Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА ИНФОРМИРУЕТ
Раздел 1. РЕАЛИЗАЦИЯ ЗАХВАТНИЧЕСКИХ ПЛАНОВ ГИТЛЕРА В ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ (Январь — сентябрь 1939)
Документ №1.32

Подготовка германского нападения на Польшу: из сборника переводов агентурных донесений по военно-политическим вопросам 5 Управления РККА

04.06.1939


План германского нападения на Польшу1

7 мая 1939 г.

Варшава

Копия

За последние дни в Варшаве появились: 1) близкий сотрудник Риббентропа Клейст, в задачи которого входило установить настроение в Польше; 2) германский воздушный атташе в Варшаве полковник Герстенберг, который возвратился после поездки в целях информации из Берлина; 3) германский посол в Варшаве фон Мольтке, который по указанию Гитлера задерживался в Берлине почти в течение месяца и теперь снова занял свое место, не получив конкретных указаний о линии дальнейшей политики по отношению к Польше.

Клейст и Герстенберг дали одинаковые сведения о теперешних германских планах. Мольтке на заданные ему вопросы заявил, что в Берлине до него также дошла часть подобных планов.

Высказывания Клейста и Герстенберга гласят: «Германский удар на Польшу стоит в плане еще с 1938 г. В расчете на этот удар немцы не мешали отходу Тешинской области к Польше. Они должны были на долгое время отравить отношения между чехами и Польшей, что и удалось. Точно так же в расчете на удар против Польши сперва не было дано согласие на польско-венгерскую границу. Она была наконец признана, чтобы продемонстрировать перед Венгрией, что решение вопроса зависело не от Польши, а от Германии.

Германские мероприятия в Словакии — установление протектората и военная оккупация — являются звеном в цепи большого военного плана изоляции Польши с севера и юга. Тот факт, что германское предложение Польше было предъявлено польскому послу в Берлине через несколько часов после занятия Мемеля, вытекает из намерения создать Польше невозможные условия для его принятия. Если бы Польша приняла предложение, то Гитлер мог бы свое первое посещение Мемеля связать с первым посещением Данцига. Но это не внесло бы никаких изменений в большой германский план против Польши.

По мнению германских военных кругов, приготовления к удару по Польше не окончатся раньше конца июля. Планом предусматривается начать поход неожиданной воздушной бомбардировкой Варшавы, которая должна быть превращена в груду обломков. Через 6 часов за первой волной бомбардировочных эскадр должна последовать вторая, чтобы завершить уничтожение. Для последующего уничтожения польской армии предусмотрен срок в 14 дней.

Для подготовки нападения на Польшу планируется газетная и радио-пропаганда крупного стиля. Известную роль в ней будут играть обогащение и сексуальные преступления руководящих лиц Польши, а также истощение крестьян и рабочих в результате господствующего режима.

Предприняты также приготовления для инсценировки восстания в Восточной Галиции, которое одновременно должно послужить причиной для интервенции. Телеграф Берлин—Львов2 работает отлично, особенно по вопросу младогерманской партии3 в Польше. Растерянность украинцев в связи с оставлением на произвол судьбы Карпатской Украины преодолено. Венгрию заставят обеспечить украинскому населению известные автономные права.

На поддержку Венгрии рассчитывать можно, так как Венгрия должна получить Словакию и вместе со Словакией быть взята под защиту Германии. Благодаря этим мероприятиям германская армия достигнет румынской границы и сможет влиять на Румынию, позиция которой возбуждает заботу в Берлине.

О разрешении польского вопроса на основе мартовского предложения Гитлера в Берлине больше никто не думает, Германия отнеслась бы с неприязнью к новым предложениям с польской стороны. Германская программа-минимум охватывает в настоящее время оккупацию всего коридора, а по возможности, и Верхней Силезии и большей части Познаньской провинции, прежде всего ее ценных с.-х. областей. Правда, новый лозунг, выброшенный Гитлером, гласит: «Стратегическое обеспечение границ», — но он одновременно означает: «Расширение продовольственного базиса». Голод на всевозможное сырье является лейтмотивом поспешных действий Германии.

В день своего рождения (20.4) Гитлер в интимном кругу сообщил, что отныне проведение всей программы должно быть ускорено.

Гитлер убежден, что ни Англия, ни Франция не вмешаются в германо-польские распри. На нейтралитет России рассчитывают с уверенностью. Ввиду того, что от позиции России зависит многое, сейчас стремятся обеспечить нейтралитет России. Сейчас, например, поднимается вопрос о том, чтобы использовать отставку Литвинова для достижения ограниченного по времени Рапальского договора4.

Вопрос, будет ли инсценироваться5 упомянутое восстание в Восточной Галиции, в конце концов зависит от позиции России. России дадут заслуживающие доверия доказательства того, что Германия будет развертывать украинский вопрос исключительно в Польше, а не в России. Эти доказательства на текущем этапе могли бы быть действительно выдержаны. Правда, позже они будут нарушены. Но если Россия несмотря на заверения покажет, что развертывание украинского вопроса в Восточной Галиции заставляет ее выйти из позиции нейтральности, то от инсценировки украинского восстания в Польше откажутся.

Покончив с Польшей, Германия со всей яростью обрушится на западные демократии, сломит их гегемонию, указав одновременно и Италии более скромную роль.

После того как будет сломлено сопротивление западных демократий, последует крупная схватка Германии с Россией, которая окончательно разрешит германские потребности в жизненном пространстве и сырье».

«Представителю германского телеграфного агентства в Варшаве Еншу, который занимается в Польше прежде всего украинским вопросом, Клейст сообщил, что в настоящее время в Берлине размышляют над вопросом, каким образом целесообразнее всего использовать украинскую проблему в случае войны. Германия особенно заинтересована в том, чтобы связать возможно большее количество польских войск на украинской территории Польши. Германию заботит главным образом то, что Россия может воспринять развертывание украинской проблемы в Польше как побуждение к прекращению своего нейтралитета. Для исключения этой опасности в Берлине предполагали дать России достоверные и достаточные доказательства того, что развертывание украинского вопроса в Польше не направлено против России. Предполагалось заверить Россию, что Германия не имеет намерения основывать самостоятельное украинское государство, а что ее единственное намерение — дать украинскому населению широкие автономные права в пределах сильно уменьшенного польского государства».

Примечание источника6 :

«Для правильной оценки этой информации нужно сказать следующее: не подлежит никакому сомнению, что переданные выше мысли обсуждаются в решающих берлинских кругах как основная линия предстоящих германских действий. Возможно, что Германия и попытается достигнуть своих целей вышеприведенными мерами. С другой стороны, нужно принять во внимание, что концепции имперского руководства, поскольку дело касается тактики, как известно из опыта, быстро меняются и что каждая новая тактическая концепция представляется кругом доверенных лиц в виде последней и окончательной».


Содержание беседы с президентом данцигского сената Грейзером

15.5.39 г. источник7 имел беседу с президентом сената в Данциге Грейзером, который сделал следующие замечания:

«В ближайшие недели не ожидается никакой разрядки в польско-германских отношениях. Выступление Германии против Польши следует ожидать самое раннее в августе. В течение ближайших недель Германия постарается вогнать клин в англо-польские отношения. Лучшим средством для этого является данцигский вопрос. Данцигскую проблему мы должны выдвинуть на передний план настолько, чтобы создать в Лондоне такое впечатление, что германо-польский конфликт в первую очередь упирается в Данциг. Если англичане признают тезис о германском характере Данцига и согласятся на присоединение Данцига к империи, то, следовательно, изменят Варшаве в этом решающем пункте и можно будет считать, что в основном мы уже выиграли, и Польше можно будет предъявить остальные германские требования. Я уверен в том, что английское правительство, вопреки всем заявлениям8, не захочет осуществить польско-английский пакт о взаимопомощи перед лицом данцигского вопроса. Если же англичане будут колебаться в этом пункте, то вся польская система безопасности, несомненно, провалится, и тогда Польша будет готова к капитуляции.

Я считаю, что фюрер все же разрешит конфликт с Польшей даже и в том случае, когда иссякнут все мирные средства и выплывет необходимость военного вмешательства. Во всяком случае, для такого вмешательства фюрер выберет подходящий момент, т.е. наиболее благоприятный для Германии во внешнеполитическом отношении. В данный момент этого быть не может. В каком направлении будет развиваться внешнеполитическое положение дальше, сказать трудно.

Решающим для нас является в первую очередь тот факт, какова будет позиция Советского Союза. Германия хочет добиться того, чтобы в будущей европейской войне Россия была нейтральной. Поэтому в Берлине все мысли вращаются вокруг Москвы.

Один высокопоставленный СС-функционер, с которым я недавно встретился в Бреславле, рассказал мне вполне серьезно о том, что по поручению фюрера чешский генерал Сыровы беседовал в Москве со Сталиным и что Сталин при этом подробно изложил свое отношение к национал-социалистской Германии, а также свои цели и задачи в области внешней политики. Это, безусловно, выдумка. После моей информации состоялись русско-германские дружественные переговоры. Поводом к этому явился договор, заключенный между СССР и Чехословакией на поставку изделий заводов Шкода. Москва через своего представителя в Берлине запросила о том, является ли этот договор действительным после протектората над Богемией и Моравией9. Во время этих переговоров русский посол в Берлине высказался также о германо-русских отношениях. Когда через некоторое время со стороны Германии было сообщено, что Германия, несмотря на изменившиеся условия, выполнит заказы заводов Шкода, русский посол снова заговорил о русско-германских взаимоотношениях и на этот раз в неожиданно положительной форме осветил возможности развития русско-германских взаимоотношений. Эти факты вызвали оптимизм в авторитетных берлинских кругах в отношении поведения СССР в будущей войне. На сегодня в Берлине верят в повторение политики Рапалло. Я лично отношусь к этому скептически и мало верю в германо-русское соглашение.

В конце концов, большевики знают же, что в один прекрасный день и до них дойдет черед».


Содержание беседы на завтраке у болгарского посла в Варшаве10

На завтраке 19 или 20 мая у болгарского посланника в Варшаве присутствовал германский посол Мольтке и секретарь польского министерства иностранных дел Арцишевский11. Последний имел на это согласие Бека.

Арцишевский заявил, что Бек проводит настоящую политику по принуждению и что сам он хотел бы пойти на соглашение с Германией в случае, если будет найдено такое решение, которое не приведет к капитуляции. По мнению Бека, война между Германией и Польшей является совершенной бессмыслицей. Значение, придаваемое Беком желанию не вызвать у Германии дурного расположения к Польше, характеризуется фактом той сдержанности, которую Польша проявляет по отношению к переговорам между Западом и Советским Союзом.

Бек ставит перед собой вопрос, почему Германия хочет получить именно Данциг, отказываясь от других германских территорий, как Южный Тироль и Эльзас.

На вопрос Арцишевского, почему Германия выбрала такой неблагоприятный момент для своего предложения Польше, Мольтке ответил, что предложение должно послужить делу умиротворения и что, по мнению Германии, вопрос времени не может иметь решающего значения. Мольтке заявил далее, что сейчас не имеется никаких предпосылок к переговорам. Виной этому является также и речь Бека, которая содержала слишком мало уступок.


Попытка Польши привлечь Японию к посредничеству в германо-польских переговорах

Начальник кабинета польского министерства иностранных дел Лубеньский запросил японского посла в Варшаве о том, не желает ли японское правительство посредничать между Польшей и Германией. Посол заявил, что современный момент он считает неподходящим, так как не знает, каким образом можно добиться переговоров между Риббентропом и Беком. Он заверил, однако, что японское правительство не отказывается от посреднической деятельности в пользу Польши.

Одновременно японский посол указал, что было бы правильней, если бы Польша прибегла к посредничеству Италии.

В целях обоснования этого совета японский посол заявил германскому послу: он, японский посол, получил сообщение из Рима, согласно которому Чиано 14.5. заявил польскому послу в Риме, что Италия в случае войны выступит на стороне Германии. Несмотря на это, она будет действовать в пользу Польши при возможном посредничестве между Германией и Польшей. Далее Чиано объяснил польскому послу, что Германия в любой момент сможет полностью уничтожить Польшу, так как французская и английская помощь не могут быть эффективными в силу существования германской линии Зигфрида.

В силу этого для итальянского правительства неясно, почему Польша домогалась английских гарантий вместо того, чтобы вести переговоры с готовой на соглашение Германией.


Германо-польские отношения12

На основании разговоров, состоявшихся в Берлине в период с 15 по 19.5 с политическим директором министерства иностранных дел Вёрманом, с рядом других высших представителей этого министерства, а также с офицерами штаба воздушного министерства и министерства сухопутной армии, источник характеризует германо-польские отношения следующим образом:

«В настоящее время в Берлине ни в коем случае не хотят начинать переговоры с Польшей. Если с польской стороны будут сделаны какие-либо конкретные предложения, то в Берлине они будут встречены с большим неудовольствием. По отношению к Польше рассчитывают на успех применяемой в данное время тактики разрушения. Эти расчеты подкрепляются еще и полученными сведениями о все возрастающих экономических трудностях Польши, а также вышеупомянутым сообщением о готовности Польши начать переговоры. Поэтому в авторитетных берлинских кругах открыто говорят о том, что разрешение германо-польского конфликта возможно лишь на базе присоединения к Германии Данцига и коридора.

Имеются также слухи о том, что германские требования будут расширены, они захватят Познань и Верхнюю Силезию.

Возможен также и другой вариант разрешения германо-польского конфликта. Берлинские требования, как известно, никогда не рассматривались самим Берлином как к чему-либо обязывающие. Поэтому вполне возможно, что однажды сделанное германское предложение Польше и на сегодня будет рассматриваться как основа для переговоров. Подтверждением этого является умиротворяющая речь Геббельса в Кельне. Считается, что в связи с готовностью Польши согласиться на предложение Германии (несмотря на некоторую сдержанность со стороны последней), наступило некоторое улучшение взаимоотношений между Германией и Польшей.

Эти тезисы обосновываются ходом германо-итальянских переговоров в Милане. На основании полученной в Берлине информации эти переговоры ясно говорят за то, что Италия во что бы то ни стало хочет избежать войны. Германо-итальянское соглашение и результат миланских переговоров предоставляют для Италии возможность широкого влияния на германскую внешнюю политику, так что в Берлине этот факт рассматривают как удар по Германии. В министерстве иностранных дел утверждают даже, что Гитлер в связи с увеличенными возможностями влияния Муссолини на политику Германии сделал, якобы, выговор Риббентропу. Во всяком случае, германо-итальянское соглашение, формулировка которого является ярким доказательством того недоверия, которое господствует между Берлином и Римом, является для германо-польских взаимоотношений запоздавшим моментом.

Другим фактором, который тормозит агрессивные намерения Германии в отношении Польши, является Советский Союз. По мнению берлинских авторитетных кругов, вопрос поведения Советского Союза является в настоящее время самым важным вопросом. В Берлине предпринимаются серьезные шаги к тому, чтобы обеспечить нейтралитет Советского Союза. Тайный советник Шнурре, один из экономистов-экспертов министерства иностранных дел, едет в ближайшее время в Москву для ведения экономических переговоров. Германский посол в Москве граф фон Шуленбург, который срочно был вызван к Риббентропу, возвратился в Москву с поручением подготовить сближение между Германией и Советским Союзом» (Содержание указаний, данных Шуленбургу, источник получить не мог, но в ближайшее время надеется узнать подробности этой инструкции).

Далее источник сообщает следующее: «В имперском воздушном министерстве твердо уверены в том, что Германия в ближайшее время начнет войну. Относительно срока и концепции мнения расходятся. Мировой войны, как там заявляют, они не хотят, но фюрер подыщет определенный момент.

Также воинственно настроен и высший офицерский корпус военного министерства. Там заявляют, что Германия во что бы то ни стало должна как можно скорей создать ясную обстановку на Востоке, чтобы освободить себе руки для продолжительной войны с Англией.

При этом ссылаются на высказывания Гитлера, который «лично обозлен на Польшу». Этому воинственному настроению в обоих вышеупомянутых министерствах способствовала также речь Гитлера, произнесенная перед молодыми офицерами. В этой речи он также исходил из неизбежности войны и призывал офицеров уже сегодня быть готовыми принести свою жизнь в жертву историческому делу».

Далее источник отмечает:

«1. Во всей восточной Германии происходят перемещения войск в направлении восточной границы. Пограничное население очень обеспокоено этими перемещениями.

Уже в настоящий момент отмечаются многочисленные случаи переселения во внутрь страны. В Берлине все, кроме высших чиновников и офицерства, заняты ежедневной заботой обеспечения себя продовольствием.

2. В противовес распространенному в Польше мнению о том, что главным виновником в обострении германских внешнеполитических событий является Риббентроп, здесь подчеркивают, что только Гитлер определяет эту внешнюю политику, проводимую Риббентропом. Риббентроп своими грубыми и резкими выступлениями, а также вследствие отсутствия какого-либо чувства меры способен в своих переговорах с послами и посланниками делать и без того трудно перевариваемые германские требования еще менее перевариваемыми. Доказательством этому являются разговоры его с Липским в марте и апреле этого года, вот потому-то его и считают в кругах иностранных дипломатов вдохновителем обострения германской внешней политики.

3. Присланный сюда всего лишь несколько недель назад помощник воздушного атташе, лейтенант Тиль, 13 и 14 мая был в новом польском районе военной промышленности и при этом находился под наблюдением польских властей. Там он фотографировал объекты. Польские власти отобрали у него фотопленку, географическую карту с нанесенными на нее военными предприятиями и записную книжку с соответствующими чертежами».

Мольтке сделал по этому поводу запрос в Берлин о своем поведении в связи с указанным случаем.

Верно: Зам. начальника 1 отдела 5 управления РККА

военный инженер 1 ранга (ПАНФИЛОВ)

Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Берия, Мехлис, Шапошникову.

ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 9157. Д. 2. Л.350—360. Машинопись. Заверенная копия.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация