Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

ГАЛЕРЕЯ БОЛЬШЕВИСТСКИХ ВОЖДЕЙ
Документ №2

Карикатуры Межлаука


Жизненный путь Валерия Ивановича Межлаука пока не привлекал к себе внимание биографов. Однако в его судьбе и в судьбе его семьи отразилась трагедия целого поколения.

Глава семейства Межлауков Иван Мартинович был латышом по национальности, получил образование в Лейпцигском университете, где встретился с немкой Розой Шиллер, подарившей ему пятерых сыновей. В конце концов семья осела в Харькове.

Старший из детей, Иван, с юности включился в подпольную деятельность в рядах РСДРП. К началу революции второй из сыновей, Валерий, окончил историко-филологический и юридический факультеты Харьковского университета. Летом 1917 г. его захватил вихрь политической борьбы, и Валерий вступил в ряды большевистской партии.

Ему пришлось пройти почти по всем фронтам гражданской войны. Весной 1918 г. Межлаук сумел вывезти ценности Госбанка из Украины в Москву, стал членом Реввоенсовета 10-й армии, державшей оборону Царицына.

После гражданской войны Валерию выпала типичная хозяйственная карьера – поднимая железнодорожный транспорт, он стал одним из соратников Дзержинского. После смерти «железного Феликса» попал в орбиту влияния его преемника на посту председателя ВСНХ – Валерьяна Куйбышева.

К 1931 г. Межлаук возглавлял ключевую структуру тяжелой промышленности – «Главметалл». В ВСНХ отвечал за связь с внешним миром, в 1928 и 1931 гг. был направлен Политбюро в длительные командировки в США и Европу. В мае 1933 г. вошел в совет Советско-американского института по обмену опытом в области экономических исследований.

Подобно Чичерину и Рыкову, Межлаук олицетворял тип интеллигента с партбилетом: знал несколько европейских языков, среди подписей к его карикатурам есть сделанные и на латыни, и на древнегреческом. К Межлауку обращались за помощью видные ученые, он всячески поддерживал курс на перевооружение отечественной промышленности по последнему слову мировой науки и техники.

Двух художников в высшем партийно-государственном эшелоне – Бухарина и Межлаука – развел в разные стороны именно спор о темпах индустриализации и ее цене. Заслуги последнего в борьбе с «правым уклоном» не были забыты. Вершиной государственной карьеры Межлаука стало его назначение в 1934 г. председателем Госплана, одновременно он являлся заместителем Молотова в Совете народных комиссаров.

Именно Межлаук стал одним из главных творцов второго и третьего пятилетних планов. После смерти Орджоникидзе Межлаук был «брошен» на Наркомтяжпром, затем работал в созданном в августе 1937 г. Наркомате машиностроения, спустя месяц вернулся на свой пост в СНК.

Фанатичная преданность братьев сталинскому режиму не спасла их от репрессий. Бухарин на следствии не зачислял Межлаука в состав собственного «правотроцкистского центра», но отмечал, что в 1921–1923 гг. он входил в круг его ближайших сторонников. Вкупе с «враждебной национальностью» и загранкомандировками это стало достаточным основанием для ареста 1 декабря 1937 г.

Задним числом арест Межлаука был санкционирован опросом членов ЦК ВКП(б) 4–8 декабря, причем проект решения был отредактирован и дополнен лично Сталиным. Генеральный секретарь развернул широкую картину заговора «немецких шпионов» и их пособников, отметив, что «все эти лица признали себя виновными».

Результаты опроса были легко предсказуемы – большинство членов ЦК не ограничилось простым «за», а добавило к нему ремарки от себя лично. Так, заместитель наркома обороны маршал А.И.Егоров, которого арестуют несколько месяцев спустя, начертал: «Всех этих негодяев и мерзавцев стереть с лица земли, как самых подлых гадов и отвратительную нечисть». Напротив, его непосредственный начальник нарком Ворошилов был более чем сдержан, поставив на опросном листе лишь собственные инициалы. В любом случае результат не изменился. Формально санкция на арест группы членов ЦК была добавлена к протоколу январского 1938 г. пленума Центрального Комитета ВКП(б) – партийный аппарат просто не поспевал за размахом репрессий.

Вместе с Валерием Межлауком в застенки НКВД попали его жена и старший брат Иван, работавший председателем Всесоюзного комитета по высшей школе. Иван Иванович Межлаук только что вернулся из Парижа, где руководил советской экспозицией на Всемирной выставке. Это обстоятельство и направило следствие – его обвинили в шпионаже в пользу Франции, получении от французской разведки 108 тыс. французских франков и передаче их заговорщикам в Москве.

Через две недели после ареста Ивана и Валерия судьба настигла и предпоследнего из братьев – Валентина, руководившего строительством электростанции в Ростовской области. После получения решения обкома о снятии с работы Валентин покончил жизнь самоубийством. Младший, Корнелий, работавший в Казахстане, узнав об арестах в семье, сразу же написал в партком заявление – «поскольку братья не оправдали высокого доверия, оказанного им партией, для меня они больше не существуют».

Очевидно, Валерий Межлаук планировался на одну из ролей в третьем показательном процессе. В обвинительном заключении фигурировали его контакты с германским правительством, к которому он якобы обращался за помощью, участие с 1925 г. в группировке «правых» и руководство латышским контрреволюционным подпольем. Находясь в тюрьме, Межлаук подготовил труд о совершенствовании планирования в СССР, который так и остался погребенным в материалах следствия. 28 июля 1938 г. он был осужден к расстрелу, и на следующий день приговор привели в исполнение.

В начале 30-х годов Валерий Межлаук сменил Бухарина на посту главного неформального художника Политбюро. Зарисовки Межлаука отражают политическую конъюнктуру момента. Все предельно приземленно и узнаваемо. Здесь нет портретов Сталина, Кагановича и Молотова. Некоторые рисунки адресованы «Ворошилову лично» – Межлаук знал о хобби своего земляка и приятеля, – однако большинство ходило по рукам, обрастая порой новыми сюжетами и язвительными приписками. В ряде случаев попадается и синий сталинский карандаш, наложивший строгие резолюции типа: «Правильно!», «Показать всем членам Политбюро и ЦКК» и т.п.

В наследии Валерия Межлаука выделяются целые серии рисунков, созданных либо в ходе разрешения той или иной проблемы, либо на фоне того или иного крупного события. Целое собрание карикатур посвящено согласованию ведомственных интересов при подготовке государственного бюджета, в которых член Президиума ВСНХ с 1924 г. Межлаук принимал самое деятельное участие. Интересны рисунки на авиационную тему, где появляются не только главы наркоматов, но и директора авиазаводов, конструкторы самолетов. Наконец, «лебединой песней» карикатуриста стал своеобразный репортаж с февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г.

К числу серийных можно отнести и зарисовки из президиума XVII съезда ВКП(б), где Межлаук явно скучал и развлекал своими художествами соседей. В его блокнот попадает и скучное выступление М.М.Кагановича (рис. 1), цифр в котором было едва ли не больше, чем слов, и неудавшиеся попытки председательствовавшего на одном из заседаний Ст.Косиора прервать пламенную речь Пятакова (рис. 2), и традиционные рапорты провинциальной номенклатуры (рис. 3).

Не мог завзятый карикатурист оставить без внимания и покаяния бывших оппозиционеров, прозвучавшие на съезде. Дальше всех зашел Л.Б.Каменев, заявивший на заседании 5 февраля 1934 г.: «Если я с этой трибуны беру на себя смелость представить вам эту летопись поражений, эту летопись ошибок и преступлений, то только потому я могу это сделать, что чувствую в себе сознание того, что для меня это – перевернутая страница жизни, прошлое, труп, который я могу так же спокойно, без личных чувств анатомировать, как я анатомировал в былые времена и надеюсь, смогу еще анатомировать политические трупы врагов рабочего класса, меньшевиков или троцкистов» (рис. 4).

Внутри касты победителей допустим только оптимистический настрой. Таков портрет А.И.Микояна, изображенного готовым к борьбе с бюрократией в собственных владениях – в Наркомснабе. Его окружают предприятия «социалистической торговли» – от универмага до киоска с трогающей душу каждого россиянина вывеской «пиво – воды». Микоян изображен эдаким кавказским джигитом, что вполне отражало его горячий характер (рис. 5).

Образ С.М.Буденного на трибуне XVII съезда также навеян лейтмотивом его выступления (рис. 6). Бывший командир Первой Конной армии, он и в мирное время выступал «лоббистом» такой стратегической отрасли, как коневодство, справедливо подчеркивая, что «лошадь ни в какой степени не может быть противопоставлена развитию нашего автотранспорта и других машин. Так нельзя рассуждать. Нужно как раз сочетать эти два дела. Машина берет на себя тяжелую работу, лошадь – легкую. Машина и лошадь таким образом друг друга дополняют, а не вытесняют».

Сомневающийся А.И.Рыков – один из ранних сохранившихся шаржей Межлаука (рис. 7). Его автор явно посмеивается над интеллигентностью тогдашнего председателя СНК, ему самому больше по душе большевистская решительность.

Г.К.Орджоникидзе в «редкую минуту покоя» совсем не похож на лубочного героя из статей газеты «Правда» – перед нами просто очень уставший человек, которому, как и Рыкову, отнюдь не чужды сомнения в правильности избранного пути (рис.8).

Наиболее ярким из «человеческих портретов» является рисунок Н.К.Крупской, сделанный на заседании Политбюро (рис. 9). Утверждались решения ЦКК, вроде наказания за «разбазаривание остродефицитных продуктов», и члены контрольной комиссии, в том числе Крупская, должны были явиться в полном составе.

Есть среди рисунков и более приземленные – не без лести Межлаук показывает своему приятелю К.Е.Ворошилову, как его изображает советская пресса. Так же шаржирован и В.В.Куйбышев, важный вид и неприступность которого дали повод Межлауку набросать портрет своего непосредственного начальника, а заодно и блеснуть знанием древнегреческого. И уж совсем гротескно выглядит Ю.Л.Пятаков – обилие сохранившихся карикатур этого извечного оппонента Межлаука на правительственных заседаниях легко объяснимо (рис. 10, 11, 12).

Портрет М.М.Литвинова в дипломатическом антураже появился накануне подписания советско-французского договора о взаимопомощи (рис. 13). Сам наркоминдел на заседании Политбюро 26 апреля 1935 г. не присутствовал, но вопрос о том, «как ему там придется в Париже», явно висел в воздухе. Межлаук не пожалел времени на детали светской жизни ненавистного буржуазного мира – господин с моноклем, пальма, икра и шампанское.

Рисунки Межлаука с заседаний Политбюро следует рассматривать как самостоятельный исторический источник, дополняющий скупые протоколы, передающий атмосферу заседаний, настроения отдельных участников, ведомственные коллизии и личностные конфликты.

Портрет М.П.Томского не датирован, но подпись к нему позволяет не только установить время его создания, но и явное нежелание зампреда ВСНХ взваливать на себя тяжелую ношу контроля за техническими вузами (рис. 14). Вопрос трижды ставился на Политбюро, но лишь на третьем заседании 20 января 1930 г. присутствовали и Межлаук, и Томский, что позволяет с известной степенью уверенности датировать рисунок.

На заседании Политбюро 25 февраля 1931 г. С.М.Киров не присутствовал, но накануне опросом решался вопрос, давший сюжетную основу для рисунка (рис. 15). Речь шла о вербовке ленинградских рабочих на лесозаготовки в Карелии – очевидно, «Мироныча» просили поделиться трудовыми кадрами, намекая на быстрый рост Ленинграда. Интересно, что на том же заседании Политбюро было принято решение о привлечении в Карелию лесозаготовителей из далекой Канады.

4 апреля 1933 г. редактор «Правды» Л.З.Мехлис доедает редактора «За индустриализацию» В.С.Богушевского (рис. 16). Согласно решению Политбюро, последний был снят со своего поста, а Секретариату ЦК было поручено «пересмотреть весь состав редакции газеты». Сталин на оригинале решения своей рукой добавил – «и работников». Столь беспрецедентная чистка была связана с дискуссией, шедшей на страницах газеты «За индустриализацию» в июне 1932 – марте 1933 г. Орган Наркомтяжпрома выступал за замену жестко централизованного снабжения и возрождение хозрасчета, отказ от карточного распределения потребительских товаров и их свободную продажу по рыночным ценам.

19 и 24 марта 1933 г. «Правда» выступила по этому поводу с разгромными редакционными статьями, заклеймив дискуссию в газете «За индустриализацию» как отход от генеральной линии партии и проявление капитулянтства. Очевидно, что этот выпад был согласован Мехлисом со Сталиным, потому что речь шла о наступлении на позиции главы Наркомтяжпрома Орджоникидзе.

В рисунках Межлаука с заседаний Политбюро сохранились реплики, которые не попадали в протокол (стенограмма, за редкими исключениями, вообще не велась). Слова М.И.Калинина относятся к начальнику главного управления автотракторной промышленности Наркомтяжпрома П.И.Свистуну. И хотя трудно установить, какой именно пункт повестки дня обсуждался в тот момент (Политбюро обсуждало даже вопрос о выдаче тысячи тонн колокольной бронзы для ускорения выпуска тракторов), общее настроение председателя ВЦИК, избегавшего «вникать» в сложные технические вопросы, передано точно.(рис. 17).

Справки по персонажам

Богушевский В.С.

(1895–1939) – с 1930 г. редактор газеты «За индустриализацию», в 1932 – 1933 гг. член коллегии НКТП. (Рис. 16.)

Буденный С.М.

(1883–1973) – в 1924–1937 гг. инспектор кавалерии РККА. (Рис. 6.)

Ворошилов К.Е.

(1881–1969) – в 1925–1934 гг. председатель РВС СССР, нарком по военным и морским делам СССР. (Рис. 10.)

Каганович М.М.

(1888–1941) – член ЦК с 1934 г., в 1927–1934 гг. член ЦКК. С 1931 г начальник Главного машиностроительного управления и заместитель председателя ВСНХ СССР, с 1932 г. заместитель наркома тяжелой промышленности СССР. (Рис. 1.)

Калинин М.И.

(1875–1946) – член Политбюро ЦК ВКП(б) с 1926 г., с 1919 по 1938 г. председатель ВЦИК и ЦИК СССР. (Рис. 17.)

Каменев Л. Б.

(1883–1936) – в 1926 г. кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б), с 1934 г. директор Института мировой литературы. (Рис. 4.)

Киров С.М.

(1886–1934) – с 1926 года секретарь Ленинградского губкома и ГК ВКП(б) и Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б). (Рис. 15.)

Косиор С.В.

(1889–1939) – с 1924 г. член ЦК, в 1927–1930 гг. кандидат в члены Политбюро ЦК. В 1928-1938 гг. генеральный (первый) секретарь ЦК КП(б) Украины. (Рис. 2.)

Крупская Н.К.

(1869–1939) – с 1924 г. член ЦКК, с 1927 г. член ЦК. С 1929 г. заместитель наркома просвещения РСФСР. (Рис. 9.)

Куйбышев В.В.

(1888–1935) – в 1926–1930 гг. председатель ВСНХ. (Рис. 11.)

Литвинов М.М.

(1876–1951) – член ЦК в 1934–1941 гг., в 1930–1939 гг. нарком иностранных дел СССР. (Рис. 13.)

Мехлис Л.З.

(1889–1953) – в 1930–1937 гг. редактор газеты «Правда», одновременно заведующий отделом печати ЦК ВКП(б). (Рис. 16.)

Микоян А.И.

(1895–1978) – с 1930 г. нарком снабжения СССР, в 1934–1938 гг. нарком пищевой промышленности СССР. (Рис. 5.)

Мусабеков Г.М.

(1888–1938) – в 1931–1937 гг. председатель СНК ЗСФСР, одновременно один из председателей ЦИК СССР. (Рис. 3.)

Орджоникидзе Г.К.

(1886–1937) – в 1921–1927 гг. член ЦК , в 1926 г. кандидат в члены Политбюро, в 1926–1930 гг. председатель ЦКК и нарком РКИ СССР, одновременно заместитель председателя СНК и СТО СССР. (Рис. 8.)

Пятаков Г.Л

. (1890–1937) – с 1932 г. заместитель и в 1934–1936 гг. первый заместитель наркома тяжелой промышленности СССР. (Рис. 2, 12.)

Рыков А.И.

(1881–1938) – член Политбюро ЦК ВКП(б) в 1922–1930 гг., в 1924–1930 гг. председатель СНК СССР и РСФСР (до 1929 г.), одновременно в 1926–1930 гг. председатель СТО СССР. (Рис. 7.)

Томский М.П.

(1880–1936) – в 1922–1930 гг. член Политбюро ЦК ВКП(б). С 1929 г. председатель Всесоюзного объединения химической промышленности, заместитель председателя ВСНХ и ЦИК СССР. (Рис. 14.)
Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация