Личный Архив А.Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

Документ №6

Воспоминание о стажировке в Колумбийском университете в 1958–1959 гг.


12 января 2005 г.

 

Сегодня, когда я вспоминаю время стажировки в Колумбийском университете, я не могу с уверенностью сказать, что принесло больше всего в мою жизненную копилку – учеба или путешествие по Америке? Память крепко держит чарующую музыку Армстронга, трамваи для черных и белых на Юге, скромных и застенчивых девчонок на танцах в маленьких городках, искреннее гостеприимство и нескрываемое любопытство к парням, приехавшим откуда-то издалека, возможно, с другой планеты. Трудно забыть заботу, которой я был окружен в семье священника в Вермонте. Ходил с ним в церковь. Поразила простота в поведении, прихожане вели себя свободно и достойно. Неожиданно для меня священник и мне предоставил слово. Я в растерянности сказал несколько приветственных, мало что значащих слов, но все равно люди зааплодировали. Оказывается, я был первым русским в этой церкви.

На ферме в штате Айова я четыре дня жил в семье фермера. Именно там я окончательно и на всю оставшуюся жизнь понял, что сталинская коллективизация в моей стране была величайшим преступлением перед народом России, уничтожившим крестьянство. Фермер из Айовы работал с утра до вечера, но зато и жил хорошо. Подробно рассказывал мне о своих планах на будущее.

Для меня было чрезвычайно интересно видеть парад на 5-й авеню оставшихся в живых офицеров царской армии в своих старых мундирах. Они гордо несли знамена, под которыми пытались отстоять честь России, защищать ее достоинство от оккупационного нашествия большевиков. Казалось, что они несли далекое прошлое российского государства, нет, они несли будущее России.

Однажды мой приятель американский студент затащил меня на заседание эмигрантского российского правительства, по-моему, временного. Честно сказать, от него у меня осталось совсем иное впечатление, чем от парада. Какое-то странное. Сначала зачитали обзор об общем положении в России, из которого ничего нельзя было понять. Затем принесли решение о развитии сельского хозяйства в России.

Американский студент по моей просьбе спросил:

– А как практически все это будет выполняться?

– Не задавайте неподобающих вопросов, молодой человек.

И все же эти и многие другие эпизоды моей жизни в США не могли заменить главной цели, ради которой я и приехал на эту сторону планеты, – собирать материал для диссертации по историографии функционирования внешней политики. При выборе этой темы для диссертации я руководствовался моим давним интересом к многопартийности, и, во-вторых, мне не хотелось заниматься анализом непосредственно внешней политики, конечный результат которого был очевиден заранее: «разоблачение агрессивной внешней политики США». Это было уже банально, поскольку в СССР на эту тему были изданы сотни книг, и все с одним и тем же «оригинальным» выводом – «политика США агрессивна». Историческая тема давала хоть какую-то возможность поразмыслить, хотя и не очень большую.

Наша группа была первой, отправившейся в США по программе сенатора Фулбрайта. Дома нас готовили к этой поездке настолько назойливо, пугали разными страхами, что у меня частенько появлялось желание бросить эту затею и остаться дома. У меня постепенно создавалось впечатление, что чиновники, без конца обучавшие нас, больше всего боялись, что мы останемся там, за рубежом, а им, значит, придется расставаться с карьерой.

Все наши страхи остались позади, как только мы оказались на американской земле. Встретили нас дружелюбно, быстро распределили по университетам, дали карту, на которой были обозначены места, которые нам нельзя было посещать, выдали первую стипендию. Поскольку мы заранее были настроены агрессивно, то напряженно ждали каких-нибудь провокаций, но, увы, нас постигло, слава богу, разочарование. Все происходило настолько обычно, я бы сказал, обыденно, что мы как-то быстро оттаяли, повеселели.

Меня поселили в общежитие Сент-Джонс, в маленькую, чистую комнату, из окна которой был виден Центральный парк. Поскольку я был аспирантом, ко мне прикрепили научного руководителя – профессора Трумэна, замечательного, доброго человека, очень тактичного. Не было случая, чтобы он пытался навязать свою точку зрения, частенько советовал мне прочитать ту или иную книжку, которые, к моему некоторому удивлению, как правило, оказывались достаточно критическими в отношении американской внешней политики. И, наоборот, предостерегал от чтения некоторых книг, называя их «однобокими». Профессор был консервативным человеком по своим взглядам, но он честно выполнял свою работу, оставляя меня в свободном плавании в выборе оценок тех или иных научных позиций.

Библиотека, комната, столовая, да редкие прогулки по Бродвею – вот практически на все это и уходило мое время. Упорно занимался английским, посещал лекции по внешней политике. Они были бесконечно скучны, не выходили за рамки известных идеологических стереотипов «холодной войны». С гораздо большим интересом я ходил, причем добровольно, на лекции по русской истории и литературе. Я сам еще в России преподавал русскую историю, а поэтому особенно остро реагировал на ту поразительную поверхностность, которая весело звучала в аудиториях. Да, именно весело, поскольку преподаватели всячески старались рассмешить студентов. Например, профессор русской литературы всю свою лекцию о великом романе Шолохова «Тихий Дон» посвятил тому, как один из героев книги Кошевой превращался из Мишки в Михаила. Это говорилось о романе, гениально показавшем всю глубину катастрофы России после контрреволюции в октябре 1917 года. Другой профессор, рассказывая о Советском Союзе, заявил, что самое сильное впечатление произвела сцена, когда «пьяный пролетарий, обращаясь к проститутке, сказал: буржуйка, тебя надо реквизировать». Впрочем, меня самого один молодой преподаватель, правда, извинившись, спрашивал:

– Надо ли спрашивать комсомол о женитьбе? И надо ли спрашивать власть, если хочешь поехать в другой город?

Все это угнетало, расстраивало. Я никак не мог понять, зачем это нужно? Конечно, все это сегодня ушло в историю. Но меня продолжает беспокоить то, что и в США, и в России люди достаточно мало знают друг о друге. Это не только печально, но и опасно.

Об учебе в Колумбийском университете много можно написать. Нас постоянно сопровождало дружелюбие студентов. По вечерам меня часто приглашали на посиделки в помещения, где посвободнее. Вот там и собиралась настоящая Америка. Добрая, открытая, остроумная. Именно на этих вечеринках с кружкой пива, да во время путешествий по стране я и начал познавать, как мне кажется, подлинную Америку, не искаженную уродливыми играми власти, как это происходит сегодня и в моей стране.

В последние годы я, бывая в США, не упускал случая заглянуть в университет. Новое здание библиотеки. Моей комнаты уже нет, там что-то другое. Однажды даже выступал с ежегодной лекцией, посвященной крупнейшему американскому дипломату Гарриману1. Если случится посетить США еще раз, то я не мыслю себе не погулять еще раз по земле альма матер.

 

Личный архив А.Н. Яковлева. Магнитофонная запись.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация