Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
ЛУБЯНКА. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 - март 1946
Документ №160

Спецсообщение В.Н. Меркулова И.В. Сталину о деле Ж.К. Баха с приложением протокола допроса1

07.04.1941
922/М

Совершенно секретно

К о п и я

ЦК ВКП(б) товарищу СТАЛИНУ

НКГБ СССР представляет при этом протокол допроса арестованного бывшего командира Земгальской дивизии латвийской армии генерала — БАХА Жаниса Карловича от 27-го марта 1941 года.

В 1921—1922 гг., будучи латвийским военным атташе в Москве, БАХ — через своих резидентов и секретную агентуру — проводил на советской территории активную разведывательную работу.

В 1922 году органами ОГПУ была разоблачена шпионская сеть латвийской разведки. В связи с этим — по настоянию советского правительства — латвийские правительственные органы отозвали БАХА из Москвы.

БАХ признался в том, что он с октября 1940 года являлся руководящим участником действующей на территории Латвии антисоветской, военно-офицерской заговорщической организации, в которую был вовлечен бывшим начальником Латвийского военного училища генералом КЛИНСОНОМ.

БАХ показал, что военно-офицерская, заговорщическая организация готовит кадры для вооруженного восстания против советской власти в момент возникновения предполагаемой войны Германии против СССР.

Руководящий участник организации — КЛИНСОН, при содействии секретаря германского посольства в Риге, установил связь с находящимся в Берлине латвийским военным атташе в Германии — полковником ПЛЕНСНЕРОМ.

КЛИНСОН получил от ПЛЕНСНЕРА сообщение о том, что правительственные круги Германии обещали — в нужный момент — оказать военно-офицерской организации соответствующую помощь.

Показаниями БАХА изобличаются как руководящие участники антисоветской военно-офицерской организации:

1. ДАННЕБЕРГС Артур Яковлевич, в данное время состоит на службе в Красной Армии в должности начальника артиллерии 24-го территориального стрелкового корпуса, генерал-майор артиллерии (стр. 28, 30 и 32);

2. ДАЛБЕРГС Артур Янович, в настоящее время начальник снабжения 24-го территориального стрелкового корпуса, генерал-майор интендантской службы (стр. 28, 31 и 33);

3. РОЗЕНТАЛЬ Юлий Кришьянович, бывший полковник латвийской армии. В настоящее время начальник штаба 181-й стрелковой дивизии в гор. Тукуме (Латвия), полковник (стр. 28, 32);

4. ПУКСИС Иван Иванович, в прошлом офицер белой армии, в настоящее время командир 20-го кавалерийского 24-го территориального стрелкового корпуса в г. Митаве, полковник (стр. 32);

5. КЛИНСОН Рудольф Михайлович, в прошлом начальник латвийского военного училища, бывший генерал латвийской армии, с военной службы уволен. Проживает в Латвийской ССР (стр. 22—33);

6. АБЕЛИТИС Николай Яковлевич, бывший подполковник латвийской армии. В настоящее время командир 295-го стрелкового полка 183 дивизии (стр. 27, 30, 32);

7. БАЛОДИС Николай Давыдович, бывший подполковник латвийской армии. В настоящее время состоит на службе в 285-м стрелковом полку в гор. Цесис (стр. 32), и другие.

В связи с тем, что подавляющее большинство названных БАХОМ лиц является военнослужащими Красной Армии (24-й территориальный Латвийский стрелковый корпус), следственное дело БАХА передано для дальнейшего расследования 3-му Управлению Наркомата Обороны.

В отношении гражданских лиц, проходящих по показаниям БАХА, нами даны указания НКГБ Латвийской ССР о принятии необходимых агентурно-оперативных мероприятий.

Приложение: по тексту.

Народный комиссар государственной безопасности Союза ССР

В. МЕРКУЛОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

БАХА Жаниса Карловича

от 27 марта 1941 года

Бах Ж.К., 1885 года рождения, уроженец Сатикской волости Кулдигского уезда, Корчма Берзу (Латвия), латыш, бывший командир Земгальской дивизии, генерал латвийской армии, был награжден тремя латвийскими, одним эстонским, одним шведским и двумя польскими орденами. В момент ареста — планировщик рижского завода Наркомречфлота.

Вопрос: С какого времени вы начали службу в латвийской армии?

Ответ: С 13 декабря 1918 года, то есть с момента объявления независимости буржуазной Латвии.

Вопрос: Чем вы занимались до этого?

Ответ: До 1918 года я был офицером русской царской армии. В момент демобилизации из царской армии я занимал должность старшего адъютанта штаба 37-го армейского корпуса.

В начале февраля месяца 1918 года, уже после демобилизации из царской армии, я выехал на Украину, а затем переехал на постоянное жительство в Латвию, где вскоре был принят на службу в латвийскую национальную армию.

Вопрос: На какой пост?

Ответ: При содействии моего бывшего школьного товарища присяжного поверенного АНТОНСА я был принят на службу в военное министерство в качестве начальника общего отделения.

Вопрос: Какое отношение АНТОНС имел к военному министерству?

Ответ: Никакого. Однако АНТОНС находился в близких отношениях с бывшим в то время лидером радикально-демократической партии Латвии, впоследствии президентом республики ЗЕМГАЛС, через которого он, АНТОНС, и устроил меня на службу в военное министерство.

Вопрос: Кто возглавлял тогда буржуазное правительство Латвии?

Ответ: В тот период во главе латвийского правительства Латвии стоял Карл УЛЬМАНИС. Нужно сказать, что буржуазное правительство К. УЛЬМАНИСА, как и впоследствии правительство НЕДРА, не имело со стороны латвийского народа никакой поддержки. Поэтому, несмотря на отсутствие своих вооруженных сил, правительство УЛЬМАНИСА не решалось тогда проводить даже частичной мобилизации населения в армию.

Между тем УЛЬМАНИС не бездействовал. В конце 1918 года он вступил в переговоры с официальным представителем немецкого командования в Латвии ВИНИНГОМ о создании совместных вооруженных сил для борьбы против растущего в стране революционного движения.

Вопрос: Известны ли вам результаты этого соглашения?

Ответ: В результате переговоров с ВИНИНГОМ были созданы три национальные части: немецкая, латвийская и русская, которые подчинили представителю немецкого командования майору ШЕЙБЕРТУ, а впоследствии организатору и руководителю ландесвера майору ФЛЕТЧЕРУ. Помощником ШЕЙБЕРТА был подполковник Роберт КЛЯВИНЬШ, ныне командующий отдельным территориальным латвийским корпусом.

Русская часть была укомплектована из русских белогвардейцев и различных уголовных элементов, а латышская часть преимущественно из числа бывших пленных латышей, содержавшихся в концентрационных лагерях Германии.

С установлением в декабре месяце 1918 года в Латвии советской власти еще более усилилось революционное движение, в частности в западных областях, куда бежало правительство УЛЬМАНИСА. Революционное движение охватило даже вновь сформированные латышские национальные части, находившиеся под немецким командованием.

Вследствие этого примерно во второй половине декабря месяца 1918 года в латышских частях произошли восстания, но они были жестоко подавлены правительством УЛЬМАНИСА.

Вопрос: На какие вооруженные силы опирался тогда УЛЬМАНИС?

Ответ: Революционные восстания в латышских частях были подавлены правительством УЛЬМАНИСА при прямой помощи контрреволюционных немецких и русских белогвардейских частей.

К этому времени правительством УЛЬМАНИСА был сформирован еще ряд новых частей из числа реакционного офицерства, кулачества и студенчества. В частности, были созданы: офицерская рота под командованием Яниса БАЛОДИСА, цесовская рота под командованием лейтенанта ПУРИНЬША и студенческая рота под командованием капитана ГРУНТМАНА.

Несмотря на кровавую расправу с восставшими латышскими частями и создание новой объединенной контрреволюционной немецко-латышской армии, правительство УЛЬМАНИСА вместе со своими войсками вынуждено было под натиском красных полков покинуть Ригу и бежать в город Либаву. Вместе с правительством УЛЬМАНИСА в город Либаву эвакуировались все правительственные учреждения, в том числе и военное министерство, начальником общего отделения которого являлся я — БАХ.

Используя свое пребывание в городе Либаве и неожиданное для нас приостановление наступления красных войск, правительство УЛЬМАНИСА приложило немалые усилия для того, чтобы получить помощь извне.

Вопрос: Какую именно помощь извне вы имеете в виду? Говорите яснее.

Ответ: Из города Либавы УЛЬМАНИС вместе с некоторыми членами правительства (фамилии их не помню) выехал за границу для переговоров с правительствами Англии, Франции и Германии об оказании с их стороны помощи в борьбе против советских войск.

УЛЬМАНИС пробыл за границей недолго. Примерно в конце февраля месяца 1919 года он вместе с сопровождавшими его лицами возвратился обратно в гор. Либаву. К этому времени из Германии прибыл новый главнокомандующий майор ФЛЕТЧЕР, который реорганизовал немецкие части, создав так называемый «ландесвер».

В результате переговоров УЛЬМАНИСА с представителями Англии, Франции и Германии в Латвии стали усиленно поступать вооружение, обмундирование и воинские части.

Примерно в конце февраля 1919 года в Латвию прибыл немецкий генерал фон дер ГОЛЬЦ, который возглавил все вооруженные контрреволюционные части, боровшиеся против Красной Армии.

В то же время по поручению правительства УЛЬМАНИСА военный министр ЗАЛИТИС провел реорганизацию всех латышских частей. В результате разрозненные контрреволюционные латышские части, действовавшие на западе Латвии, были сведены в один батальон, который подчинялся немецкому командованию.

Вопрос: Кто возглавлял вновь созданный батальон?

Ответ: Командиром этого батальона первоначально был полковник КОЛПАК, а после его смерти белолатышские части возглавил БАЛОДИС.

Спустя примерно 10—15 дней после приезда генерала фон дер ГОЛЬЦА в Либаву в его распоряжение из Германии прибыла так называемая «Железная дивизия». Все собранные на западе Латвии контрреволюционные силы под непосредственным руководством фон дер ГОЛЬЦА были брошены для борьбы против красных частей.

Вопрос: Вы лично, как известно, не стояли в стороне от этого. Покажите о своей роли.

Ответ: Я на протяжении всего этого времени занимал должность начальника общего отделения военного министерства и принимал участие в организации борьбы против Красной Армии.

В апреле месяце 1919 года после путча, проведенного пастором НЕДРА с помощью немецких войск, я совместно с другими сторонниками УЛЬМАНИСА уволился из военного министерства.

Вопрос: Чем же вы занимались?

Ответ: По указанию ЗАЛИТИСА я вместе с капитаном ГАРТМАНОМ, полковником ПЛЕНСНЕРОМ (являлся в последнее время военным атташе Латвии в Германии), старшим лейтенантом РАМАТС, лейтенантом ЛЕЙМАН и другими офицерами нелегально выехали в Эстонию, в распоряжение полковника ЗЕМИТАНА.

Вопрос: Какую роль играл ЗЕМИТАН в то время в Эстонии и для какой цели вы были направлены в его распоряжение?

Ответ: В январе — феврале месяцах 1919 года во время пребывания УЛЬМАНИСА за границей ему удалось заключить договор с белоэстонским правительством о совместной вооруженной борьбе против частей Красной Армии.

В соответствии с этим соглашением на территории Эстонии была сформирована так называемая «северная армия», которая входила в состав белоэстонских частей. Всей работой по формированию в Эстонии белолатышских частей руководил полковник ЗЕМИТАН. Он же впоследствии командовал этими частями в их вооруженной борьбе против Красной Армии. В свою очередь ЗЕМИТАН подчинялся командующему белоэстонской армией генералу ЛАЙДОНЕРУ.

По указанию ЗЕМИТАНА я выехал в город Псков для проведения эвакуации в Латвию проживавших там латышей, где пробыл до июля месяца 1919 года.

С вторичным приходом УЛЬМАНИСА к власти я летом 1919 года возвратился в город Ригу и приказом генерала СИМАНСОНА был назначен начальником отделения оперативного отдела вновь сформированного штаба главнокомандующего латвийской армии.

В качестве начальника оперативного отделения я проработал недолго, так как с января месяца 1920 года мне поручили временно исполнять обязанности начальника оперативного отдела.

Вопрос: Известно, что с созданием штаба главнокомандующего, в числе других отделов, были организованы отделы внутренней и внешней разведки. Скажите, какие функции были возложены на эти отделы?

Ответ: Ведение разведывательной и контрразведывательной работы против советской России. Должен сказать, что отдел внутренней разведки наряду с контрразведывательной работой возглавлял и непосредственно осуществлял борьбу против революционно настроенных лиц, главным образом против коммунистов.

Отдел внешней разведки штаба главнокомандующего с первых дней своего существования начал перебрасывать в тыл советской России своих секретных агентов с диверсионными и шпионскими заданиями.

Вопрос: Кто руководил отделами внутренней и внешней разведки?

Ответ: Создателем и руководителем отдела внешней разведки на протяжении ряда лет являлся капитан латвийской армии Гуго РОЗЕНШТЕЙН, который в самое последнее время являлся начальником генерального штаба латвийской армии.

Помощником начальника отдела внешней разведки был капитан СТРЕЙПА.

Отделом внутренней разведки руководил БЕКЕР, а впоследствии АЛЬП. Все они действовали по указаниям и в соответствии с политикой правительства.

Вопрос: Какая же это была политика? Расскажите.

Ответ: С самого начала своего существования латвийское буржуазное правительство во главе с УЛЬМАНИСОМ заняло по отношению к советской России резко враждебные позиции. Они всячески препятствовали каким-либо действиям, направленным к сближению с советской Россией, и в своей политике ориентировались на западные империалистические государства, в первую очередь на Англию и Францию.

Мне, например, известно, что в январе 1920 года в Москву выехала первая латвийская делегация, которой было поручено прозондировать почву о возможном соглашении с советским правительством. Между тем делегация не ограничилась этими функциями и заключила договор о перемирии. УЛЬМАНИС и главнокомандующий латвийской армией БАЛОДИС были очень недовольны этим актом и не признавали его.

Вопрос: Из чего это видно?

Ответ: После возвращения делегации правительство УЛЬМАНИСА не дало никаких указаний о прекращении военных действий. Со слов адъютанта БАЛОДИСА капитана БЕКЕРСА я знал, что УЛЬМАНИС и БАЛОДИС были возмущены заключением перемирия.

Вопрос: Чем это объяснялось?

Ответ: Антисоветской политикой УЛЬМАНИСА, а также давлением на него со стороны Франции и Англии.

От БЕКЕРСА мне стало известно, что английское и французское правительства, узнав о заключении перемирия с советской Россией через своих руководителей военных миссий, систематически осаждали УЛЬМАНИСА и БАЛОДИСА, требуя от них продолжения вооруженной борьбы против советской России, и в связи с этим обещали усилить помощь Латвии.

Наряду с этим отдел внешней латвийской разведки, который возглавлялся капитаном РОЗЕНШТЕЙНОМ, превратился по существу в отдел международного шпионажа против советской России.

По распоряжению бывшего начальника штаба главнокомандующего латвийской армии полковника РАДЗИНЬША, отдел внешней разведки регулярно передавал всем руководителям военных миссий империалистических государств, находившихся на территории буржуазной Латвии, имевшиеся в его распоряжении материалы в отношении советской России.

Контактирование работы латвийской разведки с разведками других стран против СССР, как мне известно со слов РОЗЕНШТЕЙНА, продолжалось до последнего времени.

Вопрос: С кем из представителей иноразведок был связан РОЗЕНШТЕЙН по совместной разведывательной работе против Советского Союза?

Ответ: От РОЗЕНШТЕЙНА я знал, что с французской разведкой он был связан через военного атташе Франции в Латвии полковника АРШАН. Фамилии представителей других разведок, с которыми РОЗЕНШТЕЙН был связан по разведывательной работе против Советского Союза, мне неизвестны.

Вопрос: Вы не можете об этом не знать, так как и сами принимали активное участие в разведывательной работе против СССР. Показывайте правду.

Ответ: Правду я и говорю. Фамилии представителей иностранных разведок, с которыми был связан АРШАН, мне неизвестны.

Что же касается моего личного участия в разведывательной работе против Советского Союза, то я этого не скрываю.

В 1921 году меня назначили военным атташе Латвии в РСФСР для руководства разведывательной работой штаба главнокомандующего латвийской армии непосредственно на советской территории.

Вопрос: Кто кроме вас был направлен в советскую Россию с этой же целью?

Ответ: Припоминаю, что кроме меня в РСФСР были командированы следующие сотрудники латвийской разведки: КРУМИНЬШ Альберт, ИНДРИКСОН, СТРОДС, МЕДАУС Альфред, ДЕРУМС, НИКБЕРГ и, кажется, БОНДЕРС.

В целях зашифровки и создания благоприятных условий для разведывательной работы все эти лица были направлены в советскую Россию как служащие официальных латвийских учреждений, организованных на советской территории, в частности, под видом членов репатриационной комиссии.

Нужно сказать, что с заключением мирного договора между Латвией и советским правительством отдел внешней разведки штаба главнокомандующего латвийской армии в лице РОЗЕНШТЕЙНА широко использовал право, которое было предоставлено Латвии по мирному договору с РСФСР, в отношении организации на советской территории своих официальных учреждений. Отдел внешней разведки внедрил в эти учреждения своих сотрудников, которые и вели в РСФСР шпионскую работу.

Мне известно, например, что сотрудники латвийской разведки КРУМИНЬШ А., ИДРИКСОН, ДЕРУМС, СТРОДС и НИКБЕРГ формально числились членами реэвакуационной комиссии министерства иностранных дел Латвии, а МЕДАУС значился секретарем военного атташе. Каждый из перечисленных лиц имел у себя на связи агентурную сеть, при помощи которой и вел разведывательную работу. Однако их агентуру я не знаю.

Вопрос: Вы расскажите прежде всего о своей секретной агентуре. Кто был лично на связи у вас?

Ответ: У меня лично также была сеть тайных агентов, от которых я получал секретные сведения, интересовавшие нашу разведку, но из числа этой агентуры я запомнил только некоторых.

Вопрос: Кого именно?

Ответ: Из секретных агентов, находившихся у меня на связи в Москве, я помню следующих:

НЕЙМАН — имел несколько фамилий, по национальности он поляк, сейчас ему должно быть примерно 45—50 лет, работал в одном из советских военных учреждений (каком именно, не помню), свои донесения подписывал кличкой «Путнис».

Вопрос: Кто его завербовал?

Ответ: Для агентурной разведки в советской России НЕЙМАН был завербован польским военным атташе в Латвии (фамилии его не помню) и по договоренности с латвийской разведкой переброшен на территорию советской России. Это было еще до моего выезда на работу в гор. Москву.

Вопрос: Какие секретные сведения вам передавал НЕЙМАН?

Ответ: Чаще всего я получал от НЕЙМАНА приказы штаба РККА, сведения о численном составе и дислокации частей Красной Армии и ряд других секретных данных, содержание которых сейчас не помню.

Вопрос: Где и каким образом НЕЙМАН добывал эти данные?

Ответ: Часть материалов ему удавалось добывать по месту своей службы, а некоторые сведения он получал через своих знакомых.

Лично у меня на связи НЕЙМАН был недолго, в 1922 году он был арестован.

Вопрос: Откуда вы об этом узнали?

Ответ: Об аресте НЕЙМАНА меня специально уведомили из отдела внешней разведки штаба главнокомандующего латвийской армии. Откуда им стало об этом известно, не знаю.

Вопрос: И больше вы НЕЙМАНА не встречали?

Ответ: Летом 1922 года неожиданно для меня НЕЙМАН явился в латвийское посольство и рассказал о том, что он находился под арестом, но ему удалось бежать из-под стражи. Из рассказа НЕЙМАНА у меня сложилось, что версия о побеге является выдумкой и что он, будучи арестованным органами ЧК, был перевербован. Такое мнение сложилось не только у меня, но и у других ответственных работников отдела внешней разведки, лично знавших НЕЙМАНА.

Кроме НЕЙМАНА, у меня на связи был также полковник царской армии АВЕН (имени и отчества его не помню), латыш, сейчас ему приблизительно 55—60 лет. Он был завербован лично мною весной 1921 года. АВЕН стремился выехать на постоянное жительство в Латвию, и в связи с этим он неоднократно обращался ко мне за справками. Это обстоятельство я использовал для его вербовки.

Так как АВЕН служил в штабе РККА, мне удалось получить от него весьма интересные сведения о боевой подготовке Красной Армии, ее численности, планах, связанных с реорганизацией армии, и ряд других не менее важных сведений.

Вопрос: Известно ли вам, где находится АВЕН в последнее время?

Ответ: Мне хорошо известно, что АВЕН в конце 1921 года выехал на постоянное жительство в Латвию, где был помощником командира Тальсинского полка айзсаргов. Больше никаких данных об АВЕНЕ не имею.

Вопрос: Кто еще из секретных сотрудников латвийской разведки находился у вас на связи?

Ответ: Помню также, что у меня на связи был ТУППЕ (имени и отчества не помню), по национальности латыш, тогда ему было лет 30. Насколько я помню, он был помощником коменданта штаба РККА.

Вопрос: ТУППЕ был также завербован лично вами?

Ответ: Нет. Для шпионской работы в пользу латвийской разведки ТУППЕ был завербован моим секретарем МЕДАУСОМ. В 1922 году в период временного отсутствия МЕДАУСА в Москве (он ездил в город Ригу) я с ТУППЕ имел несколько явок, при которых получил от него весьма ценные сведения.

Вопрос: Какого характера?

Ответ: От ТУППЕ я получал копии совершенно секретных приказов по РККА и сведения, относящиеся к численности Красной Армии. Будучи уже в Латвии, я узнал, что ТУППЕ был в СССР арестован и осужден к расстрелу.

Вопрос: Вы назвали далеко не всех известных вам секретных агентов латвийской разведки. Кого вы скрыли?

Ответ: Не отрицаю, что я действительно назвал не всех секретных агентов, находившихся на связи лично у меня и подчиненных мне сотрудников, но вспомнить их за давностью времени не могу. Вообще-то основная часть нашей секретной агентуры была вскрыта органами ВЧК еще в 1922 году (фамилии арестованных агентов я также не помню). В мае месяце 1922 года был разоблачен и арестован мой помощник МЕДАУС, а в августе месяце 1922 года я выехал в Латвию и больше в Москву не возвращался.

Мой уход с поста латвийского военного атташе в РСФСР был вызван тем, что вслед за разоблачением нашей секретной агентуры советское правительство в своей ноте потребовало от латвийского правительства отозвать меня с поста военного атташе.

Вопрос: Кто возглавил разведывательную работу на советской территории после вашего отъезда из Москвы?

Ответ: После меня разведывательную работу в советской России возглавил ФРЕЙБЕРГ (имени и отчества не помню). Ему же я передал оставшуюся часть еще не разоблаченной секретной агентуры.

Вопрос: Кого из агентов вы передали ФРЕЙБЕРГУ?

Ответ: Насколько припоминаю, ФРЕЙБЕРГУ я передал на связь в общей сложности примерно 6—7 секретных агентов.

Из числа этой части агентуры я помню лишь НЕЙМАНА и ТУППЕ. Фамилии остальных агентов припомнить сейчас не могу.

О дальнейших мероприятиях по разведывательной работе в РСФСР я не осведомлен, так как в середине 1922 года уехал из Москвы и больше никакого отношения к разведке не имел.

Вопрос: Чем же вы занимались по возвращении в Латвию?

Ответ: Я поступил на службу в кадровые части латвийской армии. В ноябре месяце 1922 года я был назначен начальником штаба Видземской дивизии. В этой должности я пробыл непрерывно до конца июня месяца 1931 года, после чего был переведен на должность командира 4-го Валмерского пехотного полка, а в августе месяце 1934 года назначен командиром 5-го пехотного Цесовского полка. Затем я был помощником командира Латгальской дивизии и с осени 1936 года по ноябрь месяц 1940 года — командиром Земгальской дивизии.

Повторяю, что с поступлением на службу в кадровые части латвийской армии я разведывательную работу прекратил и никакого отношения к ней не имел.

Вопрос: Однако имели прямое отношение к антисоветской работе. Об этом и показывайте.

Ответ: Латвийская армия с самого начала ее организации и до последнего времени воспитывалась нами в духе ненависти к Советскому Союзу. Даже в 1939 году, несмотря на заключение договора с СССР о взаимопомощи, воспитательная работа в этом направлении не ослабла, а, наоборот, усилилась.

Вопрос: В чем это выражалось?

Ответ: С заключением договора о взаимопомощи между СССР и Латвией и созданием на латвийской территории советских военных баз в нашей армии были введены специальные так называемые «часы собеседования», которые носили резко антисоветский, клеветнический характер и преследовали цель: вызвать у солдат озлобление к Советскому Союзу.

В этих же целях бывший в то время начальник штаба армии генерал РОЗЕНШТЕЙН рассылал командирам частей сводки о ходе военных действий между Финляндией и Советским Союзом явно клеветнического в отношении СССР характера.

Были, очевидно, и другие аналогичные факты, но вспомнить их я сейчас не могу.

Вопрос: Вы уклоняетесь от прямого ответа на поставленный вопрос. Не прикрывайтесь РОЗЕНШТЕЙНОМ. Известно, что и вы лично являлись реакционно настроенным генералом латвийской армии и вместе с другими офицерами до последнего времени принимали деятельное участие в борьбе против Советского Союза. Предлагаем рассказать об этом.

Ответ: Я полагаю, что реакционные элементы бывшей латвийской армии, и главным образом те офицеры, которые не были зачислены во вновь созданный «территориальный корпус», ведут подпольную антисоветскую работу.

Вопрос: Мы вас спрашиваем о конкретных фактах вашей антисоветской деятельности, а не о «предположениях». Вы это понимаете?

Ответ: Понимаю.

Вопрос: В таком случае вам ничего больше не остается, как говорить правду до конца. Начинайте с себя.

Ответ: Должен признаться, что на предыдущих допросах я действительно скрывал от следствия все известное мне о существовании в Латвии антисоветской, заговорщической организации.

Вопрос: Почему вы это скрывали?

Ответ: Во мне были сильны националистические чувства, и я поэтому не хотел выдавать своих единомышленников и сообщников, которые являются участниками заговорщической организации.

Вопрос: Покажите подробно, что это за организация и какое положение занимали в ней вы лично?

Ответ: Я говорю о действующей на территории Латвии антисоветской, военно-офицерской, заговорщической организации, которая объединяет наиболее реакционную часть офицерства бывшей латвийской армии. Большинство из числа известных мне участников этой заговорщической организации в прошлом принимало активное участие в вооруженной борьбе против Красной Армии.

Насколько я осведомлен, организация ставит перед собой задачу — путем вооруженного восстания отторгнуть Латвию от Советского Союза и установить в ней буржуазный строй.

Я лично являлся активным участником этой организации.

Вопрос: С какого времени?

Ответ: С октября месяца 1940 года. Мое вхождение в заговорщическую организацию произошло при следующих обстоятельствах.

Примерно 8-го октября 1940 года генерал Роберт КЛЯВИНЬШ (ныне командующий латвийским «территориальным корпусом») проводил совещание командиров дивизий бывшей латвийской армии в связи с предстоящей передачей военного имущества вновь создаваемому «территориальному корпусу» Красной Армии.

После окончания совещания я возвращался домой вместе с командующим Курземской дивизией генералом СПАНДЕКОМ и командиром Латгальской дивизии генералом КЛИНСОНОМ.

Все мы были в возбужденном состоянии, понимая, что в связи с происходящими событиями остаемся не у дел. По пути между нами происходила беседа именно об этом. У меня было желание более откровенно поговорить в узком кругу о возможных перспективах.

Заметив это, КЛИНСОН предложил зайти в ресторан «Ром» (римская гостиница). «Там, — как выразился КЛИНСОН, — мы поговорим». Я и СПАНДЕК согласились.

Вопрос: И беседовали на виду и в присутствии других посетителей ресторана?

Ответ: Нет. Мы предусмотрительно расположились в отдельном кабинете, предварительно попросив подать нам еду.

В ресторане, в благоприятной интимной обстановке, каждый из нас уже без стеснения, открыто высказывал свое недовольство и озлобление против мероприятий советского правительства.

После краткого, единодушного обмена мнений по этому поводу КЛИНСОН прямо перед нами поставил вопрос о том, что «терпеть такого положения не будем и нужно решительно действовать».

Для меня и генерала СПАНДЕКА было совершенно ясно, что КЛИНСОН имеет в виду организовать реакционное, недовольное советской властью офицерство бывшей латвийской армии для борьбы против вновь установившегося в Латвии государственного строя. КЛИНСОН тогда же ориентировал нас о том, что некоторые шаги в этом направлении уже проведены.

Вопрос: О чем именно он информировал вас?

Ответ: КЛИНСОН рассказал, что у нас имеются единомышленники и среди «молодого» офицерства. Попутно с этим он сообщил нам, что к нему обратились представители «объединения офицеров, окончивших латвийское военное училище» (фамилии не упомянул) с просьбой взять на себя инициативу по созданию военно-офицерской организации, которая бы подготовила в Латвии вооруженное восстание против Советов с целью захвата власти в свои руки.

Вопрос: Чем объясняется то, что представители «объединения офицеров, окончивших латвийское военное училище» обратились по этому поводу именно к КЛИНСОНУ?

Ответ: Это объясняется тем, что КЛИНСОН пользовался большим авторитетом среди реакционной части «молодого» офицерства бывшей латвийской армии. В 1919 году КЛИНСОН был организатором, а впоследствии руководителем латвийского военного училища, курсанты которого принимали активное участие в вооруженной борьбе против частей Красной Армии. Сам КЛИНСОН за личное активное участие в борьбе против советских войск был награжден латвийским правительством боевым орденом «Лачплесис».

Приняв предложение «молодых» реакционных офицеров, КЛИНСОН взял на себя руководство подпольной антисоветской военно-офицерской организацией в Латвийской ССР. Об этом рассказал мне и СПАНДЕКУ лично КЛИНСОН.

Вопрос: Только ли об этом информировал вас КЛИНСОН?

Ответ: Нет. КЛИНСОН говорил, что перед нами стоит задача подготовить «территориальный корпус» для использования его в качестве вооруженной силы заговорщической организации. В этих целях, продолжал КЛИНСОН, в частях корпуса необходимо создать свои ячейки.

Далее КЛИНСОН информировал нас о том, что такие ячейки ему уже удалось создать в Цесисской дивизии и что соответствующая подготовительная работа проводится в Тукумской дивизии (фамилии участников ячеек он не назвал).

На мое и СПАНДЕКА замечание КЛИНСОНУ, что силами только одного «территориального корпуса» мы ничего сделать не сможем, он ответил, что предпринимает меры для получения соответствующей помощи от одной европейской державы.

Вопрос: О какой державе шла речь?

Ответ: КЛИНСОН говорил, что наиболее существенную помощь мы сможем получить от правительственных кругов Германии, ибо она не оставила своих притязаний на Прибалтику. Что же касается ее договора о дружбе с Советским Союзом, то он заключен не по любви, а из-за выгоды. КЛИНСОН высказал нам свое мнение о том, что как только Германия закончит войну с Англией, то она начнет военные действия против Советского Союза.

Вопрос: Каким образом мыслилось установить связь с правительственными кругами Германии?

Ответ: КЛИНСОН решил обратиться в немецкое посольство в Риге для того, чтобы они оказали содействие в установлении связи с находящимся в Берлине бывшим латвийским военным атташе Латвии в Германии, невозвращенцем полковником ПЛЕНСНЕРОМ. КЛИНСОН рассчитывал через ПЛЕНСНЕРА узнать мнение германского правительства.

Тогда же мы договорились, что я и СПАНДЕК по возвращении к местам службы приступим к вербовке антисоветски настроенных офицеров в нашу организацию. Последним, в свою очередь, будет поручено группирование вокруг себя реакционного офицерства и распространение в «территориальном корпусе» различных антисоветских измышлений.

Мы решили ограничиться пока этим, а в дальнейшем, в зависимости от обстановки, новым участникам организации дать дополнительные указания. Главной задачей того периода было распространение слухов, что советская власть в Латвии является временной, что вскоре в Латвии будет восстановлен прежний государственный строй. Наряду с этим участники нашей организации должны были муссировать версию о неизбежном поражении Советского Союза в предстоящей войне с Германией.

Вопрос: Кто конкретно был привлечен в заговорщическую организацию лично вами?

Ответ: В Двинске я вовлек в организацию командира 10-го полка Земгальской дивизии полковника СКУЕНША и командира 11-го полка этой дивизии полковника АБЕЛИТИСА. Антисоветские настроения этих лиц я хорошо знал по совместной службе в дивизии и поэтому дал им указания в свете тех задач, которые поставил передо мною КЛИНСОН.

Особую озлобленность против советской власти проявлял СКУЕНШ, который в период 1919—1920 гг. являлся руководителем белолатышской части, оперировавшей против Красной Армии. За активное участие в вооруженной борьбе против советской власти СКУЕНШ был награжден латвийским правительством двумя боевыми орденами «Лачплесиса». С ликвидацией латвийской армии он был уволен с военной службы.

Вопрос: Как долго вы пробыли в Двинске?

Ответ: В Двинске я находился недолго и 2-го ноября вернулся обратно в Ригу, а 4-го ноября уже был уволен со службы из армии. Спустя несколько дней после этого ко мне на квартиру явился КЛИНСОН.

Вопрос: Откуда он узнал о вашем возвращении в Ригу?

Ответ: Полагаю, что о моем прибытии в Ригу КЛИНСОН узнал в связи с вышедшим приказом об увольнении меня из армии.

Вопрос: С какой целью он посетил вас на квартире?

Ответ: Для ориентировки меня о делах нашей организации КЛИНСОН информировал меня о том, что он установил связь с начальником снабжения «территориального корпуса» генералом ДАЛБЕРГСОМ, начальником артиллерии этого корпуса генералом ДАННЕБЕРГСОМ, бывшим начальником авиации латвийской армии генералом ИНДАНСОМ и начальником штаба дивизии «территориального корпуса» полковником РОЗЕНТАЛЕМ и вовлек их в заговорщическую организацию.

Кроме того, КЛИНСОН сообщил мне, что он посетил германское посольство и вел переговоры с секретарем миссии о содействии нашей организации в установлении связи с ПЛЕНСНЕРОМ.

Вопрос: Нужно полагать, что КЛИНСОН ориентировал вас и о результатах этих переговоров. Так?

Ответ: Да. КЛИНСОН мне рассказал, что секретарь посольства сперва не хотел его принимать, опасаясь провокации, но впоследствии согласился принять от него письмо для передачи ПЛЕНСНЕРУ.

Вопрос: Что это было за письмо?

Ответ: В своем письме к ПЛЕНСНЕРУ КЛИНСОН подробно сообщал о созданной им антисоветской заговорщической организации в Латвии и просил связаться с немецкими правительственными кругами, чтобы узнать их точку зрения об этом и может ли организация рассчитывать на вооруженную помощь со стороны Германии.

Через некоторое время КЛИНСОН снова явился в посольство и получил ответное письмо, в котором ПЛЕНСНЕР сообщал, что ему удалось связаться с представителями германского правительства. ПЛЕНСНЕР указывал, что ему обещали в дальнейшем оказать помощь организации, но все будет зависеть от международной обстановки.

Наряду с этим ПЛЕНСНЕР рекомендовал продолжать начатую нами работу «по овладению территориальным корпусом». Это означало, что мы должны и в дальнейшем создавать в «территориальном корпусе» ячейки нашей заговорщической организации.

Вопрос: Не скажете ли вы, у кого в данное время хранится письмо ПЛЕНСНЕРА на имя КЛИНСОНА?

Ответ: Это письмо, как информировал меня КЛИНСОН, было им же уничтожено в помещении германского посольства в Риге. Это было сделано по настоянию секретаря посольства.

В свою очередь я проинформировал КЛИНСОНА о том, что мною лично в Двинске были завербованы в организацию СКУЕНШ и АБЕЛИТИС.

Больше никаких разговоров межу мной и КЛИНСОНОМ не было.

Вопрос: Не хотите ли вы сказать, что на этом и прекратилась ваша связь с заговорщической организацией.

Ответ: Нет. Я просто неточно ответил. Я имел в виду сказать, что между мной и КЛИНСОНОМ не было других разговоров при встрече у меня на квартире. В дальнейшем же я продолжал поддерживать связь с участниками нашей организации.

Так, например, в начале декабря месяца 1940 года я принял участие в нелегальном сборище руководящих участников заговорщической организации, которое происходило на квартире генерала ДАННЕБЕРГСА, ныне являющегося начальником артиллерии «территориального корпуса».

Вопрос: Какой характер носило это сборище?

Ответ: Это было первое организационное совещание руководящих участников нашей заговорщической организации. На совещании каждый из присутствовавших информировал о проделанной им работе на местах. После этого руководивший совещанием КЛИНСОН предложил офицерам частей установить связь с местными айзсаргами. Одновременно он ориентировал участников совещания о том, что члены нашей организации из Цесисской дивизии уже установили контакт с айзсаргами.

Присутствовавшему на этом совещании генералу ИНДАНСУ было предложено установить связь с айзсаргами города Риги.

Вопрос: Располагают ли айзсарги скрытым оружием?

Ответ: Не знаю. Предполагалось, что в случае необходимости айзсарги получат оружие из интендантских складов «территориального корпуса». В этом должен будет оказать содействие участник нашей заговорщической организации генерал ДАЛБЕРГС, который, как я уже показал выше, является начальником снабжения «территориального корпуса».

Вопрос: Кто еще из участников заговорщической организации кроме вас, КЛИНСОНА и ИНДАНСА присутствовал на этом нелегальном совещании?

Ответ: На нелегальном совещании руководящих участников нашей заговорщической организации, состоявшемся на квартире у ДАННЕБЕРГСА, кроме меня присутствовали:

1) генерал КЛИНСОН — бывший командир Латгальской дивизии;

2) генерал ДАЛБЕРГС — начальник снабжения «территориального корпуса»;

3) генерал ИНДАНС — бывший начальник авиации латвийской армии;

4) генерал ДАННЕБЕРГС — начальник артиллерии «территориального корпуса»;

5) полковник ПУКСИС — командир кавалерийского полка «территориального корпуса»;

6) полковник РОЗЕНТАЛЬ — начальник штаба дивизии «территориального корпуса»;

7) полковник АБЕЛИТИС — в последнее время служил в Цесисской дивизии, который был завербован в организацию лично мною;

8) полковник БАЛОДИС — офицер Цесисской дивизии.

Кроме перечисленных мною лиц, на совещании присутствовали другие участники нашей организации — представители разных частей «территориального корпуса», но фамилий их я не знаю.

После окончания совещания на квартире у ДАННЕБЕРГСА остались: я — БАХ, КЛИНСОН, ИНДАНС, ДАЛБЕРГС и ДАННЕБЕРГС.

ДАЛБЕРГС сообщил нам, что он разговаривал с начальником штаба «территориального корпуса» генералом УДЕНТЫНШЕМ, которому сообщил, что «офицеры организовываются для борьбы против советской власти в Латвии и что во главе этого стоит генерал, отстраненный от службы в «территориальном корпусе».

УДЕНТЫНШ, как заявил ДАЛБЕРГС, одобрил наши действия и посоветовал проинформировать об этом командира «территориального корпуса» генерала Роберта КЛЯВИНЬША.

Тогда же мы поручили КЛИНСОНУ лично связаться с КЛЯВИНЬШЕМ и просить последнего, чтобы он взял на себя руководство организацией.

Вопрос: Какие у вас были основания обращаться к КЛЯВИНЬШУ с подобным предложением, не зная его отношения к организации?

Ответ: УДЕНТЫНШ, очевидно, не случайно рекомендовал нам обратиться к генералу КЛЯВИНЬШУ, а именно потому, как мы полагали, что он уже осведомлен о существовании и деятельности нашей организации.

Должен сказать, что ДАЛБЕРГСУ было поручено полностью проинформировать УДЕНТЫНША о планах нашей заговорщической организации и предложить ему примкнуть к нам.

Вопрос: Каковы результаты этих переговоров?

Ответ: Не знаю, так как вскоре, т.е. во второй половине декабря 1940 года, я уже был арестован. Поэтому больше ничего об этой организации не знаю.

Вопрос: Верно ли это?

Ответ: Да, это верно. О военно-офицерской организации я больше ничего не знаю. Однако мне известно о существовании в Латвии еще одной антисоветской, националистической организации, объединяющей айзсаргов и реакционное студенчество.

Вопрос: Откуда вам об этом известно?

Ответ: О существовании в Латвии антисоветской националистической организации из числа айзсаргов и реакционного студенчества мне стало известно приблизительно 17-го или 18-го декабря 1940 года, то есть буквально за несколько дней до моего ареста. Сообщил мне об этом брат бывшего премьер-министра Латвии Карл БЛОДНЕК, с которым я работал последнее время на рижском судостроительном заводе Наркомречфлота СССР.

Вопрос: Почему БЛОДНЕК вам рассказал об этом? Что было у вас общего с ним?

Ответ: В прошлом Карл БЛОДНЕК являлся моим школьным товарищем, к тому же он хорошо знал о моих антисоветских настроениях. Поэтому он и поделился со мной о существовании антисоветской организации.

Вопрос: Что именно БЛОДНЕК сообщил вам об этом?

Ответ: БЛОДНЕК мне сказал, что его брат Адольф БЛОДНЕК, состоящий в последнее время на службе в рижском отделении международного общества спальных вагонов, возглавляет антисоветскую националистическую организацию айзсаргов и реакционного студенчества. Больше ничего БЛОДНЕК мне не сообщил.

Вопрос: Известны ли вам участники этой антисоветской организации?

Ответ: Нет. БЛОДНЕК мне назвал только своего брата Адольфа как руководителя этой организации. О принадлежности других лиц к этой организации он мне ничего не говорил.

Допрос начат в 13 час. 00 минут.

Прерван в 3 час. 25 минут.

(Перерыв с 16 часов 45 минут до 20 часов 30 минут.)

Протокол читал, все записано с моих слов и на понятном мне русском языке правильно.

Ж. БАХ

Допросили:

пом. начальника следчасти НКГБ СССР

капитан государств. безопасности РОДОС,

нач. 6 отд. 2 отдела следчасти НКГБ СССР

мл. лейтенант государств. безопасности РАЙДЕС

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 206. Л. 203—232. Подлинник. Машинопись.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация