Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

«РЕЗОЛЮЦИЯ Н.С. ХРУЩЕВА ПРОИЗВЕЛА МАГИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ НА КГБ, ВОЕННУЮ ПРОКУРАТУРУ… АППАРАТ КПК ПРИ ЦК КПСС»: За кулисами реабилитационного процесса. Документы о ленинградских ученых, репрессированных в годы Великой Отечественной войны. 1957–1970 гг.
Документ № 9

Показания С.И. Огольцова в КПК при ЦК КПСС

16.10.1957

ЧЛЕНУ ПРЕЗИДИУМА ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КПСС —


ПРЕДСЕДАТЕЛЮ КОМИТЕТА ПАРТИЙНОГО КОНТРОЛЯ


товарищу Н.М. ШВЕРНИКУ


 

Мне предложено тов. Ганиным дать объяснение на Ваше имя по делу профессора Виноградова и других осужденных Военным трибуналом Ленинградского фронта в 1941 году.

Позвольте мне, Николай Михайлович, прежде чем отвечать на поставленные вопросы по вышеуказанному делу коротко сказать об обстановке, в какой возникло дело Виноградова и других ученых, и как приходилось в то время работать чекистам Ленинграда.

Немецко-фашистские полчища рвались вперед к городу Ленина, хотя каждый шаг вперед им стоил потоков крови. Грудами тел, исковерканного железа и стали, разбитыми танками, вооружением и самолетами были усеяны леса, поля, дороги на ближних подступах к Ленинграду. На Ленинград, как известно, было брошено 16 пехотных, 3 мотомеханизированных и 5 танковых дивизий, кулак из 250 тысяч солдат и офицеров и огромное количество танков и самолетов.

К концу сентября 1941 года на подступах к Ленинграду и в самом городе сложилась чрезвычайно неблагоприятная для нас обстановка. Немецким войскам удалось подойти вплотную к городу, замкнув стальное кольцо до Ладожского озера. Город Ленина стал городом-фронтом, блокированный вражескими войсками со всех сторон. Начались систематические изнуряющие через каждый час воздушные бомбардировки и артиллерийские обстрелы города из тяжелых орудий.

После разгрома немецкой авиацией бадаевских складов, город лишился запасов продовольствия1. В городе начинался голод. На почве голода имели место в четырех случаях разгром продовольственных магазинов и лавок. Зимой началось людоедство. Обстановка становилась все тяжелее и тяжелее. Немецкая разведка через специально заброшенных агентов-шпионов лезла из кожи вон для того, чтобы посеять панику в городе, поколебать моральный дух жителей города, распространяли провокационные слухи о скором падении Ленинграда и т.д. и т.п.

Контрреволюционные, антисоветские элементы, воспользовавшись этой напряженной обстановкой, начали также активизировать свою преступную деятельность: во время ночных налетов вражеской авиации подавали световые сигналы (ракетами) о месте расположения объектов, стали поступать сведения о готовящемся антисоветчиками голодном бунте, о распространении слухов, что Ленинград нужно объявить открытым городом, сдать его немецким войскам, если власти будут эвакуировать население из города, не уезжать, так как, мол, при немцах будет лучше, чем при советской власти.

От жителей — защитников города и особенно от работников государственной безопасности требовалось огромное напряжение, небывалая четкость, боевитость, слаженность, высокая бдительность с тем, чтобы своевременно парализовать преступную деятельность как немецкой разведки, так и преступную работу антисоветских элементов в городе, не допустить ни одного диверсионного, террористического акта, пресекая всякие панические, провокационные слухи. И чекисты города Ленина с честью справились с этой трудной задачей.

Газета «Ленинградская Правда» в передовой статье 24 мая 1942 года писала:

«Славные чекисты города Ленина обеспечивали революционный порядок в осажденном врагом городе. Железной рукой корчевали они вражескую нечисть, обезвреживали шпионов и лазутчиков, которых враг засылал к нам, пытаясь внести в наши ряды панику. Не вышло! Чекисты зорко стоят на вахте революционного порядка...».

Ленинградские чекисты под руководством областного, городского Комитетов партии, Военного Совета фронта, при активной помощи жителей города в невиданно тяжелых условиях блокады, без сна и отдыха, недоедая, будучи дистрофиками, при беспрерывных воздушных налетах и артиллерийских обстрелах проделали огромную работу по обеспечению революционного порядка и спокойствия в осажденном городе.

Чекисты вылавливали заброшенных шпионов, диверсантов, провокаторов немецкой разведки, ликвидировали вражеских парашютистов, собирали трупы умерших от голода жителей города и погибших от вражеской авиации и обстрелов, занимаясь захоронением их, тушили пожары, обеспечивали водой хлебозаводы, вылетали и ходили в тыл немцев для выполнения спецзаданий военного командования, шли в партизанские отряды и, наконец, около 100 человек ушло добровольно на фронт с частями народного ополчения, где с оружием в руках доказали свою преданность Родине, нашей великой партии, храбро сражаясь с немецкими захватчиками.

И город израненный, но величавый, город трех революций, носящий имя великого Ленина, несмотря ни на какие невзгоды и тяготы блокады, не пропустил, а потом разгромил фашистских извергов. В этом есть немалая заслуга и чекистов города.

Вспоминаю, что дело ученого Виноградова и других возникло во время подхода немцев к окраинам города Ленинграда. Мне была доложена агентурная сводка о том, что группа ученых разных вузов, будучи выходцами из чуждой нам среды и антисоветски настроенными, намереваются из Ленинграда не эвакуироваться, остаться в городе ждать прихода в город немцев и ведет разговоры о необходимости создать «чисто русское правительство».

Учитывая обстановку осажденного города, мною было дано распоряжение разработать план оперативных мероприятий и в самом срочном порядке перепроверить эти данные как через другую агентуру, так и через специальные технические средства, что контрразведывательный отдел УНКВД (нач. отдела тов. Занин) и делал. Вопрос об аресте кого-либо из ученых тогда не стоял.

Через месяц или два месяца (точно не помню из-за давности) быв. начальник УНКВД тов. Кубаткин П.Н. о наличии указанных выше данных доложил Военному Совету фронта в лице Секретаря ЦК КПСС, областного и городского Комитетов партии тов. Жданова А.А., который, как мне говорил т. Кубаткин, сильно отругал его за неоперативность, политическую близорукость, неумение быстро оценивать обстановку и отсюда принимать оперативные меры по обеспечению безопасности в городе в условиях вражеской блокады и дал указание немедленно всех лиц, проходящих по агентурным сигналам, арестовать и начать следствие, тем самым будут перепроверены поступившие данные от агентуры.

Выполняя указания товарища Жданова А.А., тов. Кубаткин отдал приказание начать ликвидацию агентурного дела и арестовать всех проходящих по делу лиц2.

Сейчас я вспоминаю, что, получив указание тов. Жданова, мы все же не решались всех арестовать сразу, а провели так называемый контрольный арест двух лиц из числа проходивших по агентурным данным — Суперанского, фамилию другого не могу вспомнить. Будучи допрошенным, Суперанский после некоторого запирательства дал следователю признательные показания, в основном подтверждающие имевшиеся в УНКВД агентурные данные на группу ученых. Если не ошибаюсь, Суперанский был допрошен и мною, мне он также подтвердил правдивость данных им следователю показаний. При этом Суперанский мне никаких заявлений о нарушении следователем законности не сделал, хотя я об этом его специально спрашивал.

После этого был арестован профессор Виноградов и другие ученые. В процессе следствия Виноградов дал следователю Артемову более развернутые показания, чем Суперанский, подтвердив наличие группы ученых, антисоветски настроенных и обсуждавших вопрос о необходимости создания русского правительства, в случае если немецкие войска захватят Ленинград. Арестованный Виноградов был мною допрошен. Причем, как зам. нач. УНКВД, вопросы Виноградову я ставил контрольные, т.е. не оговаривает ли он сам себя и других, правдиво ли он показывает, что ему придется кое с кем иметь очную ставку и т.п. Специально спрашивал его, Виноградова, имеет ли он претензии к следствию, имеет ли какие-либо заявления, Виноградов отвечал отрицательно и никаких заявлений мне тогда он не сделал. Никаких нарушений при допросе Виноградова я, конечно, не допускал, да это, кто меня знает, не в моем стиле, не в моем характере. Со всей партийной ответственностью я заявляю Комитету Партийного Контроля при ЦК КПСС, что за все время работы в органах советской разведки я никогда, никого из арестованных не бил, не ругал и не оскорблял.

Помимо этого контрольного допроса профессор Виноградов и другие арестованные ученые были еще допрошены быв. нач. УНКВД т. Кубаткиным и быв. зам. министра внутренних дел СССР Абакумовым. На этих допросах присутствовал только я. Следователи не присутствовали. Виноградов и все остальные (кроме арестованного Чуриловского, который ни в чем виновным себя не признал и был освобожден), подтвердили свои показания, данные ими следователям.

Дело Виноградова и других рассматривал Военный трибунал Ленинградского фронта. На судебном заседании, как мне было сообщено, все без исключения арестованные признали себя виновными и подтвердили данные ими показания на предварительном следствии и были осуждены трибуналом к высшей мере наказания.

Николай Михайлович! Дело Виноградова и других — дело запутанное. Оно требовало тщательного разбирательства с затратой мною времени, сопоставления фактов, проверки отдельных расхождений и данных, но обстановка осажденного врагом города не позволила этого сделать. Исходя из этих соображений, УНКВД по моей инициативе внесло предложение: осужденных ученых не расстреливать и заменить им расстрел на заключение в лагерь с использованием их по специальности.

Вот что я могу, Николай Михайлович, сообщить Вам по существу дела Виноградова и других.

Убедительно прошу Вас дать указание аппарату КПК тщательно, объективно (с учетом обстановки того времени) разобраться со всеми материалами дела. Если по делу Виноградова и др. были допущены нарушения социалистической законности, то за это должны нести партийную ответственность те коммунисты сотрудники УНКВД, которые в этом виноваты.

Моя вина состоит в том, что я недостаточно осуществлял контроль за ходом как агентурной разработки, так и ходом следствия. В частности, я должен был лично встретиться с агентурой, которая сообщала данные о наличии группы ученых, проводящей антисоветскую работу, убедиться в правоте этих данных. Но я этого не сделал, да и не мог я этого сделать по той причине, что наряду с основными обязанностями зам. нач. УНКВД, с начала войны я был назначен начальником оперативного штаба по борьбе с парашютными десантами противника на территории Ленинградской области, для чего мною было сформировано 136 истребительных батальонов, проводилась подготовка и обучение этих батальонов. Помимо этой огромной и важной в условиях войны работы, на меня было возложено руководство диверсионной работой в тылу врага, формирование и отправка в район действия двух чекистских партизанских отрядов, отбор чекистов в части народного ополчения, формирование дивизии из числа сотрудников УНКВД и милиции и, наконец, наблюдение за оборудованием переднего края обороны на окраинах города, которая была поручена 5 и 20 дивизии НКВД.

Все это не давало мне возможностей вплотную, как следует, заниматься и контролировать работу оперативного состава Управления.

Глубокоуважаемый Николай Михайлович! В органах государственной безопасности Советского Союза я проработал беспрерывно 35 лет, 39 с лишним лет я являюсь членом нашей Великой Коммунистической партии. Никаких преступлений против Родины, против партии, против правительства я не совершал. Законы советской власти и указания партии были всегда для меня священны. Нарушителем социалистической законности никогда не был и не буду. Я чист перед лицом Президиума ЦК КПСС, перед лицом КПК при ЦК. Меня знают большинство членов Президиума ЦК т.т. Хрущев Н.С., Булганин Н.А., Суслов М.А., Аристов А.Б., Брежнев Л.И., Фурцева Е.А., Ворошилов К.Е., знаете Вы, Николай Михайлович, знают ЦК Компартии Казахстана и Узбекистана, членом бюро ЦК которых я являлся, знают меня ряд обкомов: Куйбышевский, Архангельский, Ленинградский и другие, знают только с положительной стороны. Члены и кандидаты в члены ЦК КПСС т.т. Игнатьев С.Д., Жаворонков В.Г., Борков Г.A., Мельников Р.Е. — секретарь ЦК Компартии Узбекистана могут охарактеризовать мою работу за последний период.

Я всегда был верным сыном нашей великой партии, всю свою жизнь отдал защите Советской Родины, великому делу строительства социалистического общества, делу укрепления силы, могущества и безопасности советского государства, таким я останусь до последней капли крови, до последнего вздоха своей жизни.

 

Член КПСС с 1 июля 1918 года, партбилет № 00106666

Огольцов С.И.

 

16.X.1957 г.

 

РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 3. Д. 6726. Т. 3. Л. 77–82. Заверенная машинописная копия.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация