Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

ДЕТИ ГУЛАГа
Документ №26

Из писем В.И.Уборевич к Е.С.Булгаковой

02.07.1963

...5-го сентября 1937 года в Астрахани был хороший теплый вечер. К маме зашли Сая Якир и ее сестра – Миля. Сидели они во дворе под деревьями, когда в калитку зашел военный. Мама сказала: «Это за мной». И пошла встречать в дом «гостя». При аресте и обыске полагается присутствие понятых. Насколько мне помнится, Сая и Миля стали таковыми и потому единственно их двоих арестовали в Астрахани не 5-го, а 15-го.

…И вот мама поцеловала меня напоследок, еще раз спросила, что будет с дочерью, и ее увезли на маленькой легковой машине. Через короткое время эта машина вернулась и повезла меня. Я не помню, плакала ли я. Кажется, нет. Уже в 10-м часу меня подвезли к высокому забору. На калитке было написано «Детприемник». Во дворе слева были какие-то здания, а справа стоял отдельный особнячок, в который меня и ввели. Каково же было мое изумление и радость, когда я увидела там Ветку Гамарник, Светлану Тухачевскую, Славку Фельдмана из 3 кв. на 5-м Ржевском. Кроме них, там оказалось еще 6 детей разных возрастов от 5-го класса и до 3 лет, – детей, нам не знакомых (детей работников НКВД). Прожили мы в детприемнике всего 17 дней. Оторваны мы были, т. е. изолированы от мира совершенно. К нам не подпускали других детей, нас не подпускали даже к окнам. К нам никого не пускали из близких...

На свободе был только Петька Якир, ваш герой и моя и Веткина любовь.

Петька вел себя вызывающе, через воришек передавал нам варенье и папиросы, ломался перед окнами и, наконец, 15-го появился, т. е. прибыл к нам, чему мы были страшно рады. Мальчиком он был очень живым, болтливым, все знал, все ведал. Мне и Ветке тогда было по 13 лет, Петьке 15, Свете Т. и ее подруге Гизе Штейнбрюк по 15. Остальные все младше. Были две крошечки Ивановы 5 и 3 года. И маленькая все время звала маму. Было довольно-таки тяжело. Мы были раздражены, озлоблены. Чувствовали себя преступниками, все начали курить и уже не представляли для себя обычную жизнь, школу.

В последний день перед отъездом вызвали Петьку и увезли куда-то. Мы заявили, что без него не поедем, собирались объявить голодовку, но нам сказали, что везут нас к нашим матерям, что Петька тоже будет с нами, и мы поверили. 22-го вечером нас посадили на грузовик и через весь город повезли на вокзал. Помню, что вечер был упоительный, город весь в зелени, красивый и теплый. Мы ехали, развалясь на вещах, курили и смотрели на этот безмятежный мир, пожалуй, с презреньем и горечью.

Мы не ломались ни перед собой, ни перед друг другом. Просто что-то сломалось, мы понимали, что мы выброшены из этого «нормального» мира. Не знаю точно, что с нами было, но из колеи мы здорово выбились.

Двое провожающих везли нас несколько суток через Уральские горы в г. Свердловск. Я очень хорошо запомнила пологие горы, покрытые осенними лесами, золотые, красивые, оранжевые и зеленые леса. Путь был очень красив. В каких-то городах мы останавливались и тогда всей компанией отыскивали местную тюрьму, считая, что именно в ней по пути следования находится Петр. Все это были наши романтические выдумки. В это время Петру устроили следствие и дали 5 лет исправительно-трудовых лагерей. Его маршрут был другим.

Итак, 27 сентября, в Веткин день рождения, поздно вечером мы приехали в холодный город Свердловск. Пока нам доставляли машину, наши мальчики достали где-то бутылку вина, а один мальчик где-то купил даже финку. В грузовике (крытом) по дороге за город мы справили Веткино 13-летие.

Привезли нас в детдом под Свердловском в поселке Нижне-Исетск. Привели нас в столовую, где по стенам стояли столы с перевернутыми на них стульями. Вышел к нам старенький директор и объявил нам, что никаких матерей мы здесь не увидим, и что мы в детдоме.


* * *


3.VI. 63 г.

...Труднее всего в детдоме жилось первый год. Меня очень обижали мальчики. Когда мы приехали, мне посыпались от этих лихих кавалеров записки, а потом начались преследования. Очень я их боялась. Девочки тоже были странные. В 6-м классе заводили себе альбомы со стихами, сердцами, пронзенными стрелами, наигрывали на гитаре и переписывались с мальчишками. А главное, воровали у нас все и, если не могли спрятать, бросали в уборную. Мы сначала жили изолированно, а потом влились в этот «здоровый» коллектив. Все это были беспризорные дети, у большинства которых родители были раскулачены, погибли на лесозаготовках или от голода. Нас прислали в детдом «перевоспитывать», но теперь я вижу, что (нас было всего человек 30 – детей репрессированных из Горького, Астрахани, Владивостока, а всего в детдоме 330 человек) наше влияние в детдоме было сильнее.

От мамы из лагеря я получала письма, чудные письма, написанные очень убористо, чтобы больше сказать. Если бы мне достать эти письма! К сожалению, с памятью у меня плохо с тех лет. Кое-что помню, а остальное сплошной туман. Ветка и Светлана помнят гораздо больше, а я всю жизнь живу не событиями, а настроениями.

Очень интересно, что об одном событии я насмерть забыла. В детском доме в Ленинские дни (в январе) я стояла в почетном карауле. И вот я написала маме в лагерь письмо, в котором рассказывала, что, стоя в такую торжественную минуту, чувствовала, что стою у папиного гроба, и еще что-то подобное...

Итак, 5 лет я провела в Нижне-Исетске под Свердловском. Из них 4 – в детдоме, а один – самостоятельно. Началась война, и нас из детдома выпустили, хотя мы и были там «до особого распоряжения НКВД».

 

Архив МИЛО «Возвращение». Машинописная копия.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация