываемым темным пятном на совести социалистов, подписавших его как знак империализма, захвата, насильственного отторжения от Украины губерний, заселенных в подавляющем большинстве украинским народом. (Голоса: Довольно. Рукоплескания.)

Во всем этом мы видим недоверие к нам, фатальное непонимание наших нужд, или нежелание понять, что в эти грозные минуты все спасение страны мыслимо лишь в организации всей России на новых началах, совершенно исключающих все то, что связано с бюрократическим централизмом. Мало того, в этом усматриваем воскрешение тени Петра I, которому принадлежит крылатая фраза: “Народ украинский зело умен, но от этого мы не в авантаже”21. В этом мы усматриваем испуг русской революционной демократии перед призраком свободного народа, пожелавшего подняться на такую высоту, чтобы иметь возможность стать рядом с господствовавшим народом. (Голоса: Довольно. Рукоплескания.) Этот испуг фактически мало отличается от испуга царских бояр и патриарха Никона, говорившего с тревогой, что «малороссиянин сам собой яко сатана стояти хощет». (Голоса: Довольно. Рукоплескания.) Мы обращаемся к российской революционной демократии: не воскрешайте вы тени давно истлевших предков, покрывших себя незавидной славой сатрапов. Прислушайтесь к голосу народов России, раздавшемуся в колыбели идей федерализма. Проникнитесь доверием к нам, поймите наши нужды, без удовлетворения которых мы не можем больше жить как нация. Дайте нам свою братскую руку, мы ее братски пожмем и пойдем вместе на баррикады (Голоса: Довольно. Рукоплескания.) обретать право в вечной борьбе. Наши требования к революционной власти: “Первое: немедленно утвердить статус о Генеральном секретариате Украины, принятый Центральной Радой 16 июля. Второе: утвердить генеральных секретарей по делам продовольствия, юстиции, путей сообщения, почт и телеграфов и военным делам. Третье: включить в компетенцию Генерального секретариата Екатеринославскую, Херсонскую, Харьковскую и Таврическую губернии. (Смех. Рукоплескания. Голос: Московскую, не хотите ли?)22 Исключая Крым, установив для более точного размежевания принцип референдума…”» (Шум.)

Председатель: Прошу не мешать, товарищи, говорить. Прошу успокоиться, товарищи.

Величко: Товарищи, вы отнимаете у меня время. Мне дано только… (Шум.)

Председатель: Прошу с места не говорить.

Величко: (Читает)… «В области разрешения проблем реорганизации армии по национально-территориальному принципу российская революционная демократия должна также сделать коренную перестройку ценностей. Лозунг “Единство революционной армии” бездушен, когда армия разваливается по всем швам, когда нет внутреннего единства, моральных связей между отдельными ее частями. Внешнее единство, однообразие мундира и флагов, развевавшихся над армией — это не есть залог действительного внутреннего единства армии. С другой стороны, реорганизация армии по национально-территориальному принципу, по признакам национальным, не нарушает внутреннего единства, а, наоборот, укрепляет его. События под Галичем, Калущем, Станиславовым и на Румынском фронте, где бесстрашно гибли украинские полки, выдерживая всю тяжесть боя на своих плечах, где беззаветная храбрость украинских частей, не исключая и тех, кого провокация окружила ореолом славы дезертиров, констатирована даже генералами Брусиловым, Рагозой, Черемисовым, Щербачевым и другими. События под Ригой, где безнадежно жертвовали собой вкрапленные в общей массе украинские, латышские и другие национальные части; выступления Корнилова, когда украинские и другие национальные войсковые организации повсеместно доказали свою верность революции и идее революционной власти; все это — явления, могущие заставить глубоко призадуматься над своей тактикой людей, стоявших и стоящих на челе революционной армии. Мы, представители вооруженного украинского народа, видим единственный выход из создавшегося трагического положения в армии и, отчасти, в тылу, в полном доверии к национальным войсковым организациям, в реорганизации армии по национально-территориальному принципу, в национализации гарнизонов на Украине и в других областях России. Для осуществления этой программы на Украине должно быть произведено удаление от военных должностей таких людей, которые не понимают всего значения национального момента армии, например, как командующий Киевским военным округом полковник Оберучев23. (Голоса: Ложь.) и комиссар Юго-Западного фронта Кириенко. К нашему последнему требованию присоединяется голос крови Богданцева, невинно пролившейся при отправлении их на фронт, вследствие нерадения, а может быть и сознательной провокации людей, сидящих на ответственных военных постах на Украине. При условии удовлетворения этих требований будут предотвращены многие испытания, как в процессе войны так, в особенности, в процессе демобилизации. По окончании же войны мы первые присоединим свой голос к голосу тех, кто залог всеобщего счастья, прогресса и вечного мира видит во всеобщем разоружении и в замене регулярной армии народной милицией». (Рукоплескания.)

Председатель: Слово имеет товарищ Соболевский от белорусской военной организации.

Соболевский: Декларация Белорусской военной организации. Товарищи, я, как представитель Белорусской военной организации, должен заявить, что мы, белорусы, военные представители определенного демократического течения, подвергая на своих частных съездах и совещаниях всемерному обсуждению вопрос о воинской организации, пришли к единодушному заключению, что таковая может быть организована только по национальному признаку. Что принцип национализации войсковой организации есть тот единственный необходимый путь, который только и может создать те действительные непреложные условия боеспособной армии, которая особенно необходима в настоящую тяжелую минуту, переживаемую нашей республикой. Что только создание армий, построенных по национальному и территориальному принципу с одновременным созданием и укреплением национальных войсковых и демократических организаций, могут создать те прочные и ненарушимые гарантии незыблемости завоевания революционной российской демократии, к рядам которого причисляет себя и белорусская революционная демократия. Эти же условия создают в конечном итоге те необходимые предпосылки, которые необходимы для быстрого и успешного окончания войны. Мы, белорусские военные, должны заявить, что Белоруссия находится ныне в тисках вражеского захвата и что мы, ее сыны, не можем мириться с теми абстрактными заявлениями и формулировками условий мира, которые выдвинуты демократией, и которые нам, белорусам, ничего не говорят. Мы, белорусы-военные, имея в виду те неисчислимые жертвы, которые несет и несет наш Белорусский край в эту войну на алтарь кровожадного бога войны, с тревогой должны указать также на то обстоятельство, что как бы слишком быстрое решение вопроса о мире не повлекло бы за собой аннексии Германией, хотя бы незначительной части белорусской этнографической территории, хотя бы под видом восстановления Германией былых государств, с округлением границ последних за счет исконно белорусских земель. Ибо ныне сила и мощь армии не могут быть восстановлены без переорганизации ее на основе принципа национализации в смысле создания отдельных армий, которые создадут новую могучую общероссийскую армию уже отдельных национальностей, скрепленных могучим цементом любви и преданности к своей общей действительно свободной родине. Мы, белорусские военные, полагаем, что мир может быть и должен быть заключен, но на прочных гарантиях сохранения достоинства российской революционной демократии и без умаления ее революционно-демократического престижа. Пользуясь данной кафедрой как трибуной для заявления о своих национальных нуждах и чаяниях, я должен указать, что мы, белорусы-военные, перед лицом всей организованной российской демократии во всеуслышание заявляем, что необходимо раскрепостить не державные народы России в настоящее время, когда уже над свободной Россией разгорелась заря республиканской жизни, но когда все еще тяготеет проклятый рок над жизнью не державных народностей, так жестоко мстящий державной российской народности, в непонимании ею своих прямых исторических задач по отношению к народностям, входящим в состав республики в смысле их широкого раскрепощения в области их национального самоопределения. Необходимо демократии державной народности пойти навстречу демократии не державных народностей, стремящихся к устроению своей национальной жизни, но пойти с открытой душой, без всяких скрытых мыслей к верховодительству и эксплуатации этих не державных народностей. И некоторые представители правительства и буржуазных партий, и даже некоторые круги российской демократии повинны в затушевании и умалении национальных прав не державных демократий, входящих в состав республики. Белорусский народ еще на заре XIV столетия создавший своими творческими силами высокий уклад политической и конституционной жизни в составе великого княжества Литовско-Русского24, не может не стремиться и ныне к дальнейшему преемственному развитию своей национальной жизни и культуры в рамках федеративной Российской республики. Мы, белорусы-военные, идя нога в ногу с другими представителями национальностей России, заявляем о: первое, категорической и императивной неотложности постулирования российской демократической республики на федеративных началах; второе — заявляем о неотложной необходимости немедленного проведения в жизнь основ автономии Белоруссии и других народов-областей; третье — требуем издания декрета о равноправии языков; четвертое — требуем учреждения при Временном правительстве Совета национальностей [с] представительством от всех народностей, из среды которого избирался бы министр национальностей; пятое — созыва Учредительного собрания в назначенный срок; шестое — роспуска Государственной думы, Государственного совета и седьмое — создания предпарламента25 путем реконструкции данного Демократического совещания с соответствующим пополнением представительства от национальностей, функционирующего впредь до созыва Учредительного собрания.

Такой конгломерат народов, который и организует состав правительства, какой собой представляет Российская республика, не может жить исключительно централистским режимом, этим отзвуком полицейско-царистского режима старой России, не знавшей и не желавшей знать других методов управления для подвластных России народов, изнывавших в тисках старого русского абсолютизма, когда по образному выражению незабвенного Тараса Шевченко, этого выразителя демократических дум и настроений, по поводу николаевского режима были сказаны следующие слова: «Молчит вся великая Русь на всех языках»26. Так и ныне управляющие круги стремятся, если не задавить язык и культурно-национальные проявления жизни отдельных народностей, то, во всяком случае, стремятся не допустить к жизни те факторы национально-политической жизни, которые способствовали бы широкому развитию национальной культуры не державных народов. Элементарная социальная справедливость требует разрушения последнего оплота старого режима, сковывающего торжество великих принципов свободы, братства и равенства народов державных и не державных. Практика старого режима в сфере национального вопроса была аналогичной с практикой и в других областях общерусской политической и социальной жизни. Практика нового режима при изменившихся политических и социальных условиях должна быть иной. Пусть же Всероссийское демократическое совещание, этот орган организованный и правомочной российской демократии раз [и] навсегда поставит грань между новой и старой Россией, санкционирует права не державных народностей России на их полное национальное самоопределение в составе Российской Федеративной республики. (Читает.) (Голос: Николай Семенович, прошу дать мне слово, чтобы внести маленькое разъяснение.)

Председатель: Пожалуйста, без всяких разъяснений. Будьте любезны занять место и с места не говорить. (Голос: Но я вынужден, это необходимо.)

Председатель: Будьте любезны пожаловать в президиум, если вам угодно что-нибудь сказать. Представьте себе, если каждый встанет и будет делать заявления. (Голос: Два слова прошу.)

Председатель: Никакого слова, от еврейских воинов — товарищ Грузенберг (Отсутствует). Товарищ Мачабели — от Грузинского военного союза.

Мачабели: (Аплодисменты.) Товарищи, я представитель союза грузинов-воинов. Впервые грузины-воины возвышают свой голос перед лицом российской демократии, и в этот момент позвольте мне приветствовать российскую демократию от лица грузинского воинства… (Апло[дисменты].) Этим приветствием, товарищи, мы подчеркиваем полную нашу солидарность с российской демократией и только с ней… (Апло[дисменты].) Грузины-воины — это те, которые умирают стойко, про один из полков которых русский генерал сказал: «Не только героичен весь полк, но и каждый из солдат, входящих в состав этого полка — герой»… (Апло[дисменты].) Я не буду, товарищи, касаться общих вопросов о национальности полков, предшествующие ораторы уже сказали, и я не буду повторять их слов. Но я считаю необходимым раскрыть перед лицом представителей российской демократии то положение, в которое царское самодержавие поставило грузин-воинов, и в котором они находятся и по сие время. В количестве нескольких сот тысяч воины-грузины распылены на всех фронтах. Они лишены возможности приобщиться к общеполитической жизни, потому что находясь в русских полках, они не понимают языка своих товарищей и приезжающих туда комиссаров. Отправляемые с фронта в тыл, больные лишены возможности объяснить врачам причины своей болезни и своего внутреннего состояния. Воины-грузины, которые, соперничая с другими, рвутся в бой, в силу того, что не хватает времени для их подготовки, остаются в тылу с лопатами в руках, что вызывает с их стороны справедливый протест. Вот основания с технической стороны, которые побуждают нас после того, военный министр тов. Верховский, в принципе признал возможность перейти к национализации полков, встречая лишь технические к этому затруднения. Вот необходимость, которая заставила меня говорить также о национализации полков. Но кроме этого, тов[арищи], есть еще условия, побуждающие меня говорить о том же. Я думаю, что многим из вас известно, что грузины, как жители юга, как жители горных стран, не переносят климата северных равнин и гибнут в них, не выполнив принятого на себя долга. Грузины-воины лишены возможности объединяться в полки, для того, чтобы там, на Кавказе грудью защищать свои родные очаги, и мы уверены в том, что никто так этих очагов не защитит, как сами воины-грузины. Но есть еще соображения общего характера: я не скрою от вас, что контрреволюции мы боимся больше, чем кто-либо. Мы знаем, что нам не простят наших революционных выступлений с первых же дней революции, и потому задумываемся над тем, как защитить демократические идеалы, и для защиты этих идеалов мы хотим сплотиться для того, чтобы иметь организованные силы. В общей политике мы, грузины-воины, подчиняем себя политике наших демократических партий. Недемократических партий в Грузии нет, и не было. А что собой представляет демократия Грузии, об этом вам скажут имена товарищей Церетели, Чхеидзе, Чхенкели, Рамишвили, Гегечкори и многих других, имена которых вам хорошо известны. (Аплодисменты.)

Я вам хочу сказать, товарищи, что если мы, грузины-воины и не воины, молчали и не выдвигали национальных вопросов, то молчали не потому, что национального самосознания в нас нет, и не потому, что у нас нет силы. Есть и то, и другое. Мы молчали потому, что в момент государственной ломки, в момент государственного строительства мы не считаем возможным осложнять и без того сложное положение вещей. (Продолжительные аплодисменты всего зала, переходящие в овации.) Мы верим, товарищи, что в этой свободной России, которую выстроит демократия, в этой свободной России и свободная Грузия найдет себе место. (Аплодисменты.) Теперь же от лица воинов-грузин я позволяю себе дать вам обещание, что воины-грузины все до одного грудью встанут в защиту идеалов российской демократии, и прошу вас верить, что мы, грузины, сдержим свое обещание. (Продолжительные аплодисменты.)

Председатель: Слово принадлежит товарищу Нагаеву от казачьих частей. (Отсутствует.) Слово принадлежит представителю городов товарищу Карелину27.

Председательствующий: Слово имеет представитель Всероссийского мусульманского совета Цаликов. Позвольте прежде, чем предоставить слово оратору, огласить несколько поданных мне объявлений для отдельных групп. Я вижу, что места пустеют, между тем это [должно быть] доведено до сведения всех. (Оглашает заявления.)

(Голос: Это называется срывать собрание, когда говорят национальности.) (Аплодисменты.)

[Председатель:] (Продолжает оглашать заявления.) Я извиняюсь и предоставляю теперь слово оратору.

Цаликов: Товарищи, я говорю от имени революционной демократии мусульманского востока России. Я говорю от имени того населения, которое равняется одной седьмой части всего населения России. Я говорю от имени того населения, которое занимает половину азиатской и часть европейской России, одна часть которой — Туркестан со степными областями, равняется по своему пространству Германии, Австрии, Франции со всеми мелкими прилегающими странами вместе. Когда-то русский поэт сказал про Восток: «Все, что здесь доступно оку, спит в спокойном сне». Эти времена отошли в область преданий. Русская революция — тот пожар, который загорелся здесь на улицах Петрограда, та борьба, которая была поднята рабочим классом, докатилась до глухих степей Туркестана, до гор Кавказа. Все эти спящие народы просыпаются, все эти народы тянутся к тому маяку свободы, который загорелся в России. И этот маяк, эта свобода, загоревшаяся в России, выдвинувшая на арену исторической жизни русской действительности революционную российскую демократию, ставит перед собой последней целый ряд новых задач.

Я должен констатировать, что те задачи, которые поставлены перед революционной демократией по отношению к этому русскому востоку не были выполнены. Я не хочу кинуть упрек тем представителям революционной власти, которые были до сих пор. Я знаю как тяжела была шапка Мономаха, как тяжело было им в этой обстановке российской действительности. Трудно было перенестись на далекий восток, понять чужие народы. Но я должен констатировать, что по отношению к этим народам был совершен целый ряд ошибок, на этих ошибках я остановлюсь в своей речи. Я должен сказать, физиономия российской революционной демократии для народов востока до сих пор остается неопределенной. В тот самый момент, когда революционная Россия, обращаясь к Западной Европе, говорит о праве на национальное самоопределение, народы востока не знают, распространяется ли на них это право национального самоопределения? Говорит ли Россия о том, что народы Азии имеют право на это национальное самоопределение? (Аплодисменты.) Наступает время, когда российская революционная демократия должна ясно и отчетливо сказать на весь мир, что мы понимаем право на национальное самоопределение за всеми народами мира, Европы, Азии и Африки. (Голоса: Совершенно верно. Аплодисменты.) Я должен огласить здесь один документ, который ясно укажет вам, как относятся народы востока к той свободе, которая здесь сейчас у нас в России. Этот документ — заявление Индийского национального комитета исполнительному комитету Всероссийского мусульманского совета. Европейский центральный комитет индусских националистов просит довести до сведения участников объединенного мусульманского съезда в Казани следующее: «Мы, индусы, приветствуем мужественное выступление русских мусульман в пользу угнетенных народов Азии и Африки, требуя от Временного правительства свободной России решительной и последовательной политики с целью признания одинакового права на полное национальное самоопределение, как за народами Европы, так и за народами Азии и Африки. Русские мусульмане оказали делу человечества великую пользу. Неправильно было бы, если бы в России ожидали заступничества за народы востока от Стокгольмской конференции28. Мы, индусы, принятые в число остальных делегаций востока Организационным комитетом конференции, вынесли убеждение, что комитет не намерен принести никакой фактической помощи. 350-миллионное население Индии, безжалостно порабощенное и эксплуатируемое Англией на глазах Старого и Нового света, неутомимо направляет свои силы на достижение полной национальной самостоятельности, зная притом, что с их освобождением рухнет самый сильный столп империализма. (Аплодисменты. Голоса: правильно.) Вообще солидарность всех восточных народов и поддержка со стороны России, торжественно отрекшейся от империализма, царского режима в состоянии ускорить процесс политического возрождения востока и за инициативу русских мусульман в том и другом отношении мы, индусы, приносим им глубокую благодарность». (Аплодисменты.)

Так обращает свои взоры далекая Индия к русской свободе. Вот другой народ, который также обращает свои взоры к российской демократии. Это заявление персидской делегации, явившейся на Стокгольмскую конференцию. Но теперь, господа, царизм, на который всегда возлагалась ответственность за все содеянные в Персии злодеяния, кажется, свергнут навсегда. Увидим, захочет ли правительство России исправить несправедливости, чтобы загладить ужасы, содеянные его предшественниками в Персии и стереть кровавые следы, оставленные царизмом. Услышит ли оно голос настоящего Съезда, имеющего полное право называться верховным судилищем, где заседают истинные судьи человечества, где творцы русской революции, которые оказались победителями, и которые утверждают, что они воодушевлены социалистическими и демократическими идеями? И возвратят ли они Персии ту свободу, которой лишили их предшественники? Мы же, господа, несмотря на то, что как вы видите, дело рук России и Англии, мы готовы стать друзьями русского народа, не тая в душе ни ненависти, ни злопамятства, и быть для него добрым и честным соседом. Мы готовы предать забвению прошлое, столь отягченное для нас горькими воспоминаниями и протянуть братскую руку победителям с тем, чтобы они забыли прошлое, некогда нас сковывающее, и обращались бы с нами так, как должно обращаться с нацией независимой и достойной быть свободной. (Аплодисменты.) Вот обращение демократической Персии к революционному правительству. Мы, представители многомиллионного мусульманского мира, тесно связаны с Россией, а с другой стороны общностью наших исторических преданий, общностью нашей культуры мы связаны с этим многомиллионным миром востока. Когда мы говорим: Всероссийский мусульманский совет, большинство русских граждан думает, что здесь объединение на религиозной почве, они думают, что мусульманство это противопоставляется крестьянству; демократия относится в большинстве случаев отрицательно к нашему союзу. Под мусульманством мы подразумеваем ту великую историческую культуру, которая вписала славную историю всей человеческой культуры. И вот в момент, когда наступает возрождение народов, мы хотим, оставаясь на почве древней культуры, в тот же самый момент приобщиться к этой культуре великих завоеваний человечества. Мы хотим идти к великому мировому братству людей своим собственным путем и идти к великим общечеловеческим целям. Если не определена физиономия революционной демократии, обращенная на восток, то в значительной степени по отношению к нам, мусульманам России, эта физиономия в значительной степени становится определенной, но определенной очень часто в отрицательную сторону. Я приведу вам ряд фактов из деятельности различных министерств. Мы, мусульмане российской демократии, очень скромны в своих требованиях. Наше первое требование заключалось в том, чтобы удалить ненавистного представителя царского режима. Между прочим, я укажу вот по ведомости Министерства внутренних дел. Мы заявили о необходимости удаления заведующего Департаментом духовных дел Тарновского. Между прочим, этот Тарновский остается до сих пор, он реорганизует, он насаждает свободу совести в России, человек, который в течение десяти лет душил всякое развитие культурного движения среди мусульман России. (Голоса: Позор.)

Несмотря на наши протесты, несмотря на то, что мы доводили об этом [до] сведения министров, министры не сочли нужным, они предпочли союз с Тарновским союзу с мусульманами. Мы заявили, что если это лицо останется, мы прервем отношения с Департаментом духовных дел. Мы прервали эти сношения и решили организовать… (Голоса: Правильно). В настоящее время в Министерстве исповеданий разрабатывается законопроект о конструкции Департамента инославных исповеданий, того департамента, который должен регулировать духовную жизнь различных инородческих групп России. Конституция этого департамента разрабатывается чисто бюрократическим путем. Народы, которые хотят пользоваться свободой совести, те народы, которые непосредственно должны были принимать участие в организации этого департамента, никакого отношения к этому законопроекту, бюрократически вырабатывающемуся бюрократическим способом, не имеют. Они не приглашены, их голоса не слышно. Я перейду теперь к Министерству земледелия. Во главе этого министерства стоял социалист товарищ Чернов. И вот в этом министерстве вырабатывается законопроект, правда, этот законопроект касается земских учреждений Ставропольской губернии с инородческим населением. И вот оказывается, что этот законопроект ни больше, ни меньше, как экспроприация земель, принадлежащих инородческому населению, до Учредительного собрания. В Министерстве социалистическом разрешается аграрный вопрос не в пользу инородческого населения до того момента, когда еще не выяснено, кто является юридическим владельцем той или другой земли, когда еще не выяснено будущее аграрной реформы России. Старые чиновники, переводившие скотоводов на оседлое состояние, вырабатывают особый законопроект, и это министерство входит с соответствующим ходатайством о том, чтобы известные оброчные статьи, так называемые оброчные статьи, были переданы в ведение этих земских учреждений, в ведение казны. Эти оброчные статьи служат для поддержки культурных нужд этого инородческого населения. Таким образом, создается земство, но уничтожается источник для существования земства. Вот факты из жизни Министерства земледелия. Перейдем к Военному министерству. Когда началась великая российская революция, когда потребовалось прийти в армию, разъяснить солдатам смысл происходящих событий, когда нужно было живое, родное слово, разъясняющее массам смысл происходящих событий, мусульманские организации стали на путь создания мусульманских рот и батальонов. В этот момент, тогда они созвали съезд, не преследовавший никаких политических целей. Быть может, у каких-нибудь других народностей есть особые территории, на которые они претендуют, но мусульмане Поволжья не претендуют ни на какую территорию, ввиду того, что они представляют из себя меньшинство. Вот тогда ставились всяческие преграды, и когда всем разрешались съезды, был приказ Верховного главы: стыдно заниматься съездами в такой момент. И уже в последнюю минуту, когда съезд должен был созваться явочным порядком, раздалось разрешение о том, что этот съезд разрешается. (Аплодисменты.) Я перейду теперь к Особому совещанию по выработке законопроекта об Учредительном собрании29. В Особом совещании наши делегаты, стремясь приспособить законопроект о выборах в Учредительное собрание к бытовым особенностям скотоводческого населения и к бытовым особенностям мусульманской жизни, в которой еще до сих пор, к сожалению, существует затворничество30, внесли поправку о необходимости создания передвижных урн в киргизской степи и о необходимости предоставления женщинам-мусульманкам особого дня, чтобы они могли исполнить свой гражданский долг. Эти поправки были приняты. Но когда Временное правительство подписало этот законопроект, мы увидели, что этих поправок нет. Таким образом, кто вычеркнул эти поправки, уже принятые в Особом совещании? (Голоса: Позор.) Мы видим в этом недоброжелательное отношение к мусульманскому населению, которое было до сих пор. (Шум, аплодисменты.)

Председательствующий: Покорнейше прошу не мешать оратору.

Цаликов: Я хочу еще остановиться на так называемой политической окраине. Я вижу в этой политике ту же самую неустойчивость. Только недавно мы были свидетелями одного странного примера. Явилась какая-то с Хлопкового съезда депутация сартов31. Кто, что они — неизвестно. Достаточно было этой делегации заявить о том, что земельный закон, временные правила о земле, изданные для всей России, непригодны для Туркестана, как тронутый, очевидно, голосом земли или этой импозантной картиной министр говорит: «Тот закон будет немедленно отменен», не зная, что лица, явившиеся к нему — это были спекулянты, которые стремились к тому, чтобы отменить этот закон, дабы, голодающее туркестанское население могло продать спекулянтам земли. (Голоса: Правильно. Аплодисменты.)

Когда организуются всевозможные комиссии для окраин, когда организуются туркестанские и всякие другие комитеты, голоса мусульманского населения нигде не слышно. И когда организации краевые, центральные указывают на то, что эти лица неподходящие, к их голосу совершенно не прислушиваются. Так был устроен Туркестанский комитет32, так назначались и всякие другие представители власти на окраине. Мне кажется, что здесь сказывается то старинное пренебрежительное отношение к народам Востока, воспитанное, может быть, учебником Иловайского33. Может быть по инерции мы продолжаем считать их людьми низшей расы, продолжаем относиться к ним, как к людям, которых нужно опекать, когда действительно нужно прийти к ним на помощь, мы оставляем их без помощи. (Аплодисменты.) У меня здесь телеграмма, полученная из Нового Ургенча: «Во Всероссийский мусульманский совет. Грабежи, разбои, убийства, поджоги в Хивинском ханстве приняли угрожающие размеры (Читает.) … немедленно принять те или другие меры». И мы глубоко убеждены, что, несмотря на наши ходатайства, никакие меры не будут приняты. Потому что мы неоднократно обращались с указаниями на тяжелое положение населения Семиречья, и мы продолжаем получать телеграммы с указанием на то, что это население по-прежнему продолжает истребляться и никаких мер реальных, существенных не принимается. (Голоса: Кем истребляется?) Семиречье по провокации истребляется местными переселенцами, местными солдатами, белобилетниками, бежавшими дезертирами и тому подобными, теми, кто предпочитает войну колониальную той войне, которая происходит на фронте. (Аплодисменты.) Казалось бы, что такое положение вещей должно бы было направить все наши взоры только в одну сторону. Мы должны были бы сказать, что та организация власти, которая сейчас существует, для нас не годится, что мы должны принять ту платформу, которая сейчас выдвигается крайним левым флангом, платформу передачи власти в руки Совета рабочих и солдатских депутатов. (Аплодисменты.) Мы знаем, что к колониальной политике, мы знаем, что по отношению к угнетенным народностям у них имеется только один класс, только один союзник, это — рабочий класс. Мы это знаем. (Рукоплескания, голоса: Браво.) Но, зная это, мы, беспокоясь о судьбах России, подходя с государственной точки зрения и находя, что в такой тяжелый момент, когда государство Российское находится на краю гибели, когда все общественные силы, все живые силы должны объединиться в этой творческой работе, мы эту крайнюю платформу российской революционной демократии не принимаем. (Смех, рукоплескания.) Для нас такая конструкция власти, как передача ее в руки Совета рабочих и солдатских депутатов, является неподходящей. (Смех, рукоплескания.)

Я думаю, что к нашему голосу должны прислушаться. Я объясняю, почему такая конструкция власти является неподходящей для нас. У нас в большинстве случаев мало развиты промышленные и общественные организации, у нас нет заводско-фабричного пролетариата; мы в большинстве случаев не отбываем воинской повинности: за исключением мусульман Поволжья, остальные три четверти мусульман не отбывают воинской повинности. У нас нет крестьянского сословия, нет еще крестьянского самосознания, следовательно, все три элемента, из которых создаются Советы солдатских и рабочих депутатов, у нас в значительной мере отсутствуют. В этих организациях мы не играем той роли, которую могли и должны были играть при других условиях, сообразуясь со своим количеством. Таким образом, Советы рабочих и солдатских депутатов у нас на окраине состоят обыкновенно из пришлого элемента, не знакомого со своеобразными бытовыми, экономическими и другими условиями, элементов, не хочу кинуть упрека, не стоящими на должной высоте культуры. У меня есть масса фактов, на основании которых мы увидели бы, что эти Советы рабочих и солдатских депутатов, не в лице своих организованных центральных ячеек, а в лице масс, которые идут туда, не стоят на должной высоте, тогда, когда они соприкасаются с инородческим населением. Я перечисляю расстрелы киргизов в Зайсане, расстрелы кавказских горцев во Владивостоке, целый ряд убийств, которые имеются всегда по пути передвижения туземных войск и во всяких других местах. (Голоса: Неправда.)

Председательствующий: Прошу покорнейше не мешать возгласами с места.

Цаликов: У меня собраны все эти факты, но так как у меня мало времени, что я не могу изложить все эти факты, но факты эти очень печальны, очень тягостны. Конечно, они не могут подорвать идеи революционной демократии, но они говорят о том, что не все в порядке, что одних революционно-демократических идей недостаточно. Что нужна еще какая-то культура, которая научила бы людей видеть в других людях братьев, которая научила бы одинаково относиться к киргизам, к людям краснокожим, желтокожим и ко всяким другим народностям. (Голоса: Правильно. Рукоплескания. Голоса: Это русское самоопределение.)

В этот великий исторический момент, в эту тяжелую минуту испытания мы никаких широковещательных требований, немедленного осуществления их к революционной демократии не предъявляем. (Рукоплескания.) Наши требования минимальны. Во-первых, как я уже высказался: мусульманская группа, Всероссийский мусульманский совет, военные организации, делегации Закавказья и Туркестана стоят на политической платформе демократии восемнадцатого июля и четырнадцатого августа34. По текущему вопросу организации власти мусульманская группа стоит за коалицию всех живых сил страны — цензовых и демократических35 (Рукоплескания.) за исключением политических групп, которые по расследованию окажутся скомпрометированы прямым или косвенным участием в корниловском заговоре36. Что касается наших национальных требований, то всю полноту наших национальных требований мы развернем в Учредительном собрании. Сейчас мы говорим только о необходимости образования при Временном правительстве секретариата по мусульманским делам (Голоса: Правильно. Рукоплескания.) во главе со статс-секретарем, обладающим правами товарища министра. Затем мусульманская группа высказывается за создание предпарламента37, в виду того, что наш голос не слышен в революционных организациях, в виду того, что голос национальностей в этих революционных организациях не в достаточной степени представлен. Единственным местом, в котором мы, представители инородцев, в состоянии будем довести до сведения народа о наших нуждах — это предпарламент. Мы высказываемся также за немедленное благоприятное разрешение вопроса о национализации армии38.

Председательствующий: Слово принадлежит представителю Союза объединенных горцев Намитокову. (Рукоплескания.)

Намитоков: Граждане, я явился сюда представителем горцев Северного Кавказа и Дагестана не с тем, чтобы предъявлять требования, не с тем, чтобы добиваться осуществления этого требования немедленно, не с тем, чтобы в настоящую тяжелую минуту, когда все силы страны должны быть направлены только на единственную задачу, предъявлять счета. А с тем, чтобы высказаться самому насущному и острому — по вопросу о власти. (Голоса: Громче.)

Председательствующий: Покорнейше прошу соблюдать тишину, тогда оратора будет слышно.

Намитоков: Не потому мы не выставляем требований, что у нас таковых требований нет, и не потому, чтобы у нас не было оснований требовать и желать осуществления их. Но сейчас Россия переживает такие тяжелые минуты, сейчас мы наблюдаем такое гнетущее зрелище, такую до[ходящую до] политического садизма, вивисекцию над изнемогающим телом страны, что говорить о тех или иных требованиях — это нужно потерять, я бы прямо сказал, совесть и чувство гражданского долга. (Рукоплескания; голоса: Правильно.) С великим прискорбием приходится констатировать, что в результате, [в] итоге шести месяцев революции, мы стоим сейчас перед той же задачей, перед задачей организации всей той и той же власти. Это поистине роковая, фатальная задача — какая-то сизифовая, нескончаемая — возвратная [к] началу работа — организация власти. Невольно приходится задуматься; неужели русской революции суждено изжить весь свой энтузиазм, всю свою энергию в этой бесплодной работе организации власти? Вопрос о конструкции власти, это вопрос всей революции во всей ее полноте, это есть раскрытие скобок, подведение черты под платформу, это есть намечение линии всей будущей судьбы революции. В настоящий момент сложность положения усугубляется еще тем, что шестимесячный опыт говорит одно, наводит на один вывод: это крах коалиции. Учет же настоящего, социально-теоретические предпосылки показывают другое — это необходимость коалиции всех живых сил страны. Из какой точки зрения исходить и как подойти к этому вопросу, в чем порок39 проделанных опытов?

История скажет свое слово и объяснит причины. Товарищи министры делали здесь свои указания, основанные на их опыте; указания их в большинстве случаев справедливы. Во всяком случае, одно бесспорно, это то, что темп русской революции насильственно, искусственно ускорялся или, по крайней мере, делались попытки ускорить этот пульс. Революцию, которая по самому ходу исторического развития, которая по социальным законам развития носила и должна была носить буржуазный характер, мы хотели превратить сознательно или бессознательно в революцию, так называемую, социальную. Это, по нашему мнению, одна из тех коренных причин, по которым власть, призванная осуществлять единственную цель: довести страну до Учредительного собрания, не могла справиться со своей тяжелой задачей. Власть путалась, сбивалась с толку, билась в тенетах40, она разрушалась, создавалась, а затем снова рушилась. И мы, повторяю, стоим перед той задачей, с которой надо было начинать самую революцию шесть месяцев назад. Что же теперь делать? Наше глубокое убеждение то, что центром нашего внимания должна быть не организация власти, а политика намечения мер, мер конкретных, мер деловых. Не власть ради власти, а дела и для дела власть. Нужно же понять, в конце концов, что вопрос не в том, чтобы подыскивать музыкантов, а в том, чтобы самую музыку изменить. Таким образом, прежде всего программа. Какова же должна быть эта программа? Программа эта должна быть направлена к единственной цели спасения революции в данный момент и доведения страны до Учредительного собрания. И должен, товарищи, сказать, что то противопоставление, то разграничение, которое делалось между понятием революции и страной, по нашему глубокому убеждению, является глубоко ошибочным. Формулу «спасение революции», а через нее и страны, нужно заменить. Нужно сказать: спасти и революцию, и страну, потому что революция и страна, на наш взгляд одно и то же. Это, товарищи, не фразеология. Когда Корнилов покусился на русскую революцию, то демократия властно в один миг подавила этот мятеж. Есть ли у вас уверенность, можно ли с определенной уверенностью сказать, что если таковая опасность будет угрожать со стороны внешнего врага стране, то эта опасность будет с такой же легкостью устранена? Есть ли у нас уверенность, что если немецкие войска подойдут к Петрограду и, встретившие разобранные пути, окажутся отрезанными в тылу, то они также скоро сдадутся и пошлют делегацию для выражения покорности русскому революционному правительству? У меня такой уверенности нет. Я хочу сказать, что опасности, угрожающие революции и стране, неодинаковы. Не доказывать же мне, что при столкновении с враждебными силами, конечно, контрудар должен быть направлен против ближайшей, более действительной, угрозы.

И я говорю что мы, горцы Северного Кавказа, без спасения страны не мыслим спасение революции. Старая система воспитала нас в этом направлении, что все дорогое, близкое, мы привыкли противопоставлять идеи государственности, ибо эта идея была всегда полицейщина-жандармщина. К сожалению, товарищи, этой болезнью мы и теперь страдаем. Русская революция будет только тогда победно торжествующей, когда она проникнется идеей государственности. Без подобного ограничения сращения страны и революции, революция и Россия не будут спасены. Я, к сожалению, не могу подробно останавливаться на теме, почему мы считаем власть коалиционную необходимой. Я заканчиваю и скажу, на наш взгляд, при создавшихся условиях, единственная сила, которую может спасти Россию — это объединение всех живых сил страны. Товарищи, природа не знает примера того, чтобы все, что было бы жизнеспособно, все, что имело бы право на существование, могло бы не обладать силой внутреннего сцепления. Только тогда, когда все силы страны объединятся хотя бы на время, отложат свои партийные и классовые препирательства, я подчеркиваю: хотя бы на время, пока только, тогда революция может быть спасена. Итак, мы стоим за коалицию, способную осуществлять деловую неотложную программу, направленную к доведению ее до Учредительного собрания. (Рукоплескания.)

Председательствующий: Представитель национальных социалистических партий, товарищ Нуцубидзе41.

Нуцубидзе: Товарищи и граждане, я имею честь выступить перед Всероссийским демократическим совещанием от имени Совета национальных социалистических партий России. В Совет входят следующие партии: Белорусская социалистическая громада42, Партия социалистов-народников Литвы43, Латгальская социалистическая партия трудового народа44, Объединенная еврейская социалистическая партия45, Еврейская социал-демократическая рабочая партия46, Эстонская трудовая партия47, Партия польских социалистов48 — бывшая49 фракция50, Осетинская социалистическая группа51, Грузинская революционная партия социалистов-федералистов52, Бурятская социалистическая группа, Белорусская социал-демократическая рабочая партия53, Социал-демократический рабочий союз Эстляндии54 и Украинская партия с[оциалистов]-р[еволюционеров]55. (Рукоплескания.)

Товарищи и граждане, быть может, для многих из вас является полной новостью и неожиданностью существование совета многочисленных партий. Но я думаю, что необходимость такого объединения, необходимость того, чтобы представители различных наций протянули друг другу руки для осуществления своих национальных задач, эту необходимость не приходится обосновывать после того, что вы видите здесь. Когда, с одной стороны, при выступлении здесь представителей наций раздаются иронические возгласы, а, с другой стороны, радостные выкрики, когда сам президиум чувствует, что нужно огласить все поступившие заявления, ибо уже собрание начинает заканчиваться. (Рукоплескания.) К сожалению и со скорбью, приходится констатировать, что отныне в политическую технику дебоша и срыва собрания войдет еще один пункт: если в Российском государстве вы хотите положить какому-нибудь собранию конец, возбудите национальный вопрос — все разойдутся. (Рукоплескания, смех, голоса: Неправда.) Но мы, социалистические партии, объединившиеся в Совете, все же считаем, что все, что здесь раздавалось, все эти возгласы отнюдь не характеризуют отношения к национальному вопросу большинства российской демократии. (Голоса: Правильно. Рукоплескания.) И сохраняя в себе эту уверенность, мы питаем надежду, что с этой частью российской демократии мы сможем договориться по национальному вопросу. Питаясь этой надеждой, Совет национальных социалистических партий мне все же поручил к Всероссийскому демократическому совещанию, его сознательной части, во всяком случае, которая трезво смотрит на национальный вопрос, [обратиться] со следующим заявлением (Читает): «Переживаемые нами тяжелые дни ставят перед революционной демократией ряд задач, без выполнения которых она [не] может справиться с трудностями в деле государственного строительства. Первое и основное успеха демократии в деле создания твердой власти и в закладывании основ будущей государственности заключается в сплочении сил самой революционной демократии, в твердой и неразрывной спайке ее рядов. Интересы угнетенных классов всех народов России властно диктуют им единство революционного фронта и солидарную борьбу за свои социальные и национальные требования. Но этого мало, одна только стройность рядов демократии, одно только выпрямление ее фронта не может служить гарантией успеха, если сами ряды недостаточно многочисленны, если фронт без резерва. Только одновременная сплоченность и привлечение широких народных масс дают в руки революционной демократии оружие для победного шествия по путям государственного строительства. Демократия должна сделать ясные и определенные шаги в сторону их тяжелого положения. (Рукоплескания.) Но революционная демократия допустила бы непоправимую ошибку, если бы она стала искать этих союзников только по линии достижения прав гражданской свободы и социальных завоеваний. Было бы большой политической ошибкой недостаточно уяснить, что в стране, где большая часть населения веками стояла под клеймом инородчества, ни революция, ни вытекающее из нее государственное строительство не могут измеряться только общественно-политическим масштабом. В стране бесправия, каким было наше общее отечество до светлых дней революции — все мы страдали — лишенные элементарных прав гражданина в душной атмосфере произвола и насилия. Но было бы непростительной политической близорукостью недоглядеть происходящий на наших глазах великий исторический перелом и не проникнуться сознанием того, что мы, народы России, страдали вдвойне и как лишенные прав гражданина и как лишенные национальных прав. (Рукоплескания.) Революция должна стать началом новой эры мирного сожительства раскрепощенных народов.

Уяснения этого положения, признание этого факта и вытекающих из него последствий, открывают этот путь, по которому революционная демократия может искать и где найдет она самого надежного и самого преданного союзника. Для того, чтобы за авангардом революционной демократии пошли широкие трудящиеся массы народов России, необходимо, чтобы для последних стало ясно, что дело революции — их собственное дело, что торжество революции есть торжество не только политических и социальных лозунгов, но и осуществление их национальных стремлений. Из неразрывности этих моментов, слившихся в единство борьбы за национальные и социальные идеалы, и вырастает священная жертвенность, питающая готовность лечь костьми, но никому не выдать знамя революции. Дерзновенные попытки вырвать и растоптать это знамя встретят на всем пути непреодолимую стену демократии всех народов России, грудью вставших на защиту свободы. (Рукоплескания.)

Революция вступает в новую полосу своего развития, в полосу положительного государственного строительства. Вопрос о власти приходится ставить не в стране с неопределенным строем, а в Российской республике. Провозглашение республики еще не есть ответ на национальные требования народов России потому, что достижение гражданской свободы еще не обозначает раскрепощения народов. Российская демократия ни на минуту не должна забыть, что вопрос политический и вопрос национальный тесно связан в российской революции. Ибо в России не может быть такой формы государственного устройства, которая не давала бы достаточной гарантии мирного и свободного сожительства народов России, и тем крепче спаяла бы их в единое целое. Единственным строем, отличающим многообразие национального состава России, устраняющим всякие межнациональные трения, препятствующие солидарной борьбе классов всех народов, является Федеративная демократическая республика. (Рукоплескания.) В основу разграничения частей Федеративной российской республики должен быть положен национальный принцип. А для ограждения прав национальных меньшинств необходима национально-персональная автономия, распространяющаяся на всех членов данной нации на территории всей федеративной республики. Стоя на точке зрения полного самоопределения нации, мы считаем, что самим нациям должна быть предоставлена возможность сказать то, что им представляется желательным, во имя осуществления своих национальных интересов и задача власти должна сводиться к тому, чтобы не препятствовать свободному волеизъявлению народов, и идти навстречу нормам, выработанным путем соглашения между ними.

В настоящий момент перед демократией стоит задача создать такую власть, которая удовлетворяла бы не только очередным требованиям революции вообще, но выказала бы и готовность, и умение найти пути для решения национального вопроса. Карательные экспедиции против наций, осуществляющих свое право на самоопределение, должны отойти в область преданий: они недопустимы в свободной России.

Если принцип самоопределения наций, начертанный на знамени российской демократии, не пустой звук, если под призывом, брошенным международной демократии, скрывается реальное содержание, то российская демократия должна первая показать пример, и начать великое дело раскрепощения народов в собственной стране. (Рукоплескания.) И только тогда будут устранены последние препятствия для дружной работы, закладывающей основы грядущему уничтожению всех видов бесправия и угнетения. Свободный союз свободных народов России послужит началом раскрепощения и трудящихся масс и продолжит дорогу в светлое царство социализма».

Исходя из всего вышеизложенного, от имени Центрального совета национальных социалистических партий России и присоединяющихся к настоящей декларации партий (С[оциал]-д[емократического] союза Эстляндии56, Украинской партии с[оциалистов]-р[еволюционеров]57, Эстонской радикал-социальной партии58), заявляю, что в программу деятельности новой власти должны быть включены следующие положения. Первое: немедленное декларирование Российской федеративной республики с обеспечением прав национальных меньшинств, предоставлением национально-персональной автономии. Второе: отмена всех видов национальных ограничений. Третье: немедленное декретирование равноправия языков в школе, в суде, в местном управлении и самоуправлении. Четвертое: создание при Временном правительстве национального совета, составленного из представителей национальных организаций всех народов России для выработки норм, регулирующих жизнь наций в переходное время до Всероссийского учредительного собрания и разрабатывания на основе соглашений между нациями формы Российской федеративной республики. Пятое: для полного и свободного определения воли наций, народам России должна быть предоставлена возможность созыва национальных учредительных собраний. Шестое: для усиления боевой способности армии пойти навстречу требованиям национальностей, предоставить им возможность постепенно, без нарушения технического строения боевых единиц, переходить к осуществлению идеи национальных войсковых частей.

Товарищи и граждане, эта платформа, которая выработана Советом национальных социалистических партий, должна стать программой той власти, которая будет создана. Что же касается общеполитических вопросов и общеполитического освещения того основного вопроса, который составляет главный предмет нашего совещания, то по этому вопросу здесь будут выступать отдельные представители всех национальных политических партий. (Рукоплескания.)

Председательствующий59:

Абрамович (представитель Бунда60). Я являюсь здесь представителем Общееврейского рабочего союза в России, старейшей еврейской социал-демократической организации. (Аплодисменты.) То мнение [по] общеполитическому вопросу, которое я здесь буду иметь честь выразить перед вами, является мнением большинства делегатов-бундовцев, которых на этом совещании двадцать девять человек. Большинство в противовес этому незначительному меньшинству стоит по этому вопросу, который здесь нас занимает, прежде всего, по вопросу о создании власти, на точке зрения, отрицающей коалицию с так называемыми цензовыми элементами. (Аплодисменты.) Мы, товарищи, не являемся принципиальными сторонниками отрицания коалиции. Наоборот, в обстановке войны и при сложности условий, в которых сейчас существует Россия, мы считали бы принцип коалиции нужным. (Аплодисменты.) Мы не являемся также противниками соглашения с другими классами во время буржуазной революции, но мы исходим из того, имеются ли сейчас в России в наличности такие средние и крупные буржуазные слои, которые были бы готовы выполнить ту программу, которую революция поставила перед Россией? И когда мы ставим себе этот вопрос, когда мы спрашиваем, имеются ли сейчас в России такие значительные буржуазные группы в точном смысле этого слова, которые были бы готовы проводить нашу программу в области того военного строительства, о котором говорил авторитетнейший представитель русской армии, военный министр, то мы должны ответить категорически: «Нет». Опыт шести месяцев революции нам показал, что таких слоев сейчас, таких групп буржуазии, которые были бы согласны делать вместе с нами революционно-демократическую работу, мы не знаем, и их не имеется. Мы исходим из того, что всяким реальным содержанием коалиции является не тот личный персональный состав министров, а те интересы классов, материальные и политические, которые воплощены в определенной политической программе. И когда мы берем программу, так называемую программу Московского совещания 14 августа61, наиболее скромную из всех до сих пор объявленных революционных программ, то мы приходим к заключению, что те интересы, которые в этой программе выражены, являются интересами классов революционно-демократических рабочих и крестьян, частью, мелкой буржуазии, но не являются теми интересами, отстаивать которые является настоятельной потребностью нашей средней и крупной финансовой, торгово-промышленной буржуазии. Раз так, раз мы выставляем определенные требования для укрепления завоеваний революции. Раз эти требования не могут быть поддержаны определенными классами, то, следовательно, и падает коалиция с теми классами. Коалиция реальная, коалиция честная, о которой здесь так много говорили, ибо та коалиция, которая могла быть создана, коалиция фиктивная, коалиция видимости, которая была бы на самом деле направлена к тому, чтобы части коалиции друг друга пожирали и чтобы их усилия тратились в бесплодной борьбе друг с другом. И мы говорим, что лучше такой коалиции не нужно и лучше высказать перед всей страной ту истину, что сейчас коалиция невозможна, и те события, которые были недавно, являются похоронами первого разряда той коалиции, которая была до сих пор. (Аплодисменты.) Это авторитетнейшее совещание должно будет решить и судьбу власти, и судьбу коалиций в России. И мы полагаем, что каковы бы ни были решения этого совещания, одно должно быть неоспоримым для всех частей этого совещания — это необходимость во что бы то ни стало, при всяком решении, сохранить единство революционной демократии в России (Аплодисменты), то единство, без которого революция, наверное, погибнет. Позвольте мне, товарищи, сказать несколько слов по поводу вопроса национального. Мы стоим на той точке зрения, что потребности национальные, потребности отдельных народностей и наций России должны быть удовлетворены теперь в той мере, в какой [они] допускаются условиями момента. (Аплодисменты.) Мы считаем, что была ошибочна та тактика, которая отказывала в удовлетворении жгучих и настоятельных национальных потребностей до более спокойного времени. Это должно быть сделано немедленно. То революционное строительство, которое мы допускаем во всех остальных областях, должно быть распространено и на область национальных отношений. И должны быть сейчас же приняты меры к тому, чтобы был отменен всякий гнет во всевозможных его проявлениях. Чтобы было положено начало автономному устройству национальных территорий в России. Чтобы в них были сохранены и охранены права национальных меньшинств на этих территориях для того, чтобы единая державная нация, державность которой заключалась в печальной привилегии угнетать других, не была заменена десятками других мелких национальностей, печальная привилегия которых будет также заключаться в том, чтобы угнетать от себя62 национальные меньшинства. Стремясь, следовательно, к автономному устройству России, к самой широкой автономии отдаленных областей, сообразно национальным особенностям, мы в то же время настаиваем на том, чтобы немедленно были приняты меры к сохранению национальных прав в собственном смысле этого слова, независимо от автономного устройства. Мы требуем издания закона и немедленной декларации Правительства. Это давно надо было сделать. И этому никакая война не могла помешать изданию закона о равноправии языков, о передаче всего школьного дела в руки самой нации (Аплодисменты) в форме культурно-национальной автономии, идею, которую мы давно отстаиваем и которая стала общедемократическим достоянием. [Мы] настаиваем на том, чтобы та борьба, которая сейчас ведется во имя удовлетворения национальных потребностей, во имя уничтожения всякого национального гнета, чтобы эта борьба не принимала формы борьбы нации против нации. Мы хотим, чтобы стремления к национальной свободе, к самому полному удовлетворению национальных потребностей, самой полной возможности культурного развития нации в России, чтобы эта борьба не принимала формы разжигания национальной вражды, будь это крупные против мелких, или мелкие против крупных. Мы считаем, что залогом успеха в области национальной является междунациональная солидарность трудящихся всех наций, и мы считаем, что долгом нашим как интернациональных социалистов, является не только борьба против всякого национального гнета, борьба за полное национальное самоопределение, но, товарищи, интернационалисты социал-демократы всегда подвергались клевете буржуазных партий. Нас обвиняли в том, что мы люди без отечества, что мы враги своей родине. И я могу ответить, что мы в своей внешней государственной политике и в своей внутренней государственной политике являемся самыми лучшими защитниками национальных прав и самыми лучшими патриотами, чем самые патентованные патриоты всего мира. Товарищи, стремясь к удовлетворению наших национальных потребностей, мы должны иметь в виду те условия, в которых сейчас развивается революция в России. Мы должны охранять и в этом вопросе, как и во всех других вопросах, единство российской революции, единство революционной России, и это единство должно быть нашим высшим догматом, высшим символом веры в этот тревожный, исключительно тяжелый исторический момент, который мы переживаем. Я кончаю, товарищи, указанием того, что национальное строительство в России является частью той великой не только разрушительной, но и созидательной работы, которая стоит теперь перед нами, перед революционной демократией всей России, которая, следовательно, и в этом вопросе должна обладать максимальной силой, максимальной внутренней сплоченностью, максимальной напряженностью энергии и, я бы сказал, максимальным революционным энтузиазмом. Вот почему, товарищи, не только исходя из общих политических соображений, но исходя из тех интересов, о которых я вам здесь особо говорил, мы настаиваем на том, чтобы была создана власть революционная, однородная. Постольку, поскольку это собрание является однородным, не только по своему социальному составу, но однородным по революционному настроению63, по однородному желанию довести Россию под знаком демократии до победного конца.

Лапинский: Товарищи, в моем распоряжении немного времени и вряд ли мне удалось бы, после того как мы четыре дня разбираем вопрос о проявлении власти Демократического совещания и занимаемся чем-то вроде коалиционного красноречья, вряд ли мне пришлось бы многое прибавить к тому, что здесь было сказано. Тем более, товарищи, что польский пролетариат, в частности тот польский пролетариат, который теперь разбросан по громадным пространствам России, и борется вместе с вами за свободу, тот пролетариат не имеет какой-то специфической точки зрения на русскую революцию, каких-то специфических интересов по отношению к русской революции; ее развитие, ее будущность и успех являются таким же родным и кровным делом, каким являются для русского пролетариата. Разрешите поэтому, товарищи, мне те несколько слов, которые я имею возможность по этому поводу сказать, высказать не с какой-то специфической точки зрения, а на точке зрения общей с вами. И вот, товарищи, позвольте вам сказать, что революционная демократия в настоящий момент имеет ту печальную, я бы сказал, привилегию, что вопрос о коалиции, о возможности сотрудничества с цензовой буржуазией64, она может рассматривать не только с точки зрения того опыта, который накопила история, в частности, история революции в других странах, не только с точки зрения известного абстрактного принципа, но уже с точки зрения своего собственного опыта, который проделала вся страна, вся Россия, вся демократия: и пролетариат, и крестьянство, и армия в течение нескольких месяцев. Но [что] этот опыт говорит, в чем он нас, по моему великому убеждению, воочию убеждает? Он убеждает нас в том, что эту коалицию, коалицию классов, которая в известный исторический момент имеет определенные, ярко сталкивающиеся, остро противоречивые интересы, что такую коалицию весьма трудно наладить. Ее будет трудно наладить. В тот самый момент, когда она рождалась, мы видели как чуть ли не с первого момента, когда она родилась, ее работа все время все более и более расползалась, ее существование становилось все более трудным, пока, наконец, она не стала совершенно невозможной. Здесь и бывший министр Зарудный, и бывший министр Церетели доказывали вам, как в известный момент, когда борьба классов в России обострилась, коалиция стала возможной, и только таким образом она могла спасти свою жизнь, только таким образом, что она перестала существовать, что ее должна была заменить личная диктатура. Товарищ Церетели это подробно и пространно доказывал. Приходилось спасать не коалицию, а приходилось спасать абстрактную идею коалиции. Ее нельзя было осуществить иначе, как таким образом, чтобы на том пустом [месте] которое осталось там, где была коалиция, была воздвигнута созданная руками революционной демократии диктатура одного человека. (Аплодисменты.) Нам часто говорят, и вы это уже слышали здесь, что буржуазную революцию нельзя делать без буржуазии, без сотрудничества с буржуазией. Но и это мертвая схема. Если посмотреть на вещи хоть несколько поближе, то мы должны ответить себе на такие вопросы. Может ли буржуазия, может ли цензовая буржуазия, кадетская или некадетская помириться с демократизацией страны, идущей так далеко, как та демократизация, которая в своем поступательном ходе, в своем поступательном развитии осуществляется российской революцией? Видали ли вы в истории цензовую буржуазию, которая помирилась бы фактически с таким избирательным законом как тот, на основании которого мы должны выбирать в Учредительное собрание? Видали ли вы цензовую буржуазию, которая бы помирилась с аграрным переворотом, который должен привести всю землю без исключения в руки трудящего населения, в руки крестьян? Я утверждаю, что ни в одной крупной стране до сих пор ни одна революция даже в области аграрной, и именно в области аграрных отношений, не довела до такого глубокого переворота как тот, который сейчас происходит. Ни французская, ни английская революция, ни те революции, которые мы видели в половине прошлого столетия, не имели своим последствием переход [земли] в руки крестьян. Возьмите другие отношения, возьмите ту демократизацию армии, о которой здесь говорилось. Ведь фактически приходится признать, что русская армия скорей уподобилась в настоящий момент народной милиции, в общем и целом, чем той армии, которая во всех капиталистических странах является орудием владычествования буржуазии, которая является ее необходимым орудием. И в частности, и в настоящую империалистическую эпоху из рук русской буржуазии в настоящий момент ускользает это самое основное орудие ее классового господства, ее классового владычествования. (Аплодисменты.) С этим она помириться не может, с этим она тем меньше может помириться, что русская буржуазия, что ее самые ответственные руководящие круги, органически в настоящий момент связанные с доминирующими империалистическими кругами союзных стран: Англии, Америки, Франции и Италии, являются только звеном теперь в коалиционной цепи империалистических кругов этой половины мира. И в этом отношении русская революция в этом смысле становится интернациональным конфликтом. Ее классовое содержание углубляется. Русская буржуазия, защищая известные устои армии, защищает не только свои собственные интересы, она защищает интересы всей империалистической коалиции. Это она доказывает в самые последние дни. Создается такое впечатление, на основании последних выступлений кадетских органов по вопросу о мире, что кадеты, быть может, не только следуя известным назревающим намерениям и настроениям их фактических хозяев, английских и американских империалистов, но и думая, что если русской армии действительно суждено, а ей в особенности суждено после подавления корниловского мятежа стать очагом революции, стать этапом по пути к милиции, то в таком случае [лучше] освободиться от этой армии, лучше даже ускорить мир с этой целью. Товарищи, конечно, если не будет европейской революции, если нас не поддержит международный пролетариат, то результаты, ведь, не останутся за демократией, не будут закреплены в руках подлинной демократии и, в частности, авангарда революции, социал-демократического пролетариата. Но даже, если мы до известной степени работаем на буржуазию, если история обрекает нас на эту работу, то, даже работая на буржуазию, мы в известном смысле будем работать против нее. Даже когда мы боролись с корниловской опасностью, положение было такое, что если бы не мы, если бы [не] революционная демократия, которая убедилась бы в момент этой роковой для революции опасности в ненадежности, шаткости борьбы с контрреволюцией Временного правительства, которое где-то повисло в безвоздушном пространстве, в своей роли тампона, вечного среднего между революцией и контрреволюцией65. Да, в этот критический момент для революции положение было такое, не вмешайся самым активным образом пролетарская крестьянская, солдатская демократия, то буржуазия обонапартилась бы окончательно. (Рукоплескания.) Результат тот, который мы наблюдали во Франции в 1849 г., что буржуазия пришла бы к власти только при помощи бонапартовского вмешательства, при помощи военных лиг и так далее. И конечно, она сама была бы обречена исторически фатально на то, что те, которые стремительно сбросили бы ее, и мы вернулись бы, если не к старому режиму, то к какому-нибудь промежуточному режиму между старым строем и чистым бонапартизмом. (Звонок председателя.) Мне приходится кончать. Разрешите сказать две фразы. Всякое соглашение основано на намечании компромисса — известной средней линии. В настоящий момент этой средней линии нет. Ее и быть не может, эта средняя линия в настоящий момент проходит через баррикаду.

Председательствующий: Слово принадлежит товарищу Чхеидзе.

Чхеидзе: Я на минуту займу ваше внимание. Наш президиум вынужден в настоящее время — это вопрос о самоопределении этого собрания в отношении времени. Мною все доводы за и против были приведены, но нашелся один довод у президиума в пользу того, что предложение об ограничении пройдет, это жертвенное настроение, которое наблюдается в нашем собрании. И, кроме того, что президиум пришел к заключению, что принцип самоопределения национальностей от сокращения не потерпит, а даже ускорит самоопределение, поэтому президиум убедительно просит сократить время групп, которые имеют [намерения] говорить здесь, наполовину, и принять это без прений. (Рукоплескания.)

Председательствующий: Так как протестов нет, то позвольте считать принятым. (Голоса: Протесты есть.) Слово принадлежит представителю Польской социалистической партии товарищу Плавскому, пять минут. (Голоса: Товарищ, протесты имеются, это не митинг, а серьезное мировое собрание.). (Голос: Благоволите сообщить, сколько осталось всем национальностям говорить, сколько ораторов?) Товарищи, все группы, которых призыв товарища Чхеидзе к жертвенному настроению не убедил и те, которые протестуют, получат полную порцию. (Рукоплескания.)

Плавский: Я говорю от имени Польской социалистической партии, бывшей революционной фракции из партии, которая двадцать пять лет беспощадно боролась с царизмом и польской буржуазией, которая представляет громадное большинство польского пролетариата независимо от границ Австрии, Германии и России. И теперь, являясь к вам сюда, мы заявляем, что мы считаем русскую революцию, как всякую революцию, приближающую нас к торжеству социализма, где бы они ни были, нашей революцией. И эту революцию мы будем поддерживать всеми нашими силами и всем нашим опытом революционным, который мы приобрели не только здесь в России, но и в других западноевропейских странах. И вот, товарищи, я заявляю, что теперь, когда решается кризис власти в России, но когда переживает кризис и революция, но и когда она в полном расцвете, когда революционная демократия могла сделать то, чего она не может теперь сделать, тогда, товарищи, мы обратились к Совету рабочих и солдатских депутатов с тем, чтобы во имя международной солидарности идти вместе, бороться против возможной контрреволюции, и мы от этого совета получили отказ, нас туда не приняли без всяких мотивов. (Голоса: Хорошо сделали. Позор.) Но мы, товарищи, теперь заявляем, что, несмотря на то, что верхи советов неизменно поступали совершенно неправильно, поступали не так, как должны поступать революционеры, мы, однако, заявляем, что в эту минуту опасности, что мы с русской революционной демократией. (Аплодисменты.) И вот, товарищи, мы должны заявить вам, что все то, что делалось в России, все эти колебания вправо, которые обнаружило Временное правительство, опирающееся в значительной степени на Советы рабочих и солдатских депутатов, нас не удовлетворяют. Мы, товарищи, считаем, что та политика, которая велась до сих пор, та политика компромиссов совершенно не состоятельна (Голоса: Правильно.) И вот эта политика, которую теперь хотят проводить некоторые бывшие министры, которые говорили здесь, что здесь без конституционной демократии, без буржуазии не может быть спасения революции, по-моему, обнаруживает только отсутствие веры в эту демократию, отсутствие знания творчества сил русской демократии. (Аплодисменты.) Наоборот, мы, поляки, польские социалисты верим в эту творческую мощь и думаем, что только неумение использовать эту демократию, неумение провести и углубить революцию дало такие плачевные результаты. (Аплодисменты.) Самодержавие сметено, но оно сметено с верхушки, но революция не углубилась, не затронула толщи народной массы и вот это углубление теперь на очереди. И теперь, когда мы говорим о власти, мы говорим, что вся та работа, которая до сих пор не сделана, может быть сделана только из пролетариата и из союзника его — демократии. Для диктатуры пролетариата нет объективных условий и поэтому пролетариат должен идти вместе с демократией и использовать существующие организации, Советы рабочих и солдатских, и крестьянских депутатов. Только опираясь на эти силы, она может углубить и повести революцию дальше. Быть может, помимо всего, буржуазия победит. Это больше, чем вероятно. И все-таки мы говорим, что если теперь революция не сумеет углубить свою базу, если не сумеет она построить прочного фундамента, то гораздо более вероятность, что буржуазия отнимет все свободы, чем, если теперь революционная демократия, взяв в свои руки власть, построит известный прочный фундамент, который никакая буржуазия до конца разрушить не сумеет. (Аплодисменты.) И, товарищи, еще одно замечание. Если эта буржуазия победит, если она отнимет все завоевания революционных классов, которые теперь ими добыты, пусть это сделает сама буржуазия, этот вечный враг пролетариата, не в союзе с министрами социализма. (Аплодисменты.) И вот, товарищи, чтобы не утруждать вас и чтобы не злоупотреблять дорогим временем, я только скажу, что этому демократическому правительству следует, во-первых, [реализовать то,] что выставлено — я не буду перечислять из-за недостатка времени — товарищем из Украинской Рады. Мы целиком подписываемся под этими требованиями. Мы только подчеркиваем, что самой насущной, самой главной теперь задачей мы считаем предложение немедленно же на демократических началах всем воюющим народам мира, мир без аннексий и контрибуций на условии действительного самоопределения народов. (Аплодисменты.)

Председатель: Слово принадлежит Н.И. Бару66.

Н.И. Бару: Товарищи, я являюсь представителем Еврейской социал-демократической партии По’алей-Цион. Товарищи, в этом зале со всех сторон раздавались призывы к единению: к единению более широкому, коалиции, к единению более узкому — к единению внутри рядов революционной демократии. Но, товарищи, как и на Московском совещании, каждый из нас, вероятно, глубоко чувствовал, что мало единения в этом зале, что мало единения в этих полупустых ложах теперь, когда мы обсуждаем, к сожалению, национальный вопрос — один из самых острых вопросов в русской жизни. (Аплодисменты.) Товарищи, у меня всего пять минут. Покорнейше прошу дать мне возможность высказаться. Товарищи, когда обсуждают один из самых острых вопросов русской жизни, тогда в нем отражается, как алмаз, все то, что в остальных вопросах русской жизни делала до сих пор русская революционная демократия или ее руководящие круги. Товарищи, вчера здесь сказана страшная неправда, грозная для будущей работы русской революционной демократии. Здесь вчера нас разделили на беленьких и черненьких. Здесь сказали, что в рядах революционной демократии есть два лагеря: один жертвенный, который все готов отдать, а другой — эгоистический, который свои классовые, национальные, групповые интересы ставит выше революции, выше родины, выше всего. Это неправда. Ибо революционная демократия в своей программе четырнадцатого августа, в программе до того ограничительной, что дальше идти нельзя, в программе, которой она доказала, что она поняла мысль товарища Скобелева раньше, чем он сказал здесь, что русская революционная демократия, русская социалистическая демократия, вынуждена силою вещей в России делать работу общей демократии. Этой ограничительной программой четырнадцатого августа, она показала, что нет в рядах российской демократии эгоистов, ставящих общее народное дело, общее революции, выше своих собственных интересов. Но, товарищи, разве из-за программы мы спорим теперь здесь? Разве из-за программы мы столько раз возвращались к вопросу власти, разве споры внутри рядов революционной демократии идут из-за той программы, которую мы предлагаем власти? Нет, это не так. Мы спорим из-за того, как осуществлена будет эта программа. Товарищи, у меня мало времени, я должен сказать, что характерным для спора всей русской демократии с цензовыми элементами является то, что русская революционная демократия мыслила, что революция строится через самодеятельность масс, через революционно-демократические органы, выявляющие эту самодеятельность. Цензовые элементы не хотели видеть этой самодеятельности масс. Цензовые элементы хотели, чтобы до Учредительного собрания была бы тишь да гладь, чтобы никто не шевелился, чтобы маленькая кучка людей сверху творила историю русской жизни, рассматривала всякое проявление самодеятельности масс, как самочинные действия, как действия, узурпирующие их собственные интересы. Эта точка зрения — точка зрения, отрицающая революционные методы работы в самом корне. Эта точка зрения привела к тому, что во всех областях русской жизни Временное правительство, в котором буржуазная часть навязывала представителям революционной демократии эту точку зрения. Временное правительство было, во-первых, безответственно, ибо не было тех органов революционной демократии, которое оно ставило бы над собой, или рядом с собой и, во-вторых, Временное правительство все время тормозило работу широкой самодеятельности народных масс. (Аплодисменты.) Из этого, товарищи, мы должны сделать вывод, вывод окончательный. Если вы, товарищи, думаете, что дальше так можно продолжать, если вы думаете, что мы все, революционные народные организации, демократические, можем убраться, можем сказать: «Мы беспрекословно будем повиноваться дирижерской палочке сверху». Если вы думаете, что русская революционная [демократия станет] массовой народной властью, тогда, идите в коалицию с буржуазией. Если же вы не верите, что те массы, которые стоят за вами, что вы сумеете подчинить [их] этой магической дирижерской палочке, убрать, поставить на место все демократические организации, вы должны честно сказать, что коалиция невозможна. Ибо при практических методах революционной работы она не проводима и не будет проведена. И эти шесть месяцев работы доказали, что она [без] нее может быть проведена. Товарищи, национальный вопрос — лучший пример того, что можно было сделать и чего не сделали. Товарищи, глубокая пропасть лежит в национальном вопросе между революционной демократией отдельных народов. Почему она лежит? Потому что самодеятельность масс в национальном вопросе, инстинктивные стремления этих масс национальных, освободившихся от гнета, которые можно было претворить в могучий источник энергии революционной силы, были взяты под подозрение правящими классами, а затем и частями российской демократии из источников розни и погибели. Позвольте вам сказать: я представитель пролетариата еврейского народа, народа, который не имеет эгоистических и угнетательских национальных интересов. Потому что он народ-меньшинство, потому что всюду, защищая национальные права тех народов, среди которых он живет, он требует гарантий для себя, народа-меньшинства. Тех прав, которые имеют все народы, среди которых он живет, добиться для него широкой, национальной, персональной автономии.

Председательствующий: Товарищ, ваше время давно истекло. Слово имеет товарищ...67 от польских социалистов-демократов.

68 Товарищи и граждане, мне представлено только несколько минут, так что мне придется ограничиться только прочтением декларации, которая указывает, как польский пролетариат и здесь, и там, по ту сторону, у нас в крае русской революции. Раньше, чем прочитаю декларацию, хочу вам заявить, что с самого начала революции польский пролетариат вначале шел рука об руку в рядах революционной социал-демократии, которую мы считали и теперь считаем единственной, [с] теми, которые ведут последовательно пролетарскую политику. И, в связи с тем, совершенно определенно заявляю, что наша здесь организация, что польская социал-демократическая организация по отношению к правительству стоит на той позиции, на той резолюции, которая выдвинута, была в резолюции социал-демократов и принята Петроградским и Московским советом рабочих и солдатских депутатов. Товарищи, и наша точка зрения, то есть точка зрения польских социал-демократов, организованных здесь в России, и точка зрения польских социал-демократов, наших товарищей, которые в настоящий момент находятся под гнетом германского правительства, одна и та же. И та декларация, которую я вам здесь прочитаю, является не только нашим взглядом здесь организованных польских социал-демократов, это также взгляд и наших товарищей, которые борются по ту сторону с германским правительством в связи со своим стратегическим положением. (Читает. Рукоплескания.)

Председательствующий: Слово принадлежит товарищу Пийпу от Эстонской трудовой социалистической партии.

Пийп: Товарищи, я своего времени не использую. В дополнении декларации прочитанной товарищем Нуцубидзе69, я сделаю только одно заявление. Здесь было правильно сказано, что в республике единоличная власть немыслима, скажу — недопустима. Если это так, если свободный народ не может взваливать всю тяжесть и ответственность, не может передавать своей полноты власти своим единоличным представителям, поэтому совершенно естественно, что здесь выдвигается, и была выдвинута идея временного, полномочного, всенародного представителя. Органа, к которому переходит конструирование власти на тех началах, которые будут установлены Демократическим совещанием. Поэтому мы, не предрешая вопрос, но, допуская его решение, говорим, если будет создано это учреждение, если революционный предпарламент превратится в факт, то в этом предпарламенте, наряду с другими группами, должны быть достойным образом представлены интересы национальные. (Рукоплескания.) Ибо русская революционная демократия, которая провозгласила принцип самоопределения народов, которая явилась единственной — кроме себя самой — надеждой на освобождение демократией народов порабощенных, эта русская демократия должна сделать уже практические выводы, одним из которых является достойное представительство народов, что, к сожалению, не всегда до сих пор бывало. Таким образом, мы  видим, что наступает время практического осуществления лозунгов. Идя рука об руку с революционной демократией всех народов России, мы доведем страну до Учредительного собрания, великой Российской федеративной республики, ибо вне другого сотрудничества народов нет ни спасения России, ни углубления революции, ни торжества социального раскрепощения порабощенных народов. (Рукоплескания.)

Председательствующий: Слово принадлежит представителю от еврейской социалистической партии70.

Фамилия неизвестна71: Товарищи, я очень ограничен временем, у меня имеется пять минут, но я сын народа, который привык в течение веков к ограничениям, поэтому я, считаясь с нашими историческими традициями, постараюсь сказать в это короткое время, что смогу. (Рукоплескания.)

Председательствующий: Ограничение это распространяется не на вас только.

Фамилия неизвестна: Я и не говорю, что оно распространяется только на меня, и не усматриваю в этом антисемитизма. Я говорю по существу вопроса. Первое: вопрос о конструкции власти. Наша партия является и являлась сторонницей коалиционной власти и мы, как партия угнетенной народности, понимаем момент, когда перед нацией и народом могут стоять общенародные общенациональные интересы. Мы знаем, что вражда в народе, все-таки в силу исторической общности может найти общий язык для того, чтобы говорить определенно, понять друг друга72. Но у каждой угнетенной нации есть верхи, которые от нации отрываются, которые ассимилируются, которые защищают не интересы данной нации, а идут против них. С этими верхами народ и нация, которые отстаивают свои права, идти не могут. Когда мы теперь говорим и утверждаем, что перед российской революцией стоит, безусловно, национальная задача, мы должны посмотреть, нет ли в тех силах, которые имеются в России, таких, которые мы, пользуясь терминологией угнетенной нации, могли бы назвать ассимилизационными, которые идут против интересов данного народа? Мы, будучи сторонниками коалиции, мы должны в данный момент сказать, что в это мы не верим и это не признаем. Если, товарищи, вы хотите знать, кто убедил нас в этом, то больше всего убедили нас руководители российского пролетариата и российского крестьянства, которые никогда импульсивностью не отличались. Которые были в состоянии в те моменты, когда были большие напоры слева, стать грудью на почве общенациональных задач, перед которыми стоит Российская революция. Но когда ударил гром корниловщины, когда удары молнии осветили русскую действительность, тогда эти руководители российской революции и я повторяю — не отличающиеся импульсивностью, тогда им ясно стало соотношение сил в первый момент… (Не слышно), они заявили, что в данном случае вся конструкция министерства, все создание власти может быть только без кадетов. Поэтому, товарищи, я считаю в настоящий момент кадетов являющимися ассимилизационными элементами Российского государства, стоящими вне тех народных задач, которые стоят перед государством. Мы не можем идти с ними в данный момент просто потому, что нет общего пути. Может быть, если мы с ними не пойдем, то создадутся более благоприятные условия для того, чтобы необходимость идеи национальной коалиции со временем могла бы действительно восторжествовать и привести к желанному концу. Не нужно, товарищи, играть словами, нельзя говорить о коалиции без кадетов. Нам нужны широкие городские власти, широкое мещанство, но разве мещанство — это тот оплот, который может разрешить задачи общегосударственной разрухи? Нет, это потребители, а не производители. Когда мы говорим о промышленности, то имеем в виду крупную буржуазию. Когда мы говорим о коалиции, то нам казалось, что мы включаем действующие силы и общие силы, носящие задачи русской революции на своих плечах. Но эти надежды не оправдались. К сожалению, это оказалось утопией. Мы говорим: представители мещанства идут все равно с нами, они могут идти за нами, но они не те социальные силы, в сотрудничестве с которыми, с крупной промышленностью и буржуазными партиями мы бы смогли приблизиться к разрешению тех задач, которые стоят перед российской революцией. Еще, товарищи, два слова по одному специальному вопросу, который нас интересует, по вопросу национальному. Мы говорили, и на Всероссийском совете съездов российских депутатов73 была принята формула создания национального совета74. К сожалению, этого не было сделано. Если это не было сделано до сих пор, это крайне печально, ибо печальная развернулась перед нами картина, когда представители отдельных народностей указывали: центральное управление не имело никакого понятия о тех особенностях бытовых и экономических, в которых находятся народности России. Этим самым оно не приблизило их к российской революции, а отдалило, ибо та атмосфера отчуждения, которая царила при царском режиме, как оказалось, не исчезла при победе российской революции. И вот мы настаиваем на том, чтобы Временное правительство в первую голову создало бы какой национальный совет. Товарищи, я скажу теперь еще одно слово, как еврей: я должен сказать, что та анархия, которая имеется в стране, питается теми вековыми предрассудками против еврейского народа, которые называются антисемитизмом. Мы знаем те контрреволюционные силы, в интересах которых играют на этой, к сожалению, еще звучащей в душе российского народа, струнке. Мы знаем, кто является сотрудником в этом и могли бы сказать от имени еврейского пролетариата, от имени трудящихся еврейских масс, что мы требуем и верим, что весь авторитет власти, все организованные силы России, демократии, русской революции и русской революционной армии сплотятся вместе с нами для того, чтобы отстоять те мыслимые у вас и у нас, евреев, жертвы дикого произвола, которые могут пасть, если не будут приняты организованные меры, если эта задача не станет во всей широте даже по пути победоносного шествия российской революции. (Рукоплескания.)

Кемп75 (От Латгальской76 социалистической партии трудового народа). Товарищи и граждане. Я постараюсь быть кратким и из предоставленного мне времени постараюсь сэкономить для общего блага. Я буду говорить от имени латгальской демократии. Для большинства из вас, вероятно, возникнет вопрос: что это за Латгалия, что такое латгальский народ, где они находятся. Если, граждане и товарищи, вы этого не знаете, то это потому, что в русской школе при старом режиме изучали отечественную историю по учебнику Иловайского77. Больше я ничего не скажу. Итак, ограниченный временем я не смогу прочесть той декларации, которую мне поручили прочесть Латгальский народный комитет и Латгальская социалистическая партия трудового народа. Скажу вкратце: Латгалия — это часть северо-западного края; это народ, представляющий полмиллиона, родственный литовцам и латышам, находящийся теперь под ударами Германии. Часть этого края уже занята, часть, может быть, накануне занятия и разгрома. Итак, от имени Латгальского народного комитета и Латгальский социалистической партии трудового народа, я постараюсь резюмировать вкратце то, что в декларации было написано, и то, что я за краткостью времени не могу прочесть. Полумиллионный латгальский народ — это крестьянский народ, рабочая, крестьянская, фабричная масса. Буржуазных классов у нас, к счастью, незначительный процент, но они, все-таки играют значительную роль, благодаря той темноте, непроглядному мраку, бесправию, в котором наш народ находится. Этот народ был предназначен правительством старого режима к уничтожению во имя идеи: православия, самодержавия и русской народности. Но этот народ выдержал весь гнет репрессий, сохранил свою трехсотлетнюю литературу, сохранил начала самобытной культуры и свое старинное арийское наречие и дождался дня великой российской свободы. Народ крестьян, батраков, рабочих, он может идти только с демократией всех народов России. И для того, чтобы это движение общего революционного фронта было углублено, необходимо, чтобы те пункты декларации, которые были прочитаны от имени Совета национальных социалистических партий России и к каковой декларации присоединяется наша партия и наш национальный комитет, чтобы эти принципы были действительно проведены в жизнь. Чтобы лозунги «братство, свобода, самоопределение народов» не писались только для иностранного употребления (Рукоплескания), а чтобы действительно в России эти малые народы чувствовали, что это к ним. Несмотря на то, что наш народ мал, им пренебрегать не следует, ибо полководец, командующий целыми корпусами, не пренебрегает даже одной ротой, потому что и одна рота представляет единицу одной и той же великой армии. Поэтому осуществление принципов, провозглашенных Советом национальных социалистических партий, является исходной точкой той общей революционной демократической работы, которую мы будем вести в общем революционном фронте. И без осуществления этих пунктов немыслима, товарищи и граждане, дружная, плодотворная работа в деле спасения родины, в деле усиления боевой мощи армии и в деле закрепления той демократической свободы и тех социальных завоеваний, которые мы уже сделали. В деле осуществления тех идей, за которые мы боремся и будем, может быть, еще долго бороться, но, во всяком случае, будем бороться до конца: до победы революции и свободы, до полного осуществления демократических прав всех народов. (Рукоплескания.)

Председатель: Слово имеет товарищ Кужанов78 от Польской социалистической партии79, бывшей фракции революционной.

Кужанов: Товарищи, здесь упрекали Временное правительство за его стремление к коалиции с контрреволюционными классами России. Но это стремление проявлялось не только в великорусском организме — оно пошло дальше. Временное правительство было в согласии, в коалиции в Финляндии, а дальше в Польше. Оно соединялось в действиях с польской буржуазией и с польской контрреволюцией, так называемой национальной демократией. Этой национальной демократии при попустительстве со стороны Временного правительства удалось создать польскую армию, которая, конечно, теперь есть под всецелым влиянием этой контрреволюционной партии Польши. Теперь национальная демократия образовала уже правительство польское в Париже80, и наши союзники уже его признали. И ходят слухи, что и наше Временное правительство собирается признать тоже это национальное, а фактически контрреволюционное польское правительство в эмиграции. Главой этого правительства состоит Дмовский, глава польской контрреволюции — тот самый, который кричал в Думе, что буржуазии польской нужна автономия Польши потому, чтобы подавить революцию. И вот я, как член и представитель Польской социалистической партии, впервые за время этой революции встаю перед вами выразителем всей разрушающей старые формы насилия и гнета, но и созидающей новое здание свободной революционной России, а, тем более, и здание независимой Польши. Но если действительно имелись акты по отношению к Польше, то они создавались под влиянием революционной демократии, и только, якобы революционное правительство стояло на точке зрения Милюкова81, точке зрения кадетской. Во имя этой солидарности с революционной демократией, которая состоит союзницей нашей независимости, мы явились на это совещание. И надо определенно сказать, что ни одно проявление творческих сил демократии не будет пропущено на нем. Тот взгляд должен руководить вами, когда будете прислушиваться к голосу отдельных наций, в частности к заявлению нашей партии, которая помимо всяческих усилий не могла добиться своего места в революционном аппарате борющейся революции и, к сожалению, должна была идти отдельно и попутно с революционным движением в России. Это не упрек. На этом совещании не должно быть взаимных обвинений, из него революция должна выйти окрепшей. Дальнейший успех революции будет достигнут лишь при наличии различия82 принадлежности в той или другой идеологии или национальности. Революционная демократия в своих рядах встречает, и будет встречать Польскую социалистическую партию, которая так[же], как и мы, в потрясенной войной стране, стремится воздвигнуть здание независимой демократической Польши. Лозунг этот, провозглашенный нами, проводится нами на деле, помимо препятствий, польской реакции и оккупантов, проводится при наличии насилия оккупационной власти.

Председатель: Товарищ, ваше время прошло.

Кужанов: Я сейчас кончу (Читает) «Мы создаем83 <…> да здравствует наша и ваша свобода». (Рукоплескания.)

Председатель: Товарищи, прежде чем исчерпать список ораторов от национально-социалистических партий, нужен один час, и президиум уповает, что все-таки кворум будет (Голоса: Отложить.) Кто думает об отложении, тот должен подумать и о позднем отъезде из Петрограда. Завтра в десять утра собрание исполнительного комитета Всероссийского [совета] крестьянских и рабочих депутатов. Слово имеет товарищ Жилунович84 от Белорусской социалистической громады. Товарищ, я вас очень прошу не выходить из пределов предоставленного вам времени.

Жилунович: Товарищи и граждане, белорусская демократия при старом режиме вынуждена была бороться в двух направлениях — и за идеалы, за которые боролась вся демократия, демократия всего мира, и за идеалы культурного национального возрождения своего народа. Белорусская демократия все время шла нога в ногу в российской демократии85, в настоящее время, когда лозунг самоопределения наций, в то время, когда власть фактически осталась в руках демократической России, когда эти лозунги могли быть претворены в жизнь, они только были приняты в теоретическом отношении. И вот, все это время, начиная с первых дней революции, когда происходило создание разных властей и беспрерывная смена всяких коалиционных правительств, в это время белорусская коалиционная демократия стояла в стороне. Она стояла на той точке зрения, на которой стоит в настоящее время революционная демократия и всяких других национальностей. Белорусская революционная демократия в настоящее время, пользуясь случаем, который ей предоставлен, чтобы внести свой вывод о конструировании власти, давно уже предрешила этот вывод. Вопрос был решен в том смысле, что власть может быть сконструирована только на началах единовластия, она признает народную социалистическую власть без всяких коалиций, которые изжиты в свое время и которые не принесли для народа России в целости и для отдельных национальностей никакой пользы. (Аплодисменты.) Товарищи, в настоящее время, когда вопрос о коалиции решается — белорусская революционная демократия стоит на той точке зрения, что та власть, которая будет создана единолично, то есть власть демократическая, если она не провозгласит демократической федеративной республики, к этой власти белорусской демократии не будет никакого доверия. Товарищи, вы не думайте, это печальный вывод: когда идет вопрос о разрешении национального вопроса, и скамейки в этом зале пустуют. Но не забывайте, товарищи, что был момент такой, что даже министерские скамейки из-за национального вопроса пустели, это из-за вопроса украинского86. И будет время, если только российская демократия не пойдет на правильное решение национального вопроса, опустение всяких министерских скамей, какие бы то ни были, и в каких бы условиях они не находились.

Председатель: Слово принадлежит представителю еврейской национальной группы Ефройкину.

Ефройкин: Граждане, за пять минут, которые имеются в моем распоряжении, я должен ограничиться прочтением декларации специально по национальному вопросу, и скажу лишь несколько слов по вопросу о власти, который стоит в центре внимания настоящего совещания. В отличие от других еврейских партий, выступавших до меня, Еврейская народническая партия87, которую я здесь представляю, стоит вполне определенно на точке зрения коалиционной власти, со всеми прогрессивными республиканскими элементами буржуазии, стоящими на почве завоевания революции. И это не только потому, что мы не верим в способность одной демократии справиться с величайшими задачами, стоящими перед страной, задачами обороны и урегулирования народной жизни. Не только потому, что мы считаем все эти попытки путем лести демократии уговаривать ее, будто бы она одна в состоянии взять на себя эту колоссальную задачу, подобной которой не знает человеческая история. Но и потому, что только общенациональная коалиционная власть будет обладать должным авторитетом в глазах всей страны. По национальному вопросу мы присоединяемся к предложению, которое исходит от Совета национальных социалистических партий относительно создания Совета по междунациональным делам при Временном правительстве. Вместе с тем, считая, что условием расцвета России является разрешение национального вопроса на почве территориальной и национально-персональной автономии, которой для еврейского народа добиваются все еврейские партии, мы, вместе с тем, полагаем, что окончательное решение национального вопроса в России, связано с вопросом о государственном устройстве страны, может иметь место только в Учредительном собрании. Но это не значит, что уже в данный момент не должны быть удовлетворены неотложные требования национальностей, неотложные задачи момента. Так же, как мы это утверждаем в общесоциалистической области, это должно иметь место и в области национальных отношений. Нельзя идти тем путем, которым шло правительство до сих пор, ибо революционная власть должна сознательно ставить и формулировать свою междунациональную политику в виде уступок требованиям национальностям, не в форме частичного соглашения в результате переговоров и торга. Это путь недостойный революционной демократической власти. Должны быть выработаны общие определенные начала. Должен быть установлен план сознательный и твердо проводимый в соответствии со стремлениями российских национальностей, которые должны быть согласованы как между собой, так и в интересах государственного целого. В ряде тех неотложных мер, которые ныне же должны и могут быть вполне осуществимы, не нарушая интересов национальностей, мы, Еврейская народная партия, выдвигаем: первое — узаконение Временным правительством организующихся теперь повсеместно…88 (Читает.)

Назарянц89: Товарищи, прежде всего я должен предупредить, что я говорю только от имени партии Дашнакцутюн90 потому, что я принадлежу к этой партии, объединяющей большинство армянского трудового народа. И я не ошибусь, если скажу, что голос этой партии является голосом большей части армянской демократии. От имени этой партии я считаю своим приятным долгом поздравить российскую демократию с величайшим приобретением русской революции, с превращением приказного строя в свободную республику. Вместе с тем, я считаю нужным приветствовать от имени армянской демократии настоящее Демократическое совещание в полной уверенности, что лишь объединенной демократии суждено вывести Россию из создавшегося бедственного положения. Армянский народ как по эту, так и, в особенности, по ту сторону Кавказа, принес наиболее тяжелые жертвы молоху войны, и он наиболее страшно должен жаждать наступления тех условий, при которых он получит возможность излечить свои раны и возродить свои дымящиеся руины. Однако как бы ни было велико это желание, как бы страстно мы ни жаждали мира, но мы заверяем91 решительно, что мы отвергаем идею мира, во что бы то ни стало, ибо такой мир не может быть приемлемым для российской демократии. Демократия может заключить только такой мир, который никем не будет навязан России. Мир без давления и принуждения с чьей бы то ни было стороны, мир свободный и способный обеспечить России свободное экономическое и политическое развитие. С другой стороны, обеспечит всем народам их право и, с третьей, мир, который может застраховать человечество от войны в будущем. Мы уверены, что такой мир может быть получен только на основании принципов, выдвинутых российской демократией на основании лозунга, провозглашенного российской демократией, лозунга мира без аннексий и контрибуций, на основании самоопределения народов. И так как такой мир вполне соответствует чаяниям и надеждам армянской демократии, то наша партия всецело присоединяется к нему. (Аплодисменты.) Как известно, старый режим в первые дни завоевания части турецкой Армении забыл свои торжественные заявления об освободительном характере войн. И не только вопреки справедливости, а вопреки международным обязательствам, нашедших свое выражения в определенных статьях Гаагской конференции, расположился там, как у себя дома. И стал вводить те же порядки, которые покрыли позором русское имя в Галиции. Новая Россия освободила нас от этого кошмара, и ее лозунг: «Мир без аннексий» внушает армянам уверенность, что ни с какой стороны не может быть покушения на завоевания области, то или иное устройство которых должно быть продиктовано исключительно интересами их населения. (Аплодисменты.) Переходя к настоящему моменту, считаю необходимым заявить, что появившиеся вчера в некоторых газетах заметки о том, будто бы армяне требуют немедленного введения федеративной республики, является вымыслом. Мы даже не подвергали обсуждению этот вопрос. Мы продолжаем оставаться на почве той декларации, которая нами была сделана в Московском совещании, то есть армяне не будут выдвигать никаких национальных требований до Учредительного собрания (Аплодисменты), требований, которые могли бы создать затруднения молодой республике в деле укрепления завоеваний революции, и, тем самым, решительно отвергаем всякие сепаративные выступления. Тем не менее, мы считаем необходимым отметить, что шатания власти в центре особенно болезненно отзываются на окраинах, и, в частности, на Кавказе с его разноплеменным населением. Мы утверждаем, что только власть, опирающаяся на революционную демократию и пользующаяся ее активной поддержкой, может довести страну до Учредительного собрания, и что кавказская власть должна быть сколком этой власти, она должна стать вне борьбы местных страстей и, опираясь на демократические органы всех кавказских народностей. В этом только случае может быть обеспечено спокойствие в нашем крае и соблюдены интересы не только отдельных национальностей, но общей российской государственности. Я бы хотел обратить ваше внимание еще на одну особенность тех условий, в которых живет наш край. Велика опасность, грозящая России с Севера и Запада, но еще большая опасность, грозящая Кавказу в случае прорыва нашего фронта, так как в этом случае на карту были бы поставлены не только достояние, но и жизнь многих десятков, может быть, сотен тысяч мирных жителей. А поэтому, я уверен, что я исполню лишь свой священный долг, если упомяну о тех серых героях русской революционной армии, которые вот уже четвертый год в непроходимых горах дикой Армении несут героический крест, охраняя границы родины и завоевания революции, и приветствие настоящего Демократического совещания этим героям явилось бы признанием их заслуг и показало бы, что ценим их жертвы.

Янушкевич (представитель Совета трудового народа Литвы): Товарищи! У меня как раз нет жертвенного настроения жертвовать своим временем. Для меня было тяжелой жертвой, когда я в этом собрании демократии видел отношение к ораторам, когда они выступали по национальному вопросу. Для меня, демократа, много лет борющегося в рядах русской демократии, было тяжело, и я вышел на эту трибуну со смешанным чувством негодования и грусти. Я не хочу сравнивать это собрание с Государственной думой — я, пять лет пробывший в четвертой Думе, видел подобное этому отношение к левым ораторам, когда они выходили на трибуну, и, в том числе, к товарищам социал-демократам, к которым принадлежит и наш уважаемый председатель. Там тоже их не слушали, потом увидели, что речи их, когда они исполняли свой долг, имели значение и последствия невнимания были серьезными. (Аплодисменты.) И вот, товарищи, не хотел бы, чтобы отношение демократического собрания было таково, каково оно было сегодня к национальным вопросам, от правильного разрешения и зависит, я утверждаю, судьба Российской республики. (Голоса: Верно, рукоплескания.) Товарищи, мне приходится говорить от имени Совета трудового народа Литвы, находящегося здесь в изгнании. Наравне с революционной демократией всей России, мы заинтересованы в успешном развитии русской революции и составляем один из отрядов революционной международной демократии. (Рукоплескания.) Товарищи, вопрос о свободе трудового литовского народа мы никогда не связывали и не ставили в зависимость от успехов империалистов и буржуазии ни одной из воюющих сторон. Мы свободу нашего народа связывали и связываем с успехами российской революции, имеющей, по нашему мнению, международное значение. И поэтому, все усилия демократии, полагаем мы, должны быть направлены на ее углубление и расширение, чтобы она перебросилась на другие страны и вызвала бы везде дух борьбы с угнетением, какое бы оно ни было и откуда бы оно ни исходило. Товарищи, всегда в революционной борьбе за общую свободу против царизма демократия национальностей, и вы должны это знать, была в первых рядах. (Рукоплескания.) И всегда, когда торжествовала реакция, то самые страшные удары в первую очередь обрушились на нее же. Товарищи, никто не может забыть карательных отрядов [в] Литве и Латвии92. Наша первейшая задача — борьба с контрреволюцией, ибо контрреволюция в первую голову обрушилась бы на нас. И мы знаем, чего бы это стоило нам и во что бы это обошлось нам. Товарищи, если кто-нибудь испытал ужасы войны, то это именно литовская трудовая демократия и литовский народ. И поэтому мы, более чем кто-либо другой, понимаем всю гибельность для страны дальнейшего ведения войны и те, кто не хотели или не умели бороться за международное решение вопроса о том, становились не двигателями революции, а тормозами ее. (Рукоплескания.) Даже более: они могут быть причиной гибели революции. С лишком три года литовский народ переносит весь кошмар мировой бойни. Были разгромлены города, сжигаемы местечки, бесчисленные физические и нравственные страдания испытываются ими до сих пор. Грубое попеременное надругательство и насилие воюющих, изгнание тысяч людей, обреченных на полуголодное состояние и на частую смерть — вот, что дала война Литве. И чем более она затягивается, тем более ясной становится участь малых, так называемых «малых народов», пасть жертвой на алтарь европейского империализма и международного капитала. А отрезанному со всех сторон миллионными армиями населению Латвии угрожает прямая опасность погибнуть от голода. Войне, говорим мы, литовская революционная демократия, должен быть положен конец. (Рукоплескания.) И в этом направлении революционная демократия и будущая революционная власть должны сделать все усилия, чтобы провозглашенные российской революционной демократией и признанные официально Временным правительством России лозунги демократического мира: без аннексий и контрибуций, на основе полного самоопределения народов, сделались бы общими для всех союзников, а не были бы лишь российскими. (Рукоплескания.) Присоединение к этому лозунгу должно быть ясное и определенное. Настал момент, товарищи, когда слова должны быть претворены в дело. Революционная демократия должна идти впереди и здесь, стать на путь реального осуществления прав самоопределения народов, входивших и входящих в состав Российского государства. И мы всей силой убеждения, в сознании своей ответственности пред революцией и судьбой нашего народа, пред лицом уже совершающихся в Литве событий, пока не поздно, говорим вам, что каждый пропущенный час и день теперь чреват последствиями для нашего общего дела революции. Поэтому мы настаиваем, чтобы по отношению к Литве, как спорной территории, немедленно актом новой революционной власти было декларировано право на самостоятельное решение вопросов своего политического бытия и в Учредительном собрании Литвы. (Рукоплескания.) Литовский вопрос связан с условиями европейского мира и стал уже международным. Мы уверены, что и Российское учредительное собрание признает за Литвой это право. Мы настаиваем, чтобы определенно было заявлено, что территория Литвы не станет при заключении мира предметом торга воюющих государств, что трудовому населению Литвы будет обеспечено возмещение убытков за счет воюющих государств. Временное правительство всех трех составов в деле осуществления принципов, возвещенных органами революционной демократии, официально им самим объявленных ровно ничего не сделало. (Рукоплескания.) Находясь почти совершенно вне контроля революционной демократии, сдавая позицию за позицией натиску шовинистической буржуазии, оно своим небрежным отношением к национальным вопросам привело к событиям на Украине93 и способствовало возникновению конфликта с Финляндией94. Такая политика угрожает целости революционного фронта и делу революции (Рукоплескания), падению ее нравственного и морального авторитета и подрывает веру в нее, заставляя народы искать решения своих вопросов уже изолированно от русской революции. (Аплодисменты.) Мы уже не раз говорили, что Временное правительство, создавая Ликвидационную комиссию Царства Польского95, включило туда Сувалкскую губернию, являющуюся в огромной своей части литовской96. И этим как бы подтвердило от имени революционной России трактат Венского конгресса97, разорвавшего Литву на две части, трактат тиранов и царей Европы. Оно этим окрылило надежды польских шовинистов, стремящихся к захвату литовской территории и к угнетению ее народа трудового. И это было сделано в тот момент, когда Литва является объектом вожделений германских и польских шовинистов, стремящихся навязать литовскому народу решение его судьбы, помимо его воли и против воли. А германская же монархия руками ее прислужников и предателей интересов трудового народа уже готовится поставить трон в Литве, на который должен воссесть ставленник тирана98. Мы заявляем с трибуны, что всякие такие попытки, с чьей бы стороны они не исходили, встретят со стороны литовской революционной демократии самый решительный, самый действенный и беспощадный отпор. Мы всеми мерами и средствами будем бороться с насильниками воли нашего народа, где бы они ни были. (Аплодисменты.) Временное правительство еще и до сих пор не ликвидировало остатков старого царского режима. Оно не произвело чистки эвакуированных учреждений, ни административных, ни школы и так далее. Оно оставило не реформированным Особое совещание по оказанию помощи беженцам, переполненное черносотенцами, где председательствуют члены Четвертой думы, ставленники Протопопова. (Аплодисменты.) Это совещание тратило деньги на зубчаниновщину99 в то время, когда трудовой беженский народ голодал. Помощь пострадавшим от войны должна быть реорганизована, а это Совещание демократизовано. В этом совещании должны быть введены представители национальных демократий. Несмотря на неоднократные заявления о предоставлении права выезда на родину литовцам, насильно выведенным царскими властями в 1915 г. из Восточной Пруссии, этим несчастным женщинам, детям, старикам, им до сих пор не разрешают вернуться на родину, и они вымирают здесь. Еще в позапрошлом году они просили меня, как депутата, чтобы я или требовал у русского правительства, чтобы их или расстреляли, или чтобы пустили на родину. И до сих пор они находятся в невероятно тяжелом положении. (Голоса: Позор.) Еще правительству Львова было подано об их освобождении заявление, но оно лежит под сукном до сих пор. При составлении польских полков, наших солдат отправляют туда лишь только потому, что они католики, не спрашивая их согласия, оттуда им освободиться чрезвычайно трудно. Мы считаем, что так дальше продолжаться не может. За единый революционный фронт мы боремся изо дня в день с собственной шовинистической буржуазией; пусть же и российская демократия все усилия [направит] к тому, чтобы не был разъединен наш общий фронт враждебными нам силами. В ответ на вопрос, какая нужна власть, мы говорим: чтобы общий революционный фронт демократии всех народов России был непреодолим, чтобы были разрешены все коренные вопросы, нужна мощная революционная, однородная власть демократии (Аплодисменты), опирающаяся на всю организованную демократию и ответственность перед ее представительным органом. Только такая власть сможет спасти революцию и оградить ее от всяких опасностей. (Аплодисменты.)

Председатель: Товарищи, есть предложение наше заседание сегодня прекратить, не от президиума исходящее, а от членов присутствующих. Позвольте голосованием вырешить100 вопрос.

Голос из группы национальностей с места: Позвольте извиниться перед той публикой, которую мы задержали. Извиняемся, господа, и благодарим за внимание, а председателя за то, что он позволил нам до сих пор, хотя и иронически, но все-таки позволил, еще побеседовать хоть между собой. (Аплодисменты.) (Голоса: И это русская демократия. Без оскорблений.)

Председательствующий: Я просил бы, прежде всего, не нарушать порядок. (Голоса: Какой порядок?) Пожалуйста, прошу не нарушать порядок, я вам слово не давал, и вы нарушили порядок тем, что взяли слово захватным путем. Товарищ председатель достаточно уважения питает к национальностям России, чтобы не позволить себе никакой иронии по отношению к какой бы то ни было национальности. (Аплодисменты.) Я не знаю, товарищи, какой национальности вы изволите принадлежать. (Голос: Вы меня спрашиваете?) Я вас не спрашиваю, я вас не перебивал. Я вам заявляю, товарищи, если вам не знакомо мое отношение к национальному вопросу, потрудитесь взглянуть в стенографические отчеты двух Государственных дум, и вы увидите, что когда вы вынуждены были в подполье думать о ваших национальных вопросах, я перед всем миром отстаивал интересы национальностей. (Голоса: Браво! Аплодисменты.) (Голос: Да здравствует Чхеидзе! Аплодисменты.) Товарищи, все-таки разрешите этот вопрос голосовать. (Баллотировка.) Угодно продолжать, пожалуйста. Слово имеет товарищ Воронко от Белорусской центральной рады101.

Воронко: Товарищи, я бы сказал еще, граждане, но граждане, как видно, ушли, остались только товарищи. (Аплодисменты.) Товарищ Чхеидзе сегодня утром, останавливая одного из ораторов, сказал, что здесь не место для удовольствия. Я считаю, что национальный вопрос как раз не удовольствие, так как перед собою я вижу не то, что отсутствие кворума, а полупустой театр. (Голоса: А мы?) Товарищи, прежде всего я должен сказать, что такое отношение к национальному вопросу для нас не новость. Когда в Москве устраивалось Государственное совещание, было предложено, чтобы национальностям дать говорить между перерывами, или во время перерывов, как дивертисменту. Вот как решаются национальные вопросы в России. Даже и сегодня (Голос: это клевета.) в этом зале, два раза хотели ограничить наше время (Голоса: Просим.), потому только что впереди следовали национальности. Национальности, представляющие собой всю Россию, ибо тот букет, который был здесь на этой трибуне, разве это не большинство России, разве это подавляющая демократия российская? (Голоса: Нет.) Так решаются национальные вопросы в России частью революционной демократии. В моем распоряжении десять минут. Я могу их использовать так, как это подобает моменту и так, чтобы не нарушить целости ведения собрания. Прежде всего, товарищи, я должен заявить, что Центральная Рада белорусских организаций во всем солидарна с заявлениями наших товарищей, представителей Украинской центральной рады. (Аплодисменты.) Во-вторых, Центральная рада белорусских организаций, состоящая из социалистов исключительно, поддерживает декларацию, оглашенную здесь нашим товарищем Нуцубидзе от имени Центрального совета национальных социалистических партий России. К этой декларации я должен еще прибавить по политическому вопросу следующее. В политическом вопросе Центральная Рада белорусских организаций стоит за конструирование власти вне всякой коалиции с буржуазией (Аплодисменты), под каким бы соусом это буржуа нам не подавали, кадеты или не кадеты. (Аплодисменты.) Центральная Рада белорусских организаций считает, что в каждом буржуе сидит кадет. И правильно сказал товарищ Рязанов, что это партия не народной свободы, а народной измены. (Аплодисменты.) Для более правильного решения всех национальных вопросов мы требуем немедленного учреждения особого Совета по национальным делам с предоставлением права совету набирать из своей среды министра по национальным делам. Мы требуем, чтобы правительство, хотя бы составленное вне всякой коалиции, могло опираться на Предпарламент, который должен составиться на принципе федерации. Мы требуем немедленного роспуска как Государственной думы, так и Государственного совета (Аплодисменты), ибо и до революции, и со времени революции до сегодняшнего дня эта Дума и этот Совет за Белоруссию и для Белоруссии не думают и ничего не советуют. Мы требуем немедленного введения всеобщей трудовой повинности (Аплодисменты) и конфискации военных прибылей. Белоруссия, состоящая по преимуществу из демократии, сейчас находится под гнетом пришлых буржуа, наживающих на спинах белорусов миллионы. Эти миллионы должны поступить народу. Мы требуем передачи всей земли в распоряжении земельных комитетов. (Аплодисменты.) Мы требуем, чтобы Временное правительство приняло решительные меры к заключению демократического мира. (Аплодисменты.) Центральная Рада белорусских организаций считает введение смертной казни во время революции позорнейшим явлением, и поэтому мы требуем немедленной отмены смертной казни. (Аплодисменты.) Вот те главные положения, какие Центральная Белорусская Рада поручила мне передать совещанию. Затем мы выражаем надежду, что при Временном правительстве будет учреждено еще и особое Министерство по изготовлению автономии для отходящих к Германии земель. (Голоса: Повторите еще раз, что это значит, объяснитесь.)

Председательствующий: Простите, товарищ, я вас прошу, пожалуйста, будьте любезны, повторить, я вас не расслышал.

Воронко: Это я указываю…

Председательствующий: Будьте любезны повторить…

Воронко: Сейчас я вам повторю…Что будет учреждено…(Голоса: Вы сказали: министерство. Пусть он повторит.)

Председательствующий: Дайте договорить.

Воронко: Белорусские [земли], разделенные пополам окопами, в данный момент находятся под страшной угрозой врага. Вы знаете, с какой силой надвигается враг дальше вглубь России. И, если сейчас не будет решен национальный вопрос в той мере, в какой он должен быть решен, чтобы каждая национальность, прилегающая к фронту, могла вздохнуть свободно и сознать себя, для этого необходимо полное удовлетворение всех национальных нужд данной национальности. Чтобы не получилось такого казуса, когда национальные вопросы наши будут решаться тогда, когда уже враг захватит Белоруссию. (Аплодисменты.)

Председательствующий: Товарищи, мы исходим из того предложения, что враг будет отброшен назад, что он [не] пойдет вперед благодаря усилиям революционной демократии.

Воронко: Мы всецело это разделяем. Но считаем, что укрепление общего революционного фронта будет тем сильнее, чем скорее будет решен национальный вопрос, чтобы в вопросе о защите территории белорусский солдат знал, за что он борется, чтобы белорусский солдат, закинутый далеко от Белоруссии мог знать, что его Родина получила все национальные права. (Голос: Товарищ, а вам бы в Минске позволили так говорить?)

Председательствующий: Прошу не мешать оратору.

Воронко: Излагая декларацию Центральной Рады белорусских организаций, я прошу товарищей украинцев рассказать Украине, как решаются национальные вопросы здесь, в Петрограде, частью революционной российской демократии. (Голос: Еще никак не решаются.)

Председательствующий: Товарищ, будьте любезны, повторить ваши последние слова.

Воронко: Я прошу товарищей украинцев, когда они поедут к себе на родину, чтобы они там рассказали, как у нас относятся к национальным вопросам многие наши товарищи, что мы должны решать национальные вопросы в пустующем зале. Я здесь выступаю не для того, чтобы об этом писали в буржуазной печати, потому что буржуазная печать постоянно извращает наши национальные вопросы, я выступаю из уважения перед теми, кто здесь остался нас слушать.

Председательствующий: Товарищи, у меня есть рубрика102 от латышей, но оратора сейчас нет. Я не знаю, случайный ли это пропуск. Я говорю это для того, чтобы не было нареканий. Слово принадлежит представителю эстонского народа товарищу Лутсу.

Лутс: По вопросу о коалиционном министерстве я, как единственный представитель нации в целом, ответа определенного дать не могу, так как на него различные партии отвечают различно. Но по вопросу об отношении к революционному фронту я положительный ответ дать могу и его дать должен, так как часто и даже сегодня утром здесь мы слышали намеки на то, что нации, добивающиеся федерации, заигрывают с реакцией. Было сказано, что реакция часто хватается за федерацию, но я скажу, что она хватается не за реакцию, а за тех, которые требуют федерации. Сидели в тюрьмах те, которые требовали федерацию. Таким образом, отношение нации к федеративным требованием и к революции — это вещь совершенно тождественная. Нация, которая добивается одного, добивается и другого. В частности, прошу эстонскую нацию103, могу положительно утверждать, что хотя невелик наш народ, но всегда в нем было велико стремление к свободе. Вместе с демократией России, эстонский народ принес немало жертв на алтарь свободы. В тюрьмах, ссылке и вдали от родины гибли и страдали наши сыны, гибли они под ружьями усмирителей карательных экспедиций, на виселицах и под пулями солдат того времени.

В 1905 г. гнев победителей своею тяжестью лег на наш край, и еще сейчас содрогаются свидетели сцен отвратительной бессердечной расправы, а в памятные февральские дни здесь петроградские мостовые обагрились кровью наших соотечественников, поэтому не как милость, а как выстраданную долю получили мы свободы и право на самоопределение из рук великого народа, и, раз приобрев ее, мы с нею никогда расстаться не желаем. Семьсот лет жизни под гнетом царизма и чуждых завоевателей научили нас ценить высоко блага свободы, и теперь за нее лягут костьми наши воины-защитники, где бы они ни находились. Свобода наша рождена революцией, и революция в нашем народе имеет преданных друзей и искренних защитников.

В дни восстания Корнилова наши представители оказали Временному правительству содействие всеми находящимися в их распоряжении силами потому, что мы твердо помним одно: нет свободы в Эстонии без свободы в самой России и не видать нам своей автономии, если погибнет республика в России. В сознании кровного родства наших интересов будем мы и впредь вместе с русской демократией. И победим мы или погибнем, но будем вместе до конца идти к заветной цели: создание славной великой России, сильной во вне, свободной внутри, где власть и управление народа будут находиться в руках трудящегося народа. Но пусть помнит русская демократия, что чем больше децентрализована власть, чем больше отдельных областей местностей с собственным автономным управлением, получивших его в ходе революции и кровно заинтересованных в ее сохранении, тем труднее будут осуществляться всякие контрреволюционные попытки захвата власти в одном месте. И пусть звучит для многих это предуказание, но мы можем сказать решительно: федерация предохранит Россию от контрреволюции Я должен ответить несколько слов представителю казачества Нагаеву104, который сегодня утром сказал: реакция ухватывается за федерацию. Товарищ Нагаев, может быть, хорошо осведомлен в вопросах казачества, но он показал полное незнание в этом вопросе, ибо федерация по преимуществу и почти исключительно осуществлена в наиболее демократических странах: Швейцарии, Америке, Канаде. Пора оставить этот страх перед этим словом, которым теперь пугают демократию так, как в старые времена пугали купчих словами: жупел и металл. Чем больше свободы на местах, тем воодушевленнее бьются за нее граждане и воины. Поэтому должно быть немедленно устранено все наследие царского режима на местах. Нетерпимы далее существовавшие и поныне не устраненные ограничения национальных, культурных прав. Установленные, раздражающие народ своей бессмыслицей, несовместимы с новым строем и не укладываются в правосознание народа. Одно недоверие и подозрительность вселяют они к новой власти и новому строю. Присоединяюсь всецело к положениям, высказанным Советом национальных социалистических партий. [Как] представитель эстонского народа, считаю необходимым немедленное осуществление в Эстонии следующих мероприятий:

Устранение существующих ограничений в преподавании на родном языке в школах всех ступеней и передача всего учебного дела в руки самоуправления.

Распространение в Эстонии закона о местном суде, с дополнением о равноправии местных языков и введение местных языков и института присяжных заседателей в общих судебных установлениях.

До введения означенных судебных реформ, назначение на судебные должности лиц, знающих местные языки по представлению органов местного самоуправления, так как суд и судопроизводство до сих пор находятся в руках назначенных еще недавно в коллективной докладной записке на имя министра юстиции и председателя ныне еще не распущенной Государственной думы, [которые] против всяких реформ суда.

Передача всех губернских учреждений и всего управления на месте Эстляндскому губернскому земскому совету и другим органам местного самоуправления.

Немедленное устранение всех чиновников старого режима, русификаторов края, остающихся поныне на местах, несмотря на неоднократные требования об их удалении. Замена этих лиц иными по усмотрению органов местного самоуправления. Я кончаю свою речь призывом: «Да здравствует русская революция, да здравствует демократическая федеративная республика!»

Председательствующий: От бурят слово имеет Сампилов105.

Сампилов: Я буду краток, я только прочту вам декларацию, которая составлена без всякой мотивировки: «Товарищи и граждане!.. (Читает декларацию.) Присоединяясь всецело к той декларации по национальному вопросу, которая оглашена от имени национально-социалистических партий, считаю необходимым сказать несколько слов по общеполитическим вопросам. В настоящее время Россия переживает такой критический момент, когда у всех тех106, чьи жизненные интересы отныне неразрывно связаны со свободой и независимостью России, должны испытывать величайшую тревогу за судьбы освобожденной родной страны. Мне, как представителю одной из угнетенных рас и народов, каких много было в России времен Романовых, знакомы и понятны все те обиды, оскорбления и все те тяжкие последствия, какие могут быть, если революционная Россия, потерпев военный разгром на полях сражения, подпадет под господство враждебных ей сил. Если для вас, представителей великого народа, нет свободы без родины, и нет родины без свободы, то нам, представителям личных107 народов России, вдвойне угнетенных, обесправленных старым режимом, тем паче, нет родины без свободы. Та свобода, которая стала достоянием великой страны, та свобода, которая стала отныне достоянием ста с лишком национальностей народов России, имеет, конечно, великое всемирно-историческое значение для всего человечества, как начало освободительно-революционного движения демократии всех народов мира. Но, однако, вместе с тем я утверждаю, что эта свобода не может быть для нас только трибуной для агитации всемирной революции. Нет, она как незыблемое достояние великой страны и многих народов, имеет свою внутреннюю самодовлеющую ценность, независимо от того, в каком состоянии находится остальной мир. Наша общая задача защитить и укрепить эту свободу революционной страны, тогда только она станет действительным центром для всего мира. Защитить и укрепить эту свободу может только власть, опирающаяся на широкие демократические слои населения, власть, готовая, наряду с осуществлением всех неотложных социально-экономических реформ и, кроме того, власть, ставшая на путь последовательного раскрепощения национальностей и идущая навстречу их справедливым требованиям. Только такая власть немедленно должна быть создана, причем отдельные представители этой власти должны быть объединены единством не только целей и задач, но и единством путей и средств, при помощи которых эти задачи и цели могут быть осуществлены. Кроме того, она должна быть ответственна до Учредительного собрания перед Временным правительством о составе центральных органов революционной демократии, и с достаточным представительством различных национальных и других организаций. Мы твердо надеемся, что сильная революционная власть будет создана в результате Демократического совещания. В этой сильной, авторитетной власти, как в центре, так и, в особенности, на местах, нуждаемся мы, народы далеких азиатских окраин. Тяжелый крест бесправия и гнета мы несли в течение двух и трех веков, но настоящий момент — наше спасение. Наше будущее мы видим в союзе с русской демократией и крепком, дружном единении со всеми российскими народами вокруг основной задачи — созидания единой свободной России в формах для нас всех приемлемых. (Рукоплескания.)

Председательствующий: Таким образом, список ораторов от национальностей исчерпан, за исключением одного, которого сейчас налицо здесь нет. Я позволяю себе теперь, товарищи, огласить, что было сказано товарищем Воронко по стенограмме. (Читает стенограмму.) Товарищ сам хочет дать объяснение, что он этим хочет сказать.

Воронко: Товарищи, пример Польши у нас налицо. Польше только тогда решили дать автономию, когда Польши уже в России не было. Не дай Бог, будет так и с остальными областями, прилегающими к фронту. Мы, белорусы, наша революционная демократия, стоим за единство России и поэтому предлагаем принять все меры, чтобы национальные вопросы были решены, прежде всего, чтобы не получилось такого впечатления, что мы к решению национальных вопросов приступаем тогда, когда враг уже нападет на территорию, прилегающую к окопам. (Шум, смех.) Во-первых, товарищи, вы меня плохо поняли, а, во-вторых, вам не особенно по душе та горькая правда, какая была здесь высказана национальностями. (Шум, рукоплескания.)

Председательствующий: Дальнейшее объяснение я прошу оставить. (Голос: Надо думать, что говорить.) Оказывается, еще имеется один оратор налицо, который желает высказаться от национальной группы.

Фамилия не известна: Товарищи, я уполномочен Центральным молдаванским комитетом армий Румынского фронта, сказать следующее: Центральный молдаванский комитет армий Румынского фронта ждет от революционной русской демократии автономии Бессарабии с охраной прав меньшинства. (Рукоплескания.) Центральный молдаванский комитет армий Румынского фронта уполномочил меня заявить также перед лицом всей русской демократии, что он будет бороться всеми силами, какие у него есть, против желания Украинской Рады включить Бессарабию в состав… (Шум, голос: Такого желания не было. Шум. Не слышно.) Товарищи, я сам не бессарабец, я случайный человек, в Бессарабию я попал только по военным обстоятельствам и говорю то, что меня уполномочили. (Рукоплескания.) Я, товарищи, кончил и больше ничего не могу сказать.

Председательствующий: Позвольте, товарищи, заявить следующее: завтра в 10 часов утра, в зале исполнительного комитета Союза крестьянских депутатов, Фонтанка-6, состоится заседание исполнительного комитета и всех делегатов Советов крестьянских депутатов. Прошу еще огласить заявления…(Читает.) Собрание членов всех групп и фракций, стоящих на точке зрения создания коалиционной власти приглашаются завтра на заседание в три часа дня в Александровский зал Городской думы. Кооперативную группу просят после настоящего заседания собраться в общежитии в палате № 3.

Председательствующий: Товарищи, предполагалось завтра устроить собрание в 9 часов утра, но, оказывается, по условиям здесь в театре нельзя этого сделать, потому что тут до 11 часов уборка и т.д. происходит. Поэтому разрешите на завтра назначить заседание в 11 часов. Кроме того, очень прошу от имени президиума собраться точно в 11 часов, потому что президиум нашел необходимым в этот как раз момент и открыть заседание, без всякого запоздания. (Голоса: А порядок дня?) Продолжение обсуждения вопроса. Будет, значит, сокращение, которое мы сегодня приняли, а затем по записи будут выступать ораторы. (Голос: С кого начнется?) Сказать точно не могу, хотя у президиума есть теперь список, но боюсь, что это не совсем точно. Если угодно, прошу заслушать…(Читает: Профессиональный союз…)

Председательствующий: Товарищи, я не ручаюсь за точность этого списка, но приблизительно он будет такой. Позвольте объявить заседание закрытым.

20 сентября

Председательствующий: Товарищи, во вчерашнем списке стояли две группы: Союза еврейских воинов108 и Грузинского междупартийного совета109. Эти оба оратора, которым предоставлено одному восемь минут, а другому десять минут, по независящим обстоятельствам вчера не могли исчерпать своей очереди; поэтому я предоставляю им слово, причем они были отодвинуты к концу списка. Товарищ Грузенберг.

Грузенберг: (Читает.) Граждане и товарищи, союз еврейских воинов объединившись в уже сплоченную республиканскую семью, крупную, от военных организаций, шлет земной поклон и братский привет Демократическому совещанию, поднявшему авторитетный голос соборного разума и совести в защиту великих завоеваний революции. (Рукоплескания.) В грозную историческую минуту, когда опьяненный кровью враг грозит заглушить первые побеги нашей революции, Союз еврейский воинов, объединивший в своих рядах цвет шестимиллионного народа, глубже, чем когда-либо ощущает свою кровную связь с революционной Россией; глубже, чем когда-либо верит в победу силы права над правом силы. Бережно и любовно, как святыню, пронес еврейский народ строй веков и царских…110 свою неугасимую веру в торжество библейских идеалов свободы, равенства и братства народа. Эта вера светила нам в самую мрачную и позорную эпоху ненавистного царизма, когда безудержный ураган погромов, казалось, затопил в море крови шестимиллионный еврейский народ. Эта вера светила нам тогда, когда гнусная клевета царских прислужников и палачей, как змея, пыталась уязвить нас в самое сердце народа. Озирая крестный111 путь России, обильно напоенный и еврейской кровью, мы, как и вы, окружили любовью бескрестные могилы тысяч и тысяч безвестных еврейских борцов за свободу родины. Мы с гордостью можем сказать: в скорбном синодике славных борцов за свободу России, безвременно погибших на плахе и сгноенных в царских застенках, в тундрах Сибири, немало и наших имен, запечатленных еврейской кровью. Но нет в наших сердцах ни злобы, ни гнева к нашей покойной мачехе. С полным забвением вековых обид и суровых гонений, говорим мы вам с открытым сердцем: «Да будет благословен ваш подвиг, да будут благословенны ваши страдания, потому что ваши сердца спаяны с нашими сердцами кровью, и да будет проклят всякий, кто наносит предательский удар в спину революции, всякий, кто выковывает личное благополучие [в] горниле народных страданий, на развалинах обновленной родины». И слившись с вами в одном порыве действенной любви к революционной родине, смело и открыто говорим мы вам, если благороднейшие вожди русской мысли, как В. Соловьев, переживали еврейский вопрос как мучительный вопрос соборной русской совести, то отныне весь еврейский народ переживает судьбу революции как потрясающую драму своей национальной совести. Отныне для нас, евреев, вопрос о судьбах русской революции стал мучительным еврейским вопросом. Отныне мы не можем, мы не в силах мыслить Россию иначе как в ореоле великой демократической республики, достойной великого народа. Спаянные кровью с революционной Россией, мы всем мозгом, всем сердцем с вами переживаем вопрос нашего социального бытия. Быть или не быть великой Русской республике, значит для нас — быть или не быть русскому еврейству. И мы говорим вам, что предпочтем славную смерть на поле брани бесславной кабале под игом германского кулака или двуглавого орла. (Рукоплескания.) В этой непоколебимой вере наш союз объединившихся воинов-евреев в одном порыве беззаветного служения великой республике и готовности отдать жизнь во имя поддержания боевой мощи революционной армии почерпает112 источник бодрых сил для защиты ее целости и спасения от анархии и развала (Читает), посягательства на нее не только со стороны внешнего врага, но и со стороны темных контрреволюционных сил как справа, так и слева. Воодушевленные верой в торжество (Читает), действенной любви к нашей родине. Мы знаем, не время теперь говорить о наших нуждах, так велика задача строительства, но мы позволим себе высказать лучшие пожелания данного момента. (Читает.) Товарищи, ныне когда судьбы нашей родины в ваших руках, да прозвучит ваш властный голос, как вечевой колокол (Читает) и радостно пойдем на ратный подвиг, кровью своей запечатлеть на славном знамени наш священный революционный лозунг: «Сим победишь». (Рукоплескания.)

Церетели: Товарищи, о саботаже здесь говорили, и Троцкий со смехом рассказывал вам, что Пешехонов, когда говорил, что в правительстве цензовые элементы говорили: «Посмотрим, как вы провалитесь», Троцкий с места крикнул: «Это и есть саботаж». И он теперь победоносно говорит, что его не опровергли. Так это называется саботажем: смотреть, чтобы социалисты провалились. Но ведь вы же, тогда возводите в принцип политику саботажа, когда хотите заставить буржуазию смотреть, как социалистическое министерство будет проваливаться. (Аплодисменты.) Я думаю, товарищи, что под саботажем они разумеют что-то иное. Я с изумлением слушал Троцкого113. Но оказывается, он не в том обвиняет буржуазию, что она мешала нам проводить политику. А он обвиняет ее в том, что она имела смелость смотреть на то, как работаем мы. (Смех, аплодисменты.) Товарищи, я должен сказать, что та политика, которую я отстаиваю здесь, эта политика в согласии с организованной демократией, с Советами рабочих и солдатских депутатов проводилась нами. (Голос: Ничего подобного.) Это впервые за все время существования великой российской революции Троцкий здесь отстаивал эту позицию, с которой делегация советская в большинстве солидаризировалась. Может быть, товарищи, это прогресс, и вы можете оценивать, что это прогресс в политике Советов. Но вы не можете отказать: мы были спаяны с Советами в этой политике, которую здесь отстаивали, в продолжение этих шести месяцев. (Голоса: Правильно. Аплодисменты.) Та политика, которую я здесь отстаиваю, это политика советского большинства, закаленная во всех боях, которые выдержала российская революция. (Аплодисменты.) Здесь я слышал от представителя городов, большевика, он противопоставлял Советы городам и говорил: «Да, органы, созданные всеобщим голосованием, это авторитетные органы, но это органы, ведающие хозяйственной жизнью, а советы, — сказал он, — это не органы, которые родили всеобщее голосование». Вы этому аплодировали, но я спрошу вас: для того ли родили Советы органы всеобщего голосования, чтобы соперничать потом с ними, меряться с ними местами и чтобы вразрез с ними вести политику? (Аплодисменты.) Сила Советов, их великое историческое значение в том именно и заключалось, что эти Советы выражали волю всей демократии. Эти Советы знали, что в любой момент, когда бы ни было произведено всеобщее голосование, это всеобщее голосование укрепило бы и подтвердило бы политику Советов. Почему…114

Чхенкели: Товарищи, к сожалению, по нездоровью вчера мне не удалось дождаться моей очереди. Я должен был несколько слов сказать от имени грузинской нации и всех политических партий, имеющихся в этой нации. Эти партии по национальному вопросу уже объединились в один орган — Межпартийный совет. И вот, что же я мог бы сказать от грузинской нации? Она, вся она, к услугам великой российской революции. (Рукоплескания.) Вчера грузинский воин уже предвосхитил ту мысль, которую я должен был высказать, это именно то, что мы национальный вопрос во всей его полноте и широте, насколько это вообще возможно в буржуазном обществе, поставим в Учредительном собрании. (Рукоплескания.) Я хотел бы еще добавить, что по этому вопросу у грузинской нации, в лице ее политических партий, уже имеется мнение; оно [с]формулировано вокруг него, то есть [вокруг] национальной программы объединена вся нация, и оно заключается в том, чтобы нам было предоставлено национально-территориальное самоуправление Грузии.

Товарищи, я сказал слово о предоставлении, а, в сущности, можно было сказать о восстановлении прав Грузии. Она эти права имела; они были зафиксированы в известном договоре, заключенном между Грузией и Россией, когда она вошла более чем сто лет тому назад в состав Российского государства115. Только эти права были попраны, были аннулированы и, стало быть, приходится говорить о восстановлении этих прав. Товарищи, в основу своей национальной программы мы кладем межнациональное соглашение, то есть соглашение всех национальностей Закавказья. Я скажу дальше: поскольку нам приходилось говорить от имени демократии в России, мы говорили от имени революционной интернациональной демократии, стало быть, программа, которая будет представлена тою или иною национальностью, должна быть приемлема для российской интернациональной революционной демократии. (Рукоплескания.)

Товарищи, вчера я был здесь свидетелем выступления национальных делегаций, был свидетелем и отношения к этим выступлениям данного Демократического совещания, и должен сказать, что я почувствовал в этом процессе, как бы сказать, один из, может быть, самых печальных актов российской трагедии. Я почувствовал существование какого-то разномыслия, разногласия между демократиями различных национальностей России. Между тем, товарищи, Россия есть интернациональное государство, и, стало быть, разрешение тех вопросов, которые стоят перед Россией, немыслимо без согласованного выступления, без согласованных действий представителей демократии всех национальностей России. (Рукоплескания. Голоса: Браво.) Товарищи, я слушал вчера представителей национальностей; я бы хотел послушать хоть одного представителя русской нации. (Продолжительные рукоплескания. Голоса: Браво.) Я бы хотел, чтобы представители русской нации высказали свое мнение по русскому национальному вопросу. (Рукоплескания. Голоса: Браво.)

Теперь, товарищи, перед нами стоит не только старый национальный вопрос о так называемых инородцах. Теперь перед нами стоит также вопрос о русской нации; вопрос, из-за которого вы тут сошлись, вопрос роковой для всей страны и для русской нации. Я бы сказал, товарищи, если бы вы, русские, до известной степени перенеслись в положение угнетенных национальностей России, то, может быть, вы подумали бы, не ожидает ли и вас такое положение извне. (Рукоплескания. Голоса: Правильно.) Я прямо скажу: в нас грузинах бьется национальное чувство, и это национальное чувство очень трудно отличить от общегосударственного российского чувства. (Рукоплескания. Голоса: Браво.)

Я бы хотел, чтобы и русские сказали, что и их государственное чувство очень мало отличается от национального чувства грузин. (Рукоплескания.) В чем же, товарищи, трагедия нашей жизни, трагедия настоящего момента? Вы говорили о разных планах: экономических, социальных, политических. Вам говорят о власти, о комбинировании этой власти и так далее. Но все-таки тут как будто бы отсутствует самое основное — это тревога за Россию, это национальное самочувствие, как будто бы оно не ощущается. (Рукоплескания.) Мы желаем, во что бы то ни стало достигнуть победы великой революции. Мы желаем, во что бы то ни стало достигнуть приемлемого для нас мира, демократического мира, провозглашенного российской революцией, но в основе всего этого лежит…116

 

ГАРФ. Ф. 1798. Оп. 1. Д. 12. Л. 3–47. Неправленая стенограмма.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация