Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

«ИЗ ГОДА В ГОД РАСТЕТ ВЛИЯНИЕ РАДИОВЕЩАНИЯ И ТЕЛЕВИДЕНИЯ НА НАСЕЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА…»: А.Н. Яковлев во главе сектора радио и телевидения в аппарате ЦК КПСС. 1962–1965 гг.
Документ № 25

Е.А. Грошева — ЦК КПСС об «ущемлении интересов любителей симфонической и оперной музыки» в связи с организацией радиостанции «Маяк»1

24.03.1965

В ЦК КПСС


 

Обращаюсь в ЦК КПСС по вопросу, сильно тревожащему не только музыкантов, но и широкие круги слушателей, любителей музыки.

Проблемы целесообразного построения музыкальных радиопрограмм, в которых учитывались бы разносторонние вкусы и художественные запросы радиослушателей, давно волнуют советскую общественность. По этим вопросам не раз выступала и печать. Из последних выступлений прессы на эту тему напомню статью музыковеда И. Нестьева (в сороковых годах состоявшего в руководстве музыкального вещания) «Музыка на радио», напечатанную в «Известиях» 4-го августа 1962 года, доклад Т. Хренникова на идеологической комиссии в 1964 г. (в основных положениях затем опубликованный в газете «Советская культура»), дискуссию, проведенную журналом «Советская музыка» (в № 9, 10, 12 за 1963 год и № 2 за 1964), в которой приняли участие не только слушатели, но и сотрудники Главной музыкальной редакции Всесоюзного радио (Р. Генкина, K. Сеженский, Л. Кренкель, Д. Ромадинова, К. Соколова). В редакционной статье, завершавшей дискуссию (№ 2 за 1964 г.), приводились многочисленные отклики читателей, отражающие глубокую неудовлетворенность состоянием музыкальной радиопропаганды. Там же отмечалось, что руководящие работники Главной музыкальной редакции радио Н. Чаплыгин, В. Сухаревская и другие в основном разделяют эту неудовлетворенность радиослушателей. Однако все попытки руководства музыкального вещания ответить на запросы слушателей, найти верное соотношение между «серьезной» и «легкой» музыкой в соответствии с их идейно-эстетической значимостью, установить контроль по художественному качеству музыки, звучащей во всех передачах, категорически не поддерживались прежним руководством Радиокомитета2.

Главным предметом спора было перенасыщение плохой эстрадной музыкой передач первой программы (особенно в вечерние часы), охватывающей самые широкие круги радиослушателей. Это приобретало особое значение, потому что вторая программа значительно менее доступна иногородним слушателям, третья — почти совсем недоступна. Развлекательные тенденции в радиопередачах, таким образом, все более оттесняли музыкально-воспитательные и музыкально-образовательные.

С организацией радиостанции «Маяк», большое политическое значение которой бесспорно, интересы любителей симфонической и оперной музыки, к сожалению, оказались еще более ущемленными. Большинство программ «Маяка» заполняет развлекательная музыка, нередко скопированная на западный манер. А так называемая «серьезная» музыка занимает примерно в два-три раза меньше времени и звучит в основном в часы малодоступные для слушания (утром или поздней ночью). Многие произведения при этом даже не объявляются (так же как их авторы и исполнители) и нередко обрываются на середине. Не так давно, например, я слышала, как после информации была включена без какого-либо объявления запись концерта для голоса с оркестром Р. Глиэра в исполнении Н. Казанцевой. И так же без объяснения она была выключена еще до конца первой части.

Подобная практика низводит музыку до роли некоего «звукового фона», нейтрального по отношению к идейно-эстетическому содержанию. Поэтому замечательные и даже великие произведения музыки, попадая на «волну» «Маяка» не только без пояснений, но даже без объявления, в искаженном, оборванном виде, проходят для неискушенных слушателей незаметно, не затрагивая их души и умы, не западая в память. Такая практика не создает у слушателя привычки вслушиваться в музыку, размышлять над ней, не воспитывает уважение к музыке как к великому, глубокосодержательному искусству. Не наносит ли это большого ущерба духовному воспитанию нашей молодежи?

В связи с беспорядочной «организацией» музыкальных программ «Маяка» в редакцию журнала и лично некоторым членам редколлегии поступает много писем любителей музыки (в том числе и зарубежных, например, из Польши). Одно из таких писем (харьковского инженера Г. Михневича) было опубликовано в журнале «Советская музыка» № 2 за 1965 г.

После выхода номера в свет меня вызвали в сектор радио ЦК КПСС к тов. А.Н. Яковлеву, который на протяжении почти полуторачасовой беседы вежливо, но настойчиво внушал мне, что журнал сделал ошибку, поместив письмо слушателя без критического к нему комментария, что оно якобы компрометирует самую идею создания станции «Маяк», что неверно и оскорбительно делить музыку на «серьезную» и «эстрадную», что и эстрадная музыка тоже серьезная и т.д. Личные суждения тов. А.Н. Яковлева о музыке и музыкальном воспитании слушателей убедили меня, что он крайне далек от понимания этих вопросов и, очевидно, полагаясь на свои вкусы, не считается с мнением специалистов, в том числе и самих работников музыкального вещания.

Мои разъяснения, думается, также не удовлетворили тов. А.Н. Яковлева. Во всяком случае, с некоторыми его замечаниями удивительно совпало содержание «Реплики» Никиты Богословского в «Известиях» от 17-го марта с.г., в которой грубо искажен смысл письма инженера Г. Михневича.

Обратиться в ЦК КПСС заставила меня отнюдь не эта «реплика» (которая вызвала большое возмущение в среде музыкантов и радиослушателей), а глубокая уверенность в том, что нынешняя практика музыкального вещания во многом искажает великую роль радио как массового пропагандиста и воспитателя вкусов народа в духе лучших традиций прогрессивной музыкальной культуры прошлого и современности, в духе грядущей культуры коммунизма.

В апрельском номере журнала «Советская музыка» печатаются материалы из архива Н.К. Крупской, связанные с работой радиовещания. Все ее высказывания по этому поводу проникнуты ленинской мыслью об огромной роли советского радио для трудящихся. Считая его «орудием духовного освобождения масс», Н.К. Крупская не уставала разъяснять колоссальные возможности радиопропаганды, в том числе художественной. «Цель художественного радиовещания, — писала Н.К. Крупская (в записке в адрес Радиокомиссии при Политбюро ЦК ВКП(б)3), — не только у д о в л е т в о р е н и е з а п р о с о в с л у ш а т е л е й, н о т а к ж е и о к у л ь т у р и в а н и е х у д о ж е с т в е н н ы х в к у с о в м а с с о в о г о с л у ш а т е л я, х у д о ж е с т в е н н о е в о с п и т а н и е п о с л е д н е г о» (разрядка моя — Е.Г.). Выступая за музыкальное «окультуривание» деревни, верная соратница Ленина не устает протестовать против дешевой развлекательности, потакания дурным вкусам, вульгаризации, примитивного «балагана». Принимая различные виды и формы передач, Надежда Константиновна предлагает «строить художественное радиовещание таким образом, чтобы в конечном счете оно обеспечивало развитие художественных вкусов массы слушателей и общее повышение их культурного уровня. Необходимо <…> чтобы содержание художественного радиовещания не страдало уклонами как академизма, так и крайнего упрощенчества» (речь на заседании Радиокомиссии).

Широкая, глубокопродуманная система музыкального воспитания слушателей, выработанная советским радио за многие десятилетия, ныне сильно изменила свои формы и содержание. Бросается в глаза неоправданный «флюс» в виде развлекательной эстрадной музыки, занявшей сейчас в радиопередачах ведущее место. Симфоническая, оперная и камерная музыка, даже если она звучит, не всегда достигает своей цели, так как пояснительные тексты весьма сокращены; серьезный разбор передаваемой музыки (крайне интересующий сейчас широкую аудиторию, как видно из практики университетов культуры) заменяется беллетристикой невысокого качества. Крупные формы музыкальных передач часто подменяются разного рода дробными жанрами, «шпильками», «заставками» и т.п. Почти все удобные часы для слушания буквально захвачены легкой музыкой, чему весьма способствуют такие редакции, как «Доброе утро», «Юность» и др. Столь массовое репродуцирование эстрады сопровождается резким снижением критериев при отборе произведений. В эфир проникает большое количество дилетантской, пошлой музыки, дешевых, сюсюкающих песенок, отвечающих мещанским вкусам и настроениям, копирующих бездарные образцы буржуазной эстрады. Спрос на подобные «опусы» и проявляемая при этом нетребовательность «заказчика» порождают легкомысленное, а то и просто «деляческое» отношение к своим задачам и у некоторых композиторов и поэтов, нередко фабрикующих ремесленные, антихудожественные поделки, которые благодаря стараниям отдельных радиоредакций получают массовое распространение, засоряют, разлагают вкусы молодежи. Именно так стал «радиозвездой» композитор Птичкин, из-под пера которого с поразительной нетребовательностью рождаются бессодержательные песни-однодневки, к сожалению, уже приобретшие своих «поклонников». Много звучит песен так называемых «самодеятельных» композиторов, а по существу дилетантов, неумелых и безвкусных.

Упреки эти никак не относятся к работникам Главной музыкальной редакции. Я начинала свою трудовую жизнь в качестве музыкального редактора радио и лично убедилась в том, что деятели музыкального вещания (и в прошлом, и в настоящем) — подлинные энтузиасты музыкального просвещения и воспитания народа и многого достигли в этой области.

Главную причину нынешнего упадка музыкальной работы на радио я вижу в том, что развлекательные тенденции, ориентация на мещанские вкусы в свое время имели мощных защитников не только в лице прежнего председателя Радиокомитета Харламова, но и в редакциях газет «Известия» (когда ее редактировал А. Аджубей) и «Комсомольская правда». Обе газеты не раз выступали в поддержку пошлых безголосых исполнителей, бездарных эстрадных программ и обрушивали свой гнев на инакомыслящих, вплоть до таких музыкальных авторитетов, как Д. Шостакович, Т. Хренников, Г. Свиридов, С. Лемешев и другие (статьи Елкина, К. Ваншенкина и редакционные в «Комсомольской правде», статья Б. Полевого в «Известиях» и др.).

Ныне естественным было надеяться, что будет положен конец пропаганде мощными средствами радио подобных суррогатов эстрадной музыки, что снова восторжествуют многолетние традиции советского радио в деле планомерного и тщательно продуманного музыкального воспитания слушателей. К сожалению, однако, эти ожидания пока не оправдываются. Недавние же события: мой разговор с А.Н. Яковлевым и последовавшая за ним «реплика» Н. Богословского (кстати сказать, крайне несолидной фигуры, пользующейся авторитетом только у работников «Известий» и «Комсомольской правды», видимо, по инерции, еще со времен Аджубея), которая тут же была передана радиостанцией «Маяк», показали, что на радиофронте дело обстоит без перемен. Невежественная, крайне обскурантистская тенденция потакания низкопробным, мещанским вкусам, видимо, находит своих покровителей еще и сейчас. И если мы сталкиваемся с подобными тенденциями в самом сердце нашей страны, то можем представить, как тяжело состояние музыкального радиовещания в ряде отдаленных от центра республик, на периферии.

Это письмо отражает не только мнение всех членов редколлегии и сотрудников журнала «Советская музыка». Я имею все основания думать, что это мнение разделяет подавляющее большинство советских музыкантов и просвещенных любителей музыки.

В связи с создавшимся положением в области музыкального вещания прошу ЦК КПСС дать указания центральным газетам, в том числе «Известиям», выступить со статьями солидных авторов, которые, оценив по заслугам большой труд коллектива Главной музыкальной редакции радио, подвергли бы серьезному анализу и критике нынешнюю практику музыкального вещания в целом, его неверные тенденции и наметили бы пути восстановления ленинских норм в деле музыкальной пропаганды и воспитания высоких музыкально-эстетических вкусов нашего народа, строителя первого в мире коммунистического общества.

 

РЕДАКТОР ЖУРНАЛА

«СОВЕТСКАЯ МУЗЫКА» (подпись) Е. Грошева

 

Москва,


24 марта 1964 г.4


 

Прилагаю копии писем-откликов на «Реплику» Н. Богословского, присланных нашими читателями за эти дни в редакцию журнала, а также выдержки из писем слушателей, адресованных работникам Всесоюзного радио. Прилагаю также содержание музыкальных программ «Маяка», взятых без специального выбора за 1-е, 2-е и 3-е марта с.г.5

т. Б 9–45–48

 


ОПИСЬ МАТЕРИАЛОВ

 

1. Копия письма доцента Моск[овской] гос[ударственной] консерватории, кандидата искусствоведения И.В. Нестьева в редакцию газеты «Известия» — 2 стр.

2. Копия письма музыковеда М. Ройтерштейна в редакцию газеты «Известия» (копия в журнал «Советская музыка»): «Окрик — не метод спора» — 2 стр.

3. Копия письма профессора Моск[овской] гос[ударственной] консерватории В.А. Цуккермана в редакцию газеты «Известия» — 2 стр.

4. Копия письма читателя журнала «Советская музыка» т. Козлова (г. Одесса) — 1 стр.

5. Копия письма члена Союза писателей Украины Г. Григорьева в редакцию газеты «Известия» и журнал «Советская музыка» («Реплика на реплику») — 2 стр.

6. Копия письма радиослушателей Г.Н. и В.Н. Романовских в редакцию журнала «Советская музыка» — 2 стр.

7. Копия письма читателя П.И. Румянцева (г. Ленинград) в редакцию газеты «Известия» и журнал «Советская музыка» — 2 стр.

8. Копия письма читателя В. Федотова (г. Пинск) в редакцию журнала «Советская музыка» — 3 стр.

9. Копия письма инженеров Теплоэлектропроекта А.М. Хопяк и Ю.А. Колодуб (г. Свердловск) в редакцию журнала «Советская музыка» — 1 стр.

10. Копия письма читательницы Т. Басанкиной (г. Одесса) в редакцию журнала «Советская музыка» — 1 стр.

11. Краткие аннотации и выдержки из писем слушателей в адрес радиостанции «Маяк» — 4 стр.

12. Программа передач радиостанции «Маяк» за 1–3 марта 1965 г. — 6 стр.

13. Завизированная копия письма Г. Михневича в адрес редакции газеты «Известия» — 5 стр.

 

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 55. Д. 129. Л. 63–67. Машинописный подлинник. Подпись и номер телефона — автограф.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация