Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

Документ № 267

Циркулярное письмо ВЧК № 4 о взаимоотношениях чрезвычайных комиссий с трибуналами1

[17.04.1920]


Совершенно секретно

Всем губчрезкомам, особотделам и РТЧК


 

Дорогие товарищи!

Выход настоящего циркулярного письма совпал с необходимыми переменами в деятельности чр. комиссий. Дело в том, что в связи с опубликованием основного положения о трибуналах («Известия ВЦИК» от 27 марта 1920 г.) предлагается всем губчека принять к неуклонному исполнению нижеследующее:

1. Выделить из состава местной коллегии губчека и представить на утверждение местного губисполкома одного товарища для постоянной работы в составе местного губтрибунала. Выделяемый товарищ должен быть в курсе всех проходящих через коллегию законченных следствием дел, ввиду чего желательна его тесная связь с секретно-оперативной частью. При невозможности установления его персональной связи с этим отделом устанавливается его обязательное присутствие на всех заседаниях коллегии, где решается вопрос о дальнейшем направлении дела.

2. При рассмотрении всякого законченного следствием дела в коллегии губчека последняя может давать ему в дальнейшем одно из следующих трех направлений:

а) как общее правило, в народный суд;

б) в трибунал в порядке подсудности, согласно признакам, указанным в ст. 2 Основного положения;

в) в порядке административного разрешения и заключения виновных в лагеря принудительных работ в порядке примечания к ст. 1 Основного положения.

При решении вопроса о направлении дела в трибунал или в народный суд местные работники ЧК должны иметь в виду, что Основным положением для громадного количества проходящих через ЧК дел установлен один признак, [а] именно: насколько крупным представляется данной коллегии то или иное спекулятивное деяние или то или иное должностное преступление, т.к. дела контрреволюционные или поступки должностных лиц, дискредитирующие власть, безусловно, отнесены к ведению трибуналов, а не народных судов. Закон не ставит затем никаких иных признаков при определении того, что именно является «крупной» и что «некрупной» спекуляцией или должностным преступлением. Коллегии ЧК в этом случае закон предоставляет, таким образом, полную свободу.

Принимая, однако, во внимание, что по духу того же закона коренным отличием трибунального суда от суда общего должны быть (к этому новый закон дает трибуналам полную возможность): необычайная быстрота, во-первых, и необычайная суровость, во-вторых, где подсудимый имеет минимум прав и где его интересы сознательно приносятся законом в жертву интересам целого, местные товарищи должны руководствоваться при определении того, какое дело заслуживает рассмотрения в трибунале и какое в народном суде, исключительно признаками:

а) важности дела,

б) размера сделки,

в) на какие именно товары, по степени их необходимости для Советской республики, заключена сделка и

г) как была совершена сделка, т. е. имели ли место одновременно с ней отягчающие обстоятельства: подкуп, подлог, многократность аналогичных предыдущих сделок, совершенных тем же лицом, товары, происходящие из советских складов, и, наконец, наличность ряда местных условий, вызывающих в данной местности особо суровую репрессию по отношению именно к этому роду сделок.

Все то, что, по мнению товарищей, должно заслуживать сугубой репрессии, должно направляться ими в трибунал.

Одновременно, однако, товарищи должны иметь в виду следующее обстоятельство. Закон предоставляет трибуналу право проверять данное постановление коллегии ЧК путем рассмотрения в распорядительном заседании, при докладе дела, вопроса принять или не принять его к своему производству или направить его в нарсуд, причем в этом последнем случае закон требует от трибунала мотивированного постановления. Закон одновременно запрещает кому бы то ни было жаловаться на это постановление. Таким образом, решение трибунала является окончательным.

Установление этой второй инстанции является вполне целесообразным для того, чтобы не засорять трибунал мелкими делами и в то же время дать ему возможность подняться на должную высоту суровой и неуклонной репрессии. Член коллегии губчека, входящий одновременно в состав трибунала, должен в этом случае явиться той живой связью обеих коллегий, которая поможет установить между обоими учреждениями теснейший контакт и тем изжить наконец до конца тот антагонизм и ведомственные трения, которые до сих пор наблюдались между обоими учреждениями. Трибуналы и ЧК в идеале должны представлять собою единый орган борьбы. В идеале поэтому мыслится в конце концов такой момент, когда первая инстанция разрешения вопроса о направлении дел в конце концов сведется к минимуму, и этот вопрос как вопрос исключительно судебный, ибо подсудность трибуналу есть уже ограничение в правах и почти всегда предполагает наказание, полностью будет передан только трибуналу, но, пока этого нет, товарищи члены коллегий ЧК и трибунала должны заботиться: во-первых, о том, чтобы всегда полностью изложить в трибунале мотивы, по которым ЧК стоит за направление дела в трибунальном порядке, и, во-вторых, проводить ту же линию неуклонной репрессии в самом трибунале, подымая этим его на должную высоту.

Товарищи эти, однако, равным образом должны знать, что последнее может полностью удаться только тогда, когда они, правильно поняв задачи трибунала как исключительного и сурового суда, будут всегда знать докладываемое дело и этим помогут как судьям трибунала, так и остальным работникам ЧК применять суровую репрессию там, где она действительно должна иметь место, где вина полностью доказана и где суровость приговора, не вызывая протеста присутствующей при рассмотрении дела аудитории, и принесет то, что должна принести, т.е. изоляцию действительно вредных элементов и устрашение остальных.

Суровая репрессия, постоянно применяемая, всегда теряет свою остроту, а при наших частых амнистиях делается, сверх того, смешной.

Ставя все это на вид товарищам, Президиум ВЧК полагает, что товарищ, призванный из среды коллегий в состав трибунала, оправдает оказываемое доверие и действительно положит много труда на то, чтобы оба органа оказались на высоте. Строгое соблюдение требований закона и серьезное, деловое отношение к делу должны в этом случае быть для него руководящим мотивом.

В порядке административного разрешения опубликованный закон дает возможность направлять как все то или иное дело целиком, так и часть его в отношении отдельных обвиняемых.

Закон устанавливает в этом отношении два признака:

во-первых, категорию дела, именно дела по обвинению тех или иных лиц в нарушении трудовой дисциплины, дела по обвинению их в нарушении революционного порядка или угрозе этому порядку и дела по обвинению в паразитическом и, следовательно, нетерпимом в республике трудящихся существовании;

во-вторых, только те дела указанной категории или дела в отношении только тех из этих лиц, в отношении которых данные произведенного расследования не обнаружили достаточных улик для направления дел о них в порядке уголовного преследования (судебного). Ни в коем случае товарищи не должны так понимать предоставленное им право, что они могут по своему усмотрению направлять любое дело или в судебном, или в административном порядке, ограничивая в таком случае только меру репрессии заключением в лагерь на срок не выше пяти лет. Такое толкование прямо исключается точным смыслом закона. Оно сделало бы ненужным самый новый закон, ибо фактически свело бы все к прежнему положению, когда не было никакой разницы между судебным приговором и административным заключением, когда, с одной стороны, губтрибуналы были лишены права расстрела, а с другой, объективно безразлично, заключен тот или иной преступник на 5 или на 20 лет. Закон хочет, наоборот, не слить, а резко разделить обе формы взыскания — судебную и административную. Первую он ставит как нормально налагаемую и как исключение — репрессию административную, исходит тут как из принципиальных оснований, так и из соображений практического характера.

Мы живем в эпоху, когда классовая борьба буржуазии и преступного мира против нас не приняла еще таких форм, когда всякое преступление мы можем карать только путем судебного воздействия или когда всякое преступление настолько дает возможность точно себя определить, что мы безбоязненно можем отдать его на гласное рассмотрение с уверенностью, что преступник будет наказан. С другой стороны, мы вышли, однако, уже из того периода первоначального строительства и ожесточеннейшей борьбы не на жизнь, а на смерть, когда потребность в самообороне была так велика, что мы сознательно могли закрывать глаза на ряд своих ошибок и сознательно допускать возможность таких ошибок, лишьбы сохранить республику, как это было в эпоху красного террора. Вот почему закон дает ЧК возможность административным порядком изолировать тех нарушителей трудового порядка, паразитов и лиц, подозрительных по контрреволюции, в отношении коих данных для судебного наказания недостаточно и где всякий суд, даже самый суровый, их всегда или в большей части оправдает. Сюда относятся, например, лица, которые подвергаются заключению как бывшие помещики, капиталисты, князья, царские чиновники, явные члены враждебной Советской власти партии, лица, подозреваемые в соучастии в той или другой раскрытой спекулятивной сделке, но в отношении которых сумма собранных против них улик ограничивается только знакомством с уличенными лицами или арестом у них на квартирах, или хранением их документов или ценностей, поскольку сам по себе факт хранения их еще не есть преступление, караемое законом; лица, уличенные в связи с явными, доказанными контрреволюционерами, хранившие их переписку или деньги, причем не может быть доказано, что им было известно содержание этой переписки, лица, нарушающие трудовую дисциплину или саботирующие хозяйственную жизнь республики в формах, которые не могут быть подведены под явное и наказуемое злостное саботирование. Наконец, лица, в отношении коих имеются только данные розыска, данные бесспорные, но в то же время не позволяющие из соображений того же розыска быть приводимыми в качестве судебного доказательства. Местным коллегиям губчека рекомендуется в этих случаях не спешить с назначением длительных сроков заключения в 5 лет или 3 года с последующим затем таким же скорым освобождением. Лучше выдержать таких лиц полгода, но выдержать действительно и в то же время предоставить трибуналу [право] покарать на 5 лет и действительно выдерживать на работах «в поте лица» лиц, действительно уличенных.

ВЧК доводит одновременно до сведения товарищей, что для трибуналов вырабатывается особая инструкция [о] так называемом «упрощенном порядке рассмотрения» дел, которая, будучи строго построена на основании статей опубликованного закона, но когда все судопроизводство будет сведено к прочтению обвинительного заключения, допросу обвиняемого и вынесению приговора.

При направлении дела в трибунал коллегия губчека должна поэтому принять за правило исключать из дела лиц, в отношении которых она не полагает дело достаточно доказанным, и сообщать об этом в виде выписки из протокола заседания при направлении дела в трибунал.

Президиум ВЧК, однако, должен и тут поставить на вид следующее: опыт Особого трибунала при ВЧК показал, что в суде, хотя бы и в самом суровом, часто случается, что самые, казалось бы, уличенные лица выходили из суда оправданными. В этих случаях было бы, конечно, сплошной несправедливостью продолжать держать в заключении лиц, дело о которых не дошло до суда за недостаточностью улик, в то время как, казалось, уличенные целиком оправданы.

Коллегия губчека должна в этих случаях безусловно немедленно представлять через члена трибунала на пересмотр трибунала эти свои постановления. Товарищи и тут должны твердо помнить основную цель, которую преследует новый закон, создать тесный контакт, органическое единство и совместный труд обоих учреждений, взаимно дополняющих себя, а отнюдь не соперничающих.

В-третьих, в отношении мелких нарушений нетрибунального характера, подсудных народному суду, где нарушение все же налицо и данные для судебного рассмотрения достаточные, но которые нецелесообразно все же направлять в суд, чтобы не засорять его.

Коллегия ВЧК предлагает руководиться особыми и специально разрабатываемыми правилами о наказаниях, налагаемых по определению особых органов, подчиненных Главкомтруду или передаваемых таковым на рассмотрение ЧК.

В-четвертых, новый закон вводит, наконец, еще одну крупную реформу в отношении следственного производства. Он уничтожает самостоятельные следственные коллегии при трибуналах. Отныне предварительное расследование дел должно вестись исключительно ЧК, и сюда же должны передаваться для доследования дела, по которым трибуналом будет признано проведенное расследование недостаточным.

При трибуналах сохранятся следователи только в качестве докладчиков по делам и для составления заключений по ним.

Идеалом и тут должно было бы быть такое положение, когда дело выходило бы из ЧК совершенно законченным. Практика показала, однако, что это далеко не так и следственная часть вообще хромает. Тем более это будет иметь место сейчас, в нынешних ЧК, когда следствие в ЧК слито с розыском. В особой инструкции для трибуналов будут даны в этом отношении исчерпывающие указания следователям, которые будут равно полезны и для следователей ЧК. ВЧК предупреждает, что считала бы крайне нежелательным и тут какие-либо трения и недовольства со стороны работников ЧК на частое возвращение дел, что, конечно, будет иметь место первое время.

ВЧК надеется, однако, что это будет только в первое время. Чтобы как можно скорее изжить это, ВЧК предлагает товарищам неуклонно наблюдать, во-первых, за тем, чтобы при представлении дела сообщались полностью:

а) список вещественных доказательств;

б) список обвиняемых с указанием, кто из них под стражей;

в) точное указание виновности каждого с указанием фактов, доказанных в отношении данного лица, и с обязательным выделением в особую группу лиц, по отношению к которым имеются только данные розыска, не подтвержденные сверх того ничем.

Должно, однако, и тут иметь в виду, что, поскольку новый закон предоставляет трибуналам право проверки всех следственных действий ЧК по делам, в отношении которых розыскные действия закончены, ЧК должны следить, чтобы данные в отношении этих лиц были безусловно основательны и исходили из источника, вполне заслуживающего доверия. Член коллегии ЧК, входящий в состав трибунала, и тут может и обязан сыграть большую роль в деле создания тесного контакта и взаимодействия обоих органов.

В-пятых, в случае если, однако, на местах возникнут все же трения, которые не представится возможности изжить на месте через обращение в губисполком, назначающий и коллегию ЧК, и коллегию трибунала, ВЧК указывает, что второй инстанцией, в особенности если дело будет касаться понимания пределов власти и толкования закона, всегда придет на помощь товарищам Кассационный трибунал, куда можно всегда обжаловать в порядке надзора всякие процессуальные и иные действия трибунала.

Копии жалоб следует направлять ВЧК.

С товарищеским приветом,

 

Председатель ВЧК Ф. ДЗЕРЖИНСКИЙ

Член-докладчик Кассационного трибунала КРЫЛЕНКО

Секретарь Н. МЕЩЕРЯКОВ

 

ЦА ФСБ России. Ф. 66. Оп. 1. Д. 92. Л. 115–120. Подлинник. Машинопись.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация