Личный Архив А.Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

Документ №4

Очерк А.Н. Яковлева «10 рассказов об Америке», подготовленный для публикации в литературно-художественном журнале «Стрелка»


Осень 1959 г.

 

Снова на родной земле. Позади месяцы напряженной работы, волнующих встреч, порой неповторимых впечатлений, сотни бесед, дискуссий и нередко жарких споров. Позади страна удивительных контрастов и потрясающих парадоксов, умных машин, смелой инженерной мысли, больших ученых и богатого искусства, страна с талантливым и миролюбивым народом.

...ТУ-104 доставил нас в Копенгаген почти за 2 часа. Но до Нью-Йорка добирались более 15 часов. Взволнованные, в пути пытались представить встречу в США, предугадать события. А вдруг!?

Никаких вдруг. Все оказалось обыденнее, проще. Встретили нас представители Межуниверситетского комитета, специально созданного для советско-американского обмена, комитета дружественных отношений с зарубежными студентами и чиновник госдепартамента, вручивший нам карту Соединенных Штатов с обозначением мест, запрещенных для нашего посещения.

Нью-Йорк. Небоскребы и – грохот поездов подземных и подвесных дорог, вой сирен полицейских машин, скрип тормозящих автомобилей. Красочная реклама и – улицы, покрытые толстым слоем грязи, смешанной с обрывками газет... Вместе с тремя товарищами здесь, в Колумбийском университете, мне предстояло жить и учиться.

 

В общежитии и на лекциях

 

Нас поселили в одном из зданий общежития. С соседями по этажу, американскими студентами и аспирантами, познакомились быстро. Скажу сразу: за все время учебы мы чувствовали неизменно дружеское отношение к нам, советским студентам, искренний и здоровый интерес к Советскому Союзу.

Американские студенты обладают хорошим чувством юмора и готовы смеяться всегда, везде. Однако многие смеются над всем. Это нас поражало. Мы часто вместе смотрели кинофильмы о человеческом горе и страданиях. И странно было слышать смех, а порой цинические замечания. Я был свидетелем, когда смеялись над картинами гибели детей, женщин и стариков в атомном смерче Хиросимы или уничтожения тысяч солдат под Дюнкерком.

– Что вы находите здесь смешного?

– Так это ж фильм, – отвечали они.

Помню телевизионную картину о битве под Сталинградом. Можно было видеть, как нацистские стервятники расстреливали детей, бомбили дома мирных жителей. Некоторым зрителям это казалось смешным.

Но верхом бесстыдства были комментарии к фильму. Когда с горящего моста падали в воду дети и матери, комментатор хранил молчание. Но как только наши войска разбили немецкую армию и колонны пленных вояк, одетых в награбленные валенки, полушалки и полушубки, потянулись на Восток, он злобно зашипел:

– Смотрите, смотрите, каковы русские. Они не соблюдают Женевскую конвенцию об отношении к военнопленным. Смотрите, как плохо одеты немецкие солдаты.

Даже студенты, настроенные на веселый лад, были возмущены. Один из них сказал:

– Вы знаете, как правило, телевизионная комната пуста, но сегодня пришли многие. Это вызвано огромным интересом к вашей стране. Верьте, простые люди Америки никогда не забудут подвиг советского народа и никакие «комментарии» не вытравят эти чувства.

...Комнаты общежития небольшие, удобные, но очень дорогие. Это в большой степени определяет и поведение отдельных студентов, которые не хотят признавать ничего, кроме своих удобств.

По утрам, например, один из студентов вставал в коридоре и кричал на все общежитие приятелю Джо на следующий, четырнадцатый этаж, – кричал, пока этот Джо не проснется, хотя подняться к нему не заняло бы и минуты. Каждый конец недели группы загулявших студентов приходили домой в три-четыре, а иногда в пять утра. Как правило, эти часы были наиболее шумным временем суток. Компания шла в душ, и там начинался «концерт» – проба сил в хоровом искусстве, мяуканье, лаянье... Так продолжалось около часа. Все на этаже просыпались и возмущались, но молчали. Когда мы пытались выяснить причины такой странной «предупредительности», нам отвечали:

– Да, нехорошо. Но это личное дело каждого. Они не дерутся, не убивают, не оскорбляют. Кроме того, они платят большие деньги за общежитие, поэтому чувствуют себя хозяевами и не хотят ничем стеснять себя. Стоит сделать замечание, как студенты могут уйти на частную квартиру, что совсем невыгодно владельцам общежития. В этом все дело.

Первое время мы поражались, что на лекциях курят и нередко сидят, задрав ноги на спинки переднего сидения, перебивают профессора и так далее. Познакомившись поближе со студентами, мы пробовали по-дружески пожурить их.

– Как хочу, так и сижу, – ответил один из них. – Я заплатил за учебу последние деньги, которые имела наша семья. Если бы наше правительство платило за учебу, как это делает ваше правительство, я бы вел себя смирнее вас.

Однажды на приеме у президента университета Кирка1 в честь группы советских ученых мы познакомились с основателем Русского института профессором Робинсоном2. Профессор высоко отозвался о прогрессе нашей страны и усилиях советских людей. Вскоре мы пошли на его лекцию «Россия в XX столетии», на которую были приглашены богатые, влиятельные люди Нью-Йорка, так называемые «друзья библиотеки». Здесь «профессор» показал свое истинное лицо. Он построил свое сообщение на личных впечатлениях, так как был в Советском Союзе не один раз.

В 1927 году самое сильное впечатление на тогда еще сравнительно молодого Робинсона произвела представительница, по его словам, «самой старой профессии – проститутка». Когда она поглядывала в его сторону, вошел «пьяный пролетарий» и, указывая на женщину, крикнул: «Буржуйка, тебя надо реквизировать».

Был профессор и в 1957 году. Да, кое-что изменилось. В Киргизии, например, построен театр, почти такой же, как американский Метрополитен-опера. И вот сидят, мол, киргизы в папахах и халатах и слушают оперу о Ленине.

Конечно, любой честный человек увидел бы в этом факте пример удивительных изменений в жизни народов Средней Азии. Но дамы и джентльмены встретили это сообщение дружным смехом. Им, видите ли, странно, что отсталые, по их мнению, народы Востока могут слушать оперу. Этот самодовольный, с большой примесью расизма, смех как нельзя лучше характеризовал отношение определенной части американцев к другим национальностям как к представителям более низкой – физически, интеллектуально и духовно – расы. Недавний опрос показал, что 53 процента американских семей недовольны своими соседями по различным причинам: «иностранцы», «другая раса», «грязные», «принадлежат к низшему социальному классу».

Лекция Робинсона служит одним из многочисленных примеров, как обдуманно и бесчестно извращается все, что касается Советского Союза. Профессор Робинсон хорошо знает нашу страну, занимаясь Советским Союзом чуть ли не со времен революции. Однако он не нашел ни одного доброго слова о советском народе, его идеях и стремлениях, результатах его титанических усилий по строительству нового общества.

В средство самой злобной пропаганды против нашей страны превращены многие лекции и доклады не только специалистов по русским делам. Мне пришлось присутствовать на уроках по общественным дисциплинам в средних школах. На уроке истории в одной из школ города Мэдисона (штат Висконсин) ученики слушали пластинки с записями речей различных государственных деятелей. Содержание выступлений, их комбинация, тон, направление, а также мрачная, на манер гитлеровских маршей, музыка звали к одному – к борьбе против коммунизма и Советского Союза.

– Я согласен с вами, что очень вредно, чрезвычайно опасно вмешивать детей с ранних лет в политику и настраивать их против другого народа, который, в сущности, не сделал нам, американцам, ничего плохого, – сказал учитель после урока. – Но ничего нельзя сделать. Это обязательное требование сверху.

Когда в другой школе, после ссылок учителя на требования сверху, я пытался напомнить моим собеседникам, что, согласно официальной пропаганде, американская школа независима от правительственных органов, преподаватель посмотрел на меня с плохо скрытым сожалением.

– А вам известно, – сказал он, – что государственный департамент регулярно рассылает специально подготовленные материалы для школ по текущим событиям, которым учителя обязаны следовать?

Нам это было известно. Мы читали такие листки госдепартамента, главной целью которых является забить головы детей разной чепухой о Советском Союзе.

Постепенно мы перестали удивляться полному отсутствию правильных, объективных знаний о нашей стране, о жизни советского народа, его героическом подвиге во имя всего человечества, его целях и будущем. Но каждый раз, присутствуя на лекциях или уроках, мы невольно задавали себе вопрос: «Существуют ли границы бесстыдства у тех, кто злонамеренно и каждодневно вбивает в головы доверчивых американцев заведомую ложь, небылицы и несусветную чушь?»

Я помню урок русской истории в университете Бёрлингтона (штат Вермонт). Он был олицетворением крайнего невежества. Достаточно сказать, что причины нашей революции и строя выводились из факта татаро-монгольского нашествия.

Студенты этого же университета, в общем-то любознательные и добродушные парни и девчата, спрашивали, например, по какому признаку партийные организации в Советском Союзе «подбирают жен для молодых людей». Или: «Нужно ли спрашивать комиссара, если вы хотите съездить в гости к родственнику в соседний город или деревню?» Да что там студенты, последний вопрос задал мне профессор политических наук университета в Новом Орлеане.

Профессор русской литературы Колумбийского университета Матчусон3 считается одним из видных авторитетов в этой области. Наслышавшись о его объективности от американских студентов, я пошел на лекцию, посвященную книге Шолохова «Тихий Дон». За сорок пять минут, отведенных на произведение, профессор «сумел» рассказать об истории политической борьбы в Советском Союзе, о всех изданиях книги, вставках и дополнениях, о культе личности, о политике партии в области искусства. Все, разумеется, преподносилось в предвзятом, извращенном виде. Упомянув скороговоркой героев, Матчусон сказал, что содержанием книги является процесс превращения Кошевого из Мишки в Михаила. На этом анализ романа такого большого писателя был закончен.

Даже выставка в Колумбийском университете, посвященная русской литературе, была использована для пропаганды антисоветских книг и грязной белоэмигрантской макулатуры. Различные издания, листовки, газеты были собраны со всего света, но только не из Советского Союза. На стенд о современной русской литературе попал один Пастернак.

 

На дискуссии

 

Как-то раз попали на дискуссию между Колумбийским и Оксфордским университетами. Темой дискуссии было: «Примут ли США русскую систему образования?» С каждой стороны участвовали по двое. Хозяева, принимавшие гостей из Англии, защищали тезис, что необходимо принять советскую систему, сделав ряд исправлений. Англичане доказывали обратную точку зрения. Наши друзья-студенты заверяли, что спор этот схоластический, просто тренировка в ораторском искусстве. На самом деле дискуссия была открыто политическая, во многих случаях носила клеветнический характер по отношению к нашей стране. Один из представителей Оксфорда, для убедительности заверив слушателей, что он был в Советском Союзе, заявил, что каждому учителю в СССР вручается специальная политическая книга, которой он обязан следовать вне зависимости от предмета преподавания. Далее он сообщил, что в каждом классе советской школы учится по девяносто человек и так далее. После его выступления мы познакомились с этим «знатоком» нашего образования и задали ему три вопроса:

1. Как называется упомянутая им книга?

2. В какой школе он видел по девяносто человек в классе?

3. В каких городах Советского Союза он был?

Под смех американских студентов он сказал, что не помнит таких деталей. Затем, улучив удобную минуту, он подошел к нам и попросил извинения, добавив при этом, что он не знал о нашем присутствии, иначе он не вел бы себя подобным образом.

Чтобы закончить рассказ о дискуссии, приведу еще один запомнившийся мне момент спора. Представитель Оксфорда начал доказывать, что лучшее образование – это традиционное образование и лучшая система – это традиционная система. Американец ответил:

– То, что у вас в Англии считается традициями, у нас – предрассудками. Вы, англичане, привыкли смотреть снисходительно со своего континента на остальные земли как на окружающие вас острова и не хотите замечать ничего нового.

Надо сказать, что англичанин в долгу не остался:

– Что же, если вам, американцам, нравится русская система, то поддерните штаны и догоняйте. Кстати, вам не привыкать за последнее время.

 

Исповедь

 

Профессор говорил с большой печалью и раздумьем.

– В наше время, может быть, даже при жизни целого поколения, невозможно оценить все значение советского Спутника. Надо знать психологию среднего, в общем, весьма практичного американца, надо помнить о всем потоке грязи и клеветы, который лился на вашу страну, чтобы понять всю глубину воздействия Спутника на все стороны отношений между народами всего мира и даже на внутреннюю жизнь США. Спутник показал не только ваши достижения во всех областях деятельности общества и утвердил жизнеспособность и творческую силу системы социализма даже в умах самых упрямых и неверующих. Он сильнее всех речей и книг обнажил пороки нашей системы.

Мы вдруг словно проснулись после долгой спячки и обнаружили, к удивлению для себя и всего мира, что наше образование никуда не годится, что подготовка научных кадров из рук вон плохая, что теоретическая разработка многих важнейших проблем современной науки зиждется на сомнительной основе и что мы попросту отстали. Необходимо понять, что Спутник – первое в истории поражение нашей страны. Не привыкшие к событиям подобного рода, мы поначалу растерялись, но сейчас стали потихоньку собираться с мыслями и, пожалуй, приходим к одному, на наш взгляд, важному выводу: что-то неладно и что-то надо делать!

– Вы скажете мне, что вывод не такой уж определенный, – продолжал мой собеседник. – Но поверьте, мы найдем в себе силы и постараемся не отстать от вас.

Мне оставалось только пожелать ему доброго пути и всяческих успехов.

Эта своеобразная исповедь профессора весьма характерна для нынешних умонастроений многих американцев, думающих о судьбах своей страны, ее прошлом и будущем. Впрочем, можно и сейчас встретить беззаботных бодрячков, которые относят Спутник к категории исторических случайностей. Но таких единицы, и им мало кто верит.

Многим специалистам по раздуванию «холодной войны» сейчас куда труднее сеять страх и вражду между народами обеих стран. Они вынуждены искать какие-то обходные пути, так как прежние методы вызывают иногда равнодушие, подчас протест, а чаще всего просто насмешку. Стоило однажды появиться объявлению о предстоящей лекции о «русском империализме», как буквально через полчаса на объявлении появилась броская, крупная надпись: «Нет уж, хватит, я лучше пойду в пивную».

На дискуссии, посвященной целям руководства США миром, возложенного якобы на эту страну капризом истории, один из ораторов стремился доказать невинные, бескорыстные цели американской внешней политики.

– Каждый из нас, – вещал оратор, – кто прямо участвовал в войнах или служил в армии, знает, что делал он это из чистых и благородных побуждений.

– Правильно, – ответил ему один из участников собрания. – Служба в армии во время Второй мировой войны дала мне возможность закончить колледж (дело в том, что людям, прослужившим в армии, и участникам войн военное министерство платит за учебу в университете). После участия в корейской войне я получил степень магистра. Сейчас у меня нет денег, чтобы заплатить за учебу для получения докторской степени. Но если будет новая война и я останусь жив, то наверняка буду доктором. А в остальном мои цели были, конечно, самые бескорыстные, – добавил он под смех присутствующих.

 

Княгиня Ольга

 

Спутник загнал в тупик официальную американскую пропаганду, из которого она не может выбраться до сих пор. Он смутил умы многих упрямых, колеблющихся и неверящих, влил новые силы в друзей свободы и демократии. Спутник перепутал карты даже русской белой эмиграции. Новое поколение молодежи, родившейся за рубежом, почти полностью отшатнулось от идей и дел своих родителей. Княгиня Ольга с нескрываемой иронией и даже злобой говорила нам о русской белоэмиграции.

– Они много сделали, чтобы извратить представление о Советском Союзе. Клеветали, лгали, подтасовывали. Для нас, нового поколения, смешно и горько смотреть на их старческую игру в императорский двор, лейб-гвардию и все другие атрибуты царского двора. Сходите на любое заседание эмигрантского правительства и вы убедитесь, что ваши отцы сделали абсолютно правильное дело, выгнав наших отцов из России.

– А мы в этом не сомневаемся.

– Нет, это нужно увидеть своими глазами. Ведь девяносто девять человек из ста, если не все, – интеллектуальные импотенты, ископаемые. Мы радуемся прогрессу, мы благодарны советскому Спутнику, он сделал нас людьми здесь, в Америке. После Спутника на нас стали смотреть с уважением, а многие молодые люди, по происхождению из России, получили стипендии и направлены учиться на математические, физические и другие факультеты, связанные с техникой. Видите, в тяжкие дни нашей жизни здесь, в изгнании, на помощь нам пришла наша родина, которую мы проклинали и которой мы мстили, народ, который мы так много чернили. Мама внушала мне, что я должна помнить об особняках в Москве и Петербурге. Я скажу вам, что была бы беспредельно рада, если бы я могла себя чувствовать равной со всеми там, среди моего народа. Не только я думаю так. Многих после Спутника потянуло на родину, которой они еще и не видели. Но мы понимаем наше историческое бесчестье: клеветать и плевать на страну, когда ей было трудно, и стремиться туда, когда она доказала всему миру благородство идей и грандиозность свершений.

 

Парад скелетов

 

После нескольких лет относительного равнодушия сейчас в стране начинается подъем движения за запрещение испытаний атомного оружия. Пока бомбы взрывались где-то далеко, на каких-то там островах, и причиняли вред каким-то другим народам, американцы в массе своей молчали. И вдруг беда пришла в их дом. Пища, и прежде всего молоко, рыба и некоторые другие продукты, оказались зараженными атомной радиацией! Участились случаи заболевания крови у детей. Страна загудела, словно встревоженный улей. Недавно группа видных политических и общественных деятелей США выступила с воззванием, в котором, в частности, говорится:

«Что еще, кроме сумасшествия, может быть в наших надеждах на безопасность, основанных на ужасе?

Что еще, кроме сумасшествия, может быть в нашем образе мыслей, что перевооруженная Германия с атомным оружием является шагом в направлении мира?»

Американской пропаганде сейчас уже мало помогают ссылки на мнимую «угрозу красных». Простые люди требуют прекратить испытания и не хотят слушать никаких оправданий. Создана организация для борьбы за разумную атомную политику. Возникают местные комитеты, ставящие своей целью понудить правительство прекратить атомные испытания. Созываются митинги, издаются листовки, собираются подписи. В процессе борьбы за прекращение испытаний ядерного оружия ее участники постепенно начинают связывать этот вопрос с общей задачей борьбы за мир.

Однажды на собрании, посвященном борьбе за здравую политику в атомных вопросах, один из ораторов выступал за мир, необходимость дружбы народов и сотрудничество между странами.

– Конечно, я верю: в случае войны победа будет на нашей, американской стороне. Но лучше договориться без войны, – закончил он свою речь.

Следующий выступающий был краток. Он сказал буквально следующее:

– Я тоже убежден в нашей «победе». Я даже вижу будущий парад победы. Представьте себе прекрасный солнечный день, благоухающий, природу, дарованную нам свыше, и парад победителей на Пятой авеню. Только он, впервые в истории, состоится без зрителей. Каждый окажется среди марширующих, ибо это будет парад скелетов. И ушел с трибуны.

Сначала – гробовое молчание, а затем – дружные аплодисменты.

В американском народе растет убеждение в необходимости практических действий в пользу мира. Многие начинают понимать, – правда, медленно и с трудом, – что главные противники разрядки международной напряженности живут в этой стране. Ширится вера в миролюбие и дружественные намерения советского народа и его правительства. Так постепенно уходит почва из-под ног тех, кто до сих пор правдами и неправдами, не останавливаясь ни перед какими средствами, в паническом испуге перед растущей симпатией американцев к нашей стране, пытается сохранить отравленную обстановку, продолжает запугивать и призывает к неверию. Трудные, очень трудные времена наступили для пропагандистов «холодной войны».

 

Нудисты

 

На Бродвее, на углу 116-й улицы, стоял на стуле человек лет шестидесяти и, размахивая американским флагом, что-то горячо говорил группе прохожих.

Мы подошли. Старик в своей не очень связной речи убеждал слушателей, что все несчастья этого грешного мира начались с фигового листка, которым человек начал прикрывать свое бренное тело. Потом человек закрылся почти полностью и таким образом отгородился от внешнего мира. Своей одеждой он прикрыл свои телесные и духовные недостатки, свои преступления и нечистую совесть. Человек стал лжив и корыстен, злобен и развратен. И всему виной – одежда. Вывод? Долой одежду. Если человек хочет восстановить взаимное доверие – долой одежду.

Старик не одинок и не сумасшедший. Сторонники этой теории называют себя нудистами. Где-то в Калифорнии в специальном лагере регулярно собираются люди, мужчины и женщины пытаются доказать «практические преимущества и высокую нравственность» возврата к образу жизни предков. В кинотеатрах страны идет специальный фильм «Элизия» о жизни нудистов в лагере.

– Это плохо, но это свобода, – говорили нам американцы.

Здесь на каждом шагу можно встретить подобные проявления «свободы». В последнее время кинозалы страны наводнены так называемыми фильмами-ужасами. То скелет загоняет людей в бак с соляной кислотой; то паук, ворвавшись в город, уничтожает детей, стариков и женщин; то является в один из замков существо с головой в руке и начинает уничтожать все живое; то молодая и красивая женщина обнаружила голову своего любовника в шкатулке для драгоценностей; то ученый, уколовшись о кость древней ископаемой рыбы, сам превращается в доисторическое животное и, конечно, принимается за уничтожение людей.

В ряде городов установлены специальные машины-автоматы, около которых часами стоят подростки и внимательно смотрят в специальные отверстия порнографические фильмы. Даже многие американцы признают, что это ближе к преступлению, чем к свободе.

Книжный рынок США заполнен порнографической литературой, которая продается по сходной цене. Простой человек не может купить серьезную книгу, ибо она стоит баснословно дорого (в десять-пятнадцать раз дороже, чем у нас). Но желающие могут найти несколько центов, чтобы купить какой-либо порнографический журнал.

Да, горький осадок оставляет «американская свобода», о которой так много трубят платные пропагандисты американского образа жизни.

– Свобода, – задумчиво, неторопливо рассуждал мой собеседник, водопроводчик из Нью-Йорка, – красивое и великое слово, связанное с эпохами расцвета человечества и делами его величайших сынов. Греция, французские революции, отцы нашего государства – Линкольн, Вашингтон, Джефферсон, волна русских революций и Ленин... Но мы, американцы, – деловые люди. С годами те, кто сосредоточил власть в своих руках, приспособили слово «свобода» к своим целям и заставили его служить бизнесу.

– Свобода... Я, например, ненавижу «боевики», киноужасы и могу выпустить свой, по моему мнению, человечный фильм, который будил бы в людях благородство и честность. Я могу... но не могу, ибо для этого мне потребуется два-три миллиона долларов. А если бы свершилось такое чудо и я стал бы обладателем указанной суммы, в моем сознании наверняка исчезли бы бескорыстные порывы честно служить людям, и я бы, вероятно, выпустил еще один фильм с ужасами, чтобы зашибить сотню-другую тысяч долларов. Так всюду. Свобода – для людей, имеющих деньги, и слово, пусть звучное и благородное, но лишь слово – для остальных.

 

Кто украл людское счастье?

 

Когда вы идете по вечернему Нью-Йорку и смотрите на сверкающие огнями рекламы, танцующие в каком-то исступлении свой дьявольский танец, на яркие витрины магазинов, на людей, прогуливающихся по улицам, на бесконечные вереницы машин, вас охватывает глубокое раздумье. Как же так, в богатейшей стране мира, населенной талантливым и трудолюбивым народом, стране, имеющей исключительные природные условия – прекрасный климат и богатые недра, – в этой стране кто-то взял да и украл людское счастье.

Когда меня спрашивали американцы, какие лица я больше всего встречаю, я отвечал: озабоченные. Пройдите по любой авеню или улице Нью-Йорка, посмотрите на лица прохожих, зайдите в кафетерии, где питаются американцы, поговорите с людьми, и у вас останется ощущение глубокой печали и озабоченности, которые преследуют людей.

...Улица Бавери издавна считается улицей безработных. Нельзя без волнения смотреть на огромную очередь людей, ждущих своего счастья. Людей тысячи, а на работу принимаются десятки. Но каждый приходит с надеждой и со своей судьбой. Просто оторопь берет, когда к нам подходит молодой и здоровый мужчина и, стыдливо наклонив голову, просит денег на завтрак.

Безработица – бич трудового человека страны. Но здесь поражало не только это. На фоне человеческих трагедий, число которым миллионы, особенно лицемерными и бесстыдными кажутся взрывы восторга в американской пропаганде, когда безработица падает на несколько тысяч. Как только количество безработных уменьшается, скажем, с 5,5 до 5 миллионов, то вслед за этим появляются хвастливые заявления о «гибких мерах правительства», его «заботе о безработных», статьи в газетах о преимуществах «американского образа жизни». Шум на всю страну, словно исчез последний безработный, словно не стоят в очередях на биржах труда оставшиеся пять миллионов.

Больше того, пропаганда испытывает сейчас на общественном мнении другой трюк. Она пробует убедить людей, что безработные – это лентяи, а также люди, удовлетворенные пособием или имеющие «ограниченные запросы» в жизни. Иногда это удается. Подчас можно слышать от преуспевающего американца:

– Не хотят, вот и не работают.

– А вы попробуйте, – сказал я одному из них, – предложить ваше место какому-либо безработному, и сразу станет ясно: хочет он или не хочет работать.

– Нет уж, – ответил он, – пусть сами о себе заботятся.

Пресса страны не любит писать о безработных. Она полна статей, снимков, рассказов о «счастливой» жизни американцев. Даже на выставку в Москву привезли «типичный для среднего американца дом».

– Типичный или все-таки не типичный? – спрашивали мы студентов, будучи еще в США. Ответы были разные. Но один из них сказал:

– Типичный... для Бронксвилла.

Случай предоставил нам возможность увидеть часть Нью-Йорка, называемую Бронксвиллом. Нас пригласил известный профессор-экономист Гаррис4. Он любезно показал нам весь поселок роскошных особняков, утопающих в зелени красивого парка.

– Дом президента нефтяной компании, этот – бывшего мэра города, направо – известного комика телевидения, тот принадлежит профессору такому-то и так далее.

Но даже здесь, где обитают богатейшие люди города, существует свое разделение. Два клуба. Один для тех, кто может заплатить большие деньги за членство, и другой для людей с более скромным доходом. Две школы. Частная и публичная. Одна – для детей очень богатых родителей, другая для остальных. Внешне все выглядит благопристойно. Каждый имеет формальное право посещать любой клуб и любую школу. Практически все решают деньги.

Каждое утро американцы при встрече вежливо спрашивают друг друга:

– Как вы поживаете?

И часто слышится в ответ.

– Паршиво.

– Почему?

– Нет денег.

Делать деньги – это главное, на чем сосредоточены все мысли американца. Делать деньги – сюда направлены его ум, талант и силы.

В университетском городке Береа, в штате Кентукки, я был свидетелем выдачи карманных денег на неделю всем детям, включая шестилетнюю дочь.

– Деньги – главное, с чем они будут иметь дело всю свою жизнь. Пусть привыкают к деньгам с детства, – объяснил мне отец.

Даже в университетах значительная часть занятий прямо или косвенно подчинена поддержанию и развитию духа бизнеса и наживы. Возьмем, для примера, курс ораторского искусства. Там учат, как лучше и эффективнее пленить аудиторию с первой же минуты выступления, возбудить и привлечь ее на свою сторону, убедить слушателей. Студенты изучают речи всех знаменитых ораторов, начиная с Древней Греции и кончая нынешними днями. Но темами для своих выступлений студенты берут сугубо деловые, практические вопросы: как дешевле купить автомобиль, как дороже продать, как лучше организовать рекламу и так далее. Было одно исключение за год: наш советский студент выступил с речью: «Что вы знаете о Юлиусе Фучике?»

Многие американцы, даже прилично зарабатывающие, редко ходят в театр, кино, почти не посещают музеи и выставки. На наше традиционное «почему?» они отвечали:

– Надо беречь деньги на черный день. А вдруг я заболею? Ведь это страшно дорого в нашей стране. Рождение ребенка в семье – целая проблема. Надо иметь большие сбережения, чтобы заплатить больнице. Обучение детей стоит тоже немало. Уже не говоря о том, что в любое время можно остаться безработным. В этом случае вся надежда на нынешние сбережения. Вот почему я не хожу в театр и не покупаю серьезных книг.

Американские пропагандисты пытаются сейчас как-то объяснить тот социальный и культурный тупик, в котором оказалось американское общество. «В свое время, – пишет один из экономистов Холбрук5, – моголы предпринимательства хотели видеть США впереди мира по производству стали, алюминия, электричества, нефти, автомобилей, пищи, а также журналов и газет. Они торопились, эти моголы». А торопливость не всегда, как известно, полезна. Этим и объясняется, по мнению автора, современный стиль американской жизни.

Моголы спешили и второпях... украли счастье у миллионов людей капиталистической Америки.

 

Корзины хлеба

 

Кино и телевидение неумолимо вытесняют подлинное театральное искусство Америки. Театр постепенно исчезает из культурной жизни страны. Те же немногие театральные коллективы, которые остались, стремятся сохранить реалистическую манеру игры, создать на сцене подлинно человеческие образы, сберечь театр. Но им трудно. Чтобы выжить, они вынуждены прибегать к благотворительности богатых, а также подачкам зрителей. Я помню, на одном из спектаклей с участием замечательной артистки Джуди Холлидей6 в антракте к присутствующим обратился старый актер и начал рассказывать о невеселой жизни актера, его тяжелой судьбе и неизбежном финале, в конце которого – нищета и бедствия.

– Только вы можете спасти ваших любимцев от трагедии нищенства в старые годы, – говорил старый артист.

В листовке для зрителей подчеркивалось, что актер «продает единственный товар, который он имеет, – это его талант, но наступает время, когда человека необходимо обеспечить пищей, одеждой, крышей над головой, медицинской помощью, а также хоронить. Сейчас наши «корзины хлеба» будут у вас. Мы просим открыть ваши сердца и ваши бумажники. Многие одаренные таланты, как юные, так и старые, будут защищены от нужды».

По рядам идут глубокие тарелки, или «корзины хлеба», как их образно называют американцы. И раздается звон монет – никелей, даймов, четвертаков, – печальный звон так называемого «американского образа жизни». Нередко у театра можно встретить бывшего актера, играющего на каком-либо музыкальном инструменте и собирающего милостыню. Возле театра больше шансов заработать: кто-то вспомнит и откроет свое сердце и бумажник.

 

В Новом Орлеане

 

Еще в Нью-Йорке перед поездкой по стране мы смотрели по телевидению встречу по боксу. На ринге – негр и белый. Несколько раз белый побывал в нокдауне. Каждому было ясно, что давно следовало прекратить бой, так как преимущество негра не вызывало сомнений. Но исход оказался совершенно неожиданным: белого объявили победителем. Мы разговорились с соседом-американцем и выразили свое удивление. Он ответил:

– Вы же знаете, что черные не имеют шансов в Вашингтоне.

Трудно выразить в словах, да еще на бумаге, те чувства, которые охватывают вас, когда вы видите дискриминацию в жизни, на деле, когда вы разговариваете с людьми, которые твердо убеждены, что негры относятся к расе последнего сорта и что идея учить белых и черных детей в одной школе – это «вредная идея», которая может разрушить устои американского общества.

...Новый Орлеан. Он встретил нас тропическим дождем, продолжительным и тяжелым. Сплошная серая стена воды постепенно заполняет улицы. Однако стоит выглянуть солнцу, как этот южный город предстает во всей красоте своей изумительной растительности. Пальмы, агавы, крупные яркие цветы, широченные листья деревьев, – все это выглядит новым, волнующим и оживляет романтические картины из приключенческих книг, прочитанных в детстве. Миссисипи... Впрочем, она представлялась в моем воображении гораздо лучше – река гордых индейцев, кормилица и надежда многих древних племен. Сейчас она грязная и вонючая, и, откровенно говоря, мне было жаль расставаться с образом этой реки, созданным произведениями американских писателей.

Нас поселили в общежитии университета для белых. На другой день мы поехали в единственный в стране университет для черных, существующий на пожертвования. Ректор рассказал нам довольно откровенно о положении негров на юге, но утверждал, что все меняется и можно ожидать улучшений. Когда мы спросили, что же практически изменилось за последние годы, он ответил, что только трамвай стал общим для всех.

– Что же вы можете сделать с белым, если он зайдет в ресторан для черных?

– Мы можем выгнать его из ресторана, но он позовет полицейского, который арестует смельчаков.

– Позовите полицейского, если вас выбросят из ресторана для белых.

Профессор усмехнулся и ответил:

– Полицейский не пойдет.

Мы были возбуждены беседой, искренне взволнованы, и нам казались особенно лицемерными объяснения белых профессоров о традициях, историческом наследстве, духе поколений, о вредности крутых мер и так далее.

– Ну, а если негр и белая девушка полюбят друг друга, тогда как? Ведь их любовь никому не может помешать и касается только их двоих?

– Нет, это невозможно. – Наш собеседник с глубокой печалью смотрел на нас и затем добавил: – Уж если это случится в жизни, то надо уезжать в другой штат и никогда не возвращаться домой. Ведь такие браки у нас запрещены законом.

Читая надписи: «Школа для белых», «Школа для черных», «Вход для черных», «Вход только для белых» и так далее – надписи, которые не могут не жечь совесть любого человека, – я снова и снова вспоминал слова нью-йоркского негритянского священника, который сказал в лекции, что американской нации, если она хочет быть честной, надо забыть слова «демократия» и «свобода» до того дня, когда будет освобожден последний негр страны.

 

Проблема № 1

 

После советского Спутника в США возникло сразу много проблем, каждую из которых американцы считают проблемой № 1.

– Самой главной проблемой является продолжающаяся дезинформация общественного мнения, – заявляют одни. Приводятся интересные данные о системе американской информации и ее средствах. Согласно официальной статистике, каждый день выпускается 55 миллионов экземпляров газет. В США находится половина всех радио- и телевизионных станций мира, огромное количество радиоприемников и телевизоров. Вся эта внушительная система самых современных средств пропаганды имеет одну общую характеристику: большой бизнес. Гигантские предприятия извлекают сказочные барыши. Доход только от рекламы составляет около одного миллиарда в год.

Автор книги «Внешняя политика и общественное мнение» Падовер7 задает один весьма важный вопрос:

– Помогает ли эта мощная пропагандистская машина гражданам страны быть более осведомленными?

Ответ весьма неутешительный:

– Все это в основе своей подобно машине – автомату. Но было бы несправедливо критиковать машину, так как она продает кока-колу, а не правду.

Согласно последнему опросу, только 17 процентов взрослого населения США читает книги. А если учесть, что половина покупаемых книг представляет собой различные описания таинственных историй, жизни ковбоев, убийств, сексуальных случаев и так далее, то можно представить себе информированность среднего американца не только о международной жизни, но даже о своей стране. Упомянутый выше автор указывает в своей книге, что такое «господствующее политическое безразличие и провал средств пропаганды обеспечить людей правильной информацией является опасным для США и всего мира». Что верно, то верно.

Известный обозреватель Рестон8 хорошо сказал об апатии американцев ко всему, что не касается их лично. «Американские избиратели – смешной народ. Они не голосуют. Они думают, что представляют себя миру как наиболее успешную республику, образец демократии, как наиболее ответственный и образованный народ на земле, но они не идут голосовать. Англичане говорят им, что их конституция недейственна; французы критикуют их за отсутствие логики и плохую кухню; коммунисты предсказывают их неизбежный конец; социалисты предвещают их экономическую катастрофу; моралисты причитают о судьбе их детей. Но они не слушают, они не читают, они ни о чем не заботятся».

Другие считают проблемой № 1 дух бизнеса, который задавил все живое, человеческое, пропитал ядом наживы и корысти все поры общества. Например, Уорд9 признает, что «опасность современной жизни заключается в культуре бизнеса в том смысле, что бизнесом пронизаны все время и все мысли человека».

И на самом деле. Духу бизнеса подчинена вся жизнь страны, не только экономическая, но и культурная. Кино, телевидение, радио, книги, – все это в первую очередь служит рекламным целям. По телевидению известные актеры рекламируют сигареты, лекарства, мебель, одежду, по радио исполняют песни о кока-коле и жевательной резинке. Стены домов, трамваев, поездов метро, автомобили заклеены объявлениями, заклинающими купить товар данной компании.

В метро бросились в глаза две рекламы. Одна из них. Маленькая девочка говорит, указывая на мать:

– Мама знает, что после изобретения мужа самым главным изобретением является счет в банке.

Или: на пляже лежит полуголая девица с сигаретой в зубах и говорит:

– Я готова бежать за сигаретами этой марки хоть на край света, и даже без любовника.

Кинокартины по телевидению прерываются для рекламы в самые захватывающие моменты. Это относится даже к религиозным фильмам. Однажды передавали фильм о рождении Христа, и вот в самый кульминационный момент картина прерывается и начинается показ... бюстгальтеров и новых мод дамского белья. Сама церковь использует все средства для привлечения верующих. В церковь ходят не только молиться, но и плясать, петь, играть в футбол, бейсбол и регби. Для этого здесь созданы хорошие возможности.

Треть вас начнут уверять, что проблемой № 1 является проблема преступности, особенно среди молодежи. Каждый день первые полосы газет полны сообщениями об убийствах, нападениях, ограблениях, изнасилованиях. Вас официально просят не ходить по вечерам в парки и определенные районы города. Согласно отчету полицейского управления, опубликованному в «Нью-Йорк таймс мэгэзин», в Нью-Йорке ежедневно в среднем происходит несколько убийств, около девяноста нападений и изнасилований, 400 ограблений и взломов. Ежегодно в городе подвергаются аресту за мелкие и крупные преступления более 171 тысячи человек. Похищается каждый год денег и вещей на сумму, превышающую 55 миллионов долларов. Даже по признанию официальных правительственных кругов, преступность США стала национальной проблемой страны.

Среди проблем под № 1 вы можете встретить проблему расовой дискриминации, индивидуализма, проблему образования, культурного возрождения и так далее и тому подобное.

– Какая, по вашему мнению, главная проблема, которая стоит перед нашим обществом? – спрашивали нас американские студенты.

Мы знали, что главные проблемы страны лежат в экономической области, в системе капитализма. Но как порождение этой системы, ее результат, вырастала проблема ответственности каждого за свои поступки. Клеветнические лекции некоторых профессоров о Советском Союзе, грязные статьи в журналах и газетах, киноужасы и порнографические журналы, сексуальные фильмы и открытая продажа оружия в магазинах, – все это укладывается в пределы закона, в понимание буржуазной демократии и свободы. А что до того, что такие лекции и статьи отравляют международную обстановку, сеют страх и подозрения, вносят беспокойство в сердца миллионов людей, в том числе и американцев! Что до того, что такие фильмы развращают молодежь, калечат новое поколение, что до того, что детская преступность стала национальной проблемой страны! Все это неважно, лишь бы осталась «свобода», которой можно прикрыть и оправдать любое преступление.

Редко можно встретить американца, который оправдывал бы подобные кинофильмы, журналы и так далее.

– Да, это плохо, но сделать ничего нельзя. Запретить – значит посягнуть на конституцию и свободу. Ведь нельзя же точно и по закону доказать, – наивно утверждают некоторые из них, – что данный фильм послужил причиной убийства родителей двенадцатилетней дочерью.

 


* * *

 

Однажды в Чикаго мне пришлось быть в кругу группы прогрессивной интеллигенции, любящей свою страну и думающей о ее будущем.

– Надо радоваться, – говорили они, – что у нас возникло так много проблем. Они заставляют думать о прошлом, вглядываться в настоящее и размышлять о будущем. Серьезные раздумья пробивают узкий круг личных интересов и будят подлинную заинтересованность в жизни страны. И чем больше людей будет втягиваться в обсуждение острых вопросов жизни, тем скорее, по мнению моих собеседников, будут решены насущные проблемы общества; порукой тому – чрезвычайная деловитость, трудолюбие, упорство и здравый ум американского народа.

В заключение мне хотелось бы еще раз подчеркнуть в основе своей дружеское и заботливое отношение к нам, советским студентам, за все время нашей учебы. Не только студенты, но и официальные представители университета выражали постоянную готовность помочь нам.

Нельзя без благодарности вспоминать жителей Бёрлингтона, Мэдисона, Вашингтона, фермеров Айовы, радушно принимавших нас в своих домах во время путешествия, гостеприимство чикагцев и новоорлеанцев. Мы видели искреннее желание простых людей жить в мире с нашей страной. Это желание они стремились доказать своим добрым отношением к нам. И не их вина, что их так долго обманывали во всем, что касалось нашей страны.

Мы видели трудолюбие американцев и замечательные плоды их умных рук: здания, красивые мосты, поражающие смелыми инженерными замыслами и исполнением, хорошие дороги, удобные предметы повседневной жизни. Оставляют хорошее впечатление маленькие города страны – чистые и уютные.

Мы ценим также большое внимание Межуниверситетского комитета, который старался удовлетворить наши запросы во время учебы, а также Комитета дружеских отношений, организовавшего для нас интересную экскурсию по стране.

Я покидал страну с чувством глубокого удовлетворения от той пользы, которую я получил для своей научной работы. Но самое главное, что невозможно переоценить, – это огромное значение студенческого обмена для взаимного понимания, укрепления дружеских связей и сотрудничества. Соединенные Штаты – не простая страна. Сложны, а зачастую запутаны ее проблемы. Поэтому необходимы большие усилия, внимательное изучение всех сторон жизни американского общества: ее экономики, культуры, социальных отношений, политической машины. Это послужит доброму делу мира, спокойствия и дружбы, которых хотят все народы, в том числе и простые американцы.

 

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 6. Авторизованная машинописная копия. На первой странице позднейшая помета рукой А.Н. Яковлева: «1958, лето».


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация