Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

ГАЛЕРЕЯ БОЛЬШЕВИСТСКИХ ВОЖДЕЙ
Документ №3

Внутрипартийная борьба в карикатурах


Лучшим по художественному исполнению в коллекции рисунков и карикатур, хранящихся в бывшем партийном архиве, является изображение схватки политических наследников Ленина – Сталина и Зиновьева (рис. 1). Легко узнаваемы их политические соратники – Бухарин, Рыков, Каменев. Неизвестный автор делит свои симпатии поровну между участниками дуэли.

Оптимистические тона в сопроводительных надписях к этому рисунку («дружеский шарж», «враги – давно ли?») явно не оправдались. Внутрипартийная борьба набирала обороты, появлялись все более острые образцы политической сатиры. К периоду «объединенной оппозиции» относится единственная акварель в коллекции Ворошилова, подписанная Валерием Межлауком, – Лев Каменев перекрашивает Льва Троцкого из льва в тигра (рис. 2). Судя по высказываниям на пленумах ЦК, истоком этого сюжета стало то, что в полемике Троцкий сравнил себя с Клемансо, которого в годы Первой мировой войны называли «французским тигром»1. Эта тема стала основой для разного рода внутрипартийных анекдотов и повторяется в нескольких рисунках архивного фонда2.

Серию рисунков с XV съезда ВКП(б), состоявшегося в декабре 1927 г., оставил Морис Белоцкий. Выходец из бедной еврейской семьи, Белоцкий в августе 1918 г. вступил в ряды РКП(б). Был политработником в Красной Армии, в 1923 г. окончил военную академию, был консулом в Термезе, инструктором Северо-Кавказского крайкома партии. В 1937 г. Белоцкий, ставший первым секретарем Киргизского обкома ВКП(б), был репрессирован за «связь с врагами народа».

На XV съезде уже не было борьбы, решившихся выступить оппозиционеров освистывали, буквально сгоняли с трибуны. Настроения чувствовавших себя победителями партийных работников передает рисунок Белоцкого, где Троцкий наделен демоническими чертами (рис. 3). Изображенному на нем Н.И.Муралову кричали из зала: «Николай Иванович, стыдно, брось шпаргалку Троцкого!» Муралов в конце концов не выдержал: «Товарищи, если любому из вас скажут, что вы убили свою жену, съели своего деда, оторвали голову своей бабке, как вы будете чувствовать себя, как вы докажете, что этого не было?»3 В этих словах вся суть идеологии складывавшегося тоталитарного режима, требовавшего, чтобы вслед за вождем каждый был готов назвать белое черным, рабство – свободой, войну – миром4.

После XV cъезда внутрипартийная борьба принимает новые формы – победители отдают ее на откуп политической полиции, побежденные возвращаются к дореволюционным методам большевистского подполья. Публикуемая карикатура на Сталина и Ярославского распространялась оппозиционерами в качестве листовки (рис. 4). Контуры рисунка копировались, а затем он раскрашивался цветными карандашами. Неизвестный автор скрывался за псевдонимом «Овод» (одноименный роман Э.Л.Войнич был очень популярен среди российской левой интеллигенции).

Карикатур с подобным «антипартийным» содержанием мало в коллекции Ворошилова – критика власти остается уголовно наказуемым деянием, слабый проблеск свободы 20-х годов, пусть даже в рамках правящей партии и сочувствовавших ей «попутчиков», развеялся без следа. Американский историк С.Коэн справедливо отметил, что «открытость советской политической жизни, при всей ее ограниченности, простиралась... до непочтительных карикатур на большевистских вождей в популярных журналах»5. Традиции «художественного фронта» политической борьбы после слома нэпа сохранялись только в русской эмиграции6.

Интересный эпизод произошел в период созревания конфликта между Сталиным и «правыми», когда к числу последних примыкал и М.И.Калинин. Накануне ноябрьского пленума ЦК 1928 г. Бухарин и его соратники направили в Политбюро ультиматум, восьмой пункт которого звучал следующим образом: «Привлечь к ответственности автора карикатуры в «Пушке». Если он беспартийный – арестовать, если он партийный – предать партийному суду»7. Это был шаг, явно не вписывающийся в созданный позже образ «либерала» Бухарина. Партия отреагировала незамедлительно: «Журнал был закрыт, редактор смещен, карикатурист арестован», – докладывал Орджоникидзе на апрельском пленуме ЦК ВКП(б) 1929 г.

После подобной «критики сверху» карикатуры – и публикуемые в советской прессе, и предназначенные для узкого круга членов Политбюро – выполняют одну функцию: представляют зрителям позицию власти и дискредитируют ее противников. Так изображены те самые «правые», которые протестовали против собственной дискредитации (Бухарин, Рыков и Томский).(рис. 5, 6). Это явно 1929 год – период их борьбы против политики чрезвычайных мер. На апрельском пленуме ЦК ВКП(б) генеральный секретарь заявил, что «группа Бухарина живет в прошлом... и не понимает необходимости новых приемов борьбы. Отсюда ее слепота, растерянность, паника перед трудностями»8. Автор карикатуры по-своему интерпретирует сюжет известной сказки Корнея Чуковского «Тараканище».

Политическая осторожность «правых» под пером художника превратилась в паникерство – надо признать, что ему в полной мере удалось реализовать свой замысел. Рыков в ужасе крестится, Бухарин размахивает очередным заявлением («Политика ЦК довела страну до гибели!!!»), Томский внешне невозмутим. Автор карикатуры явно принадлежит к высшей партийной номенклатуре и не понаслышке знает своих героев. Так, он высмеивает склонность Бухарина к теоретизированию, заодно пройдясь и по его хобби – коллекционированию редких насекомых.

После разгрома «правого уклона» единственным представителем в высшем эшелоне власти остался А.И. Рыков. Продолжая работать председателем Совнаркома, он испытывал на себе растущее давление не только членов Политбюро, но и своих собственных подчиненных, прекрасно осведомленных о том, что Рыков «висит в воздухе». Напротив, его бывшие соратники – Бухарин и Томский – отказались от контактов с ним, чтобы не давать поводов для обвинений.

Сталину удалось использовать разбор дела «антипартийной группы Сырцова – Ломинадзе» для начала травли главы советского правительства9. Генеральный секретарь ЦК выдвинул тезис о разрыве советского и партийного руководства и заявил в адрес Рыкова буквально следующее: «Если мы партийный и советский аппарат не превратим в единый кулак, который бьет в одну точку, у нас будут срывы, и эти срывы будут стоить лишений рабочему классу. Почему ты этого не делаешь? Почему мы, партийные волки, бегаем по хлебозаготовкам, а ты никого не нагрузил?»10

Заключительные слова речи Сталина о том, что так «долго продолжаться не может», не оставляли никаких сомнений в скорых кадровых переменах11. В декабре 1930 г. председателем Совнаркома стал ближайший соратник вождя Молотов, а Рыкова отправили в своего рода «административную ссылку», назначив на пост наркома связи СССР. Карикатура Межлаука по этому поводу беззлобна – его бывший начальник снабжен почтовo-телеграфными атрибутами и поднимает своих новых подчиненных в атаку на разгильдяйство (рис. 7, 8).

На февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 г. цитировались слова одного из сотрудников рыковского секретариата о негодовании, охватившем бывшего главу правительства после того, как он узнал о своем новом назначении: «Вот, говорит, вам и Политбюро, вот, говорит, и линия на сработанность, попал в почтмейстеры»12. Вероятно, такая реакция имела место. Но тут же из нее архитекторами «большого террора» выводится указание Рыкова организовать группы террористов.

Трудно поддается датировке другая карикатура Межлаука, героем которой выступает Л.Д.Троцкий (рис. 9). Он изображен в виде Агасфера – «вечного жида», скитающегося по миру. Гитара, очевидно, должна символизировать пропагандистские усилия «разоруженного пророка». Скорее всего, имеется в виду переезд Троцкого из Турции во Францию летом 1933 г., сопровождавшийся шумихой в международной прессе и заявлением ТАСС, что Троцкому заказан путь в СССР. Возможна и более поздняя датировка – карикатура делает акцент на Испании, намекая на влияние троцкизма в этой стране.

Гораздо более определенны образы и герои карикатур, сделанных Межлауком в ходе работы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. Пленум начался с разбора дела Бухарина и Рыкова, с сообщением о котором выступил нарком внутренних дел. Доклад Ежова, изобиловавший «фактами» и избегавший острых формулировок, дополнила эмоциональная речь Микояна, в то время наркома пищевой промышленности. Последний не удержался от поклона в адрес главного докладчика: «Аппарат НКВД, который вел это следствие, выдержал большевистский экзамен правдивости и точности».

Одним из центральных пунктов обвинения в адрес Бухарина стали его контакты с учениками, «красными профессорами», которые он не прерывал и после осуждения «правого уклона». «Не случайно, что вся бухаринская школа сидит в тюрьме, почти все признались, что они были двурушниками, врагами, потому что учились у Бухарина», – настаивал Микоян.13

Обвиняемый не отрицал своих связей с молодыми обществоведами, которые помогли ему пережить десятилетие нападок со стороны партийного руководства. Бухарин подчеркивал человеческий, а не политический характер общения с учениками: «они часто за меня заступались, когда были нападения, которые я считал несправедливыми... я считал себя им обязанным». С его точки зрения, главный удар по нему наносили показания Карла Радека, уже осужденного в ходе второго показательного процесса, но оставленного в живых. Следователи Ежова в любой момент могли обратиться к этому источнику фальсификации, черпая из него все новые обвинения.

Выступая в первый день работы пленума с эмоциональной речью (хотя то или иное ее содержание уже ничего не могло решить), Бухарин обрисовал сценарий предстоявших событий: «...когда есть определенная политическая атмосфера, когда все глаза и пальцы на меня направлены (ведь когда Радек говорил, что я такой-то и такой-то, этот указательный палец Радека, направленный на меня, он перед всем миром висит); когда речь идет о каком-нибудь из подследственных, в особенности о правом, когда ему задают вопрос – «кто вами руководил?», то перст указующий, перст двух процессов, перст Радека показывает на меня»14.

Иллюстрацией этих слов стала первая из публикуемых карикатур, сделанная Межлауком в ходе пленума и получившая название «В тупике» (рис. 10). На «правых» указывает высунувшийся из-за тюремной решетки «перст» Радека. Здесь же фигуры Каменева и Пятакова, расстрелянных в ходе двух первых процессов. Наконец, в тюремный двор вбегает школа Бухарина, представителям которой еще предстоит внести свою порцию аргументов в материалы сфальсифицированного следствия.

Характерно изображение Бухарина и Рыкова – это уже звери с человеческими головами, причем у первого на хвосте пропеллером вращается свастика. Сквозь грубость подобных аллегорий просвечивает страх их автора, как и других деятелей высшей партийной номенклатуры, самим оказаться в роли обвиняемых. Отсюда желание перестраховаться, находившее свое выражение и в потоках лжи с трибуны пленума, и в добровольной художественной самодеятельности. Приближенные вождя умели угадывать его скрытые замыслы – не случайно прокурор Вышинский в ходе третьего процесса будет рассуждать об обвиняемых как об ублюдках, помеси лисицы и свиньи. В таком же ключе будут изображать их и карикатуры Бориса Ефимова в советских газетах.

Вторая из публикуемых карикатур также мало чем отличается от стиля газеты «Правда» – правые и левые оппозиционеры, пресмыкающиеся перед укоренившимся еще со времен гражданской войны образом капитализма – жирным банкиром в парадном одеянии, не хватает только сигары (рис. 11). Трудно понять, зачем Сталин написал своим синим карандашом над цилиндром банкира слово «капитализм», – все и так предельно ясно. Обращает на себя внимание интересная деталь – на кармашке капиталистического фрака американский флаг, хотя в ходе дискуссии поверженных оппозиционеров обвиняли в пособничестве германскому нацизму и японскому милитаризму. Так, Ежов заявил, что «правые» «вступили фактически в блок с троцкистами, антисоветскими партиями эсеров и меньшевиков, и вместе с ними возглавляли антисоветские осколки разгромленных классов в нашей стране, и превратились, в конечном счете, в агентуру фашистской буржуазии»15.

Следующая карикатура посвящена выступлению в дискуссии на пленуме 26 февраля 1937 г. В.В.Осинского, которому позже предстоит разделить судьбу жертв «большого террора» (рис. 12). Бывший соратник Бухарина и по фракции «левых коммунистов», и по редакции газеты «Известия» явно не хотел выступать – «меня выдвинули в ораторы». В своей речи Осинский пересказал несколько эпизодов теоретических споров с Бухариным (тот признавался в своем непонимании диалектики и категории качества16), завершив их выводом, что последний оказался буржуазным позитивистом. Участники пленума ждали иного – Межлаук прозрачно намекает большевистскому «Платону», что надо не в облаках витать, а спуститься на грешную землю и говорить про террор (Радек тащит наряду с легко узнаваемым фашистом то ли английского моряка, то ли японского самурая, а Бухарин стреляет по СССР почему-то с Дальнего Востока) и продажу родины всем мировым империалистам сразу.

Эпизод с вынужденным выступлением Осинского показывает, что период «большого террора» стал для Сталина не только средством избавления от вчерашних политических противников, но и способом проверки абсолютной лояльности своего ближайшего окружения. Тот, кто отказывался признать белое черным, рисковал жизнью. Впрочем, в этой игре не было правил. Событиями февральско-мартовского пленума 1937 г. завершается коллекция карикатур, собранная Ворошиловым.

Справки по персонажам

Белоцкий М.Л.

(1895–1944) – член партии с 1918 г. С 1925 г. работал в НКИД СССР. В 1930 г. первый секретарь Северо-Осетинского ОК ВКП(б), в 1932–1934 гг. первый зампред ОСОАВИАХИМа, в 1934–1936 гг. первый секретарь Киргизского ОК ВКП(б), в 1936 г. первый секретарь ЦК КП(б) Киргизии. Репрессирован.(Рис. 3.)

Бухарин Н.И.

(1888–1938) – член партии с 1906 г., член ЦК в 1917–1934 гг., кандидат в члены ЦК в 1934–1937 гг. С 1919 г. кандидат, в 1924–1929 гг. член ПБ. С 1929 г. начальник сектора ВСНХ, с 1932 г. член коллегии НКТП. В 1934–1937 гг. ответственный редактор газеты "Известия ЦИК СССР". Репрессирован. (Рис. 1, 5, 6, 10, 11, 12.)

Зиновьев Г.Е.

(1883–1936) – член партии с 1901 г., член ПБ в 1921–1926 гг., в 1919–1926 гг. председатель ИККИ. Один из лидеров оппозиции, неоднократно подвергался репрессиям. В августе 1936 г. на процессе по делу так называемого «антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» осужден к расстрелу. (Рис. 1.)

Каменев Л.Б.

(1883–1936) – член партии с 1901 г., член ПБ в 1919–1925 гг., один из лидеров оппозиции. Неоднократно подвергался репрессиям. С 1926 г. полпред СССР в Италии. В августе 1936 г. на процессе по делу так называемого «антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» приговорен к расстрелу. (Рис. 1, 2, 10.)

Лашевич М.М.

(1884-1928) – член партии с 1901 г., в 1918 г. член Петроградского бюро ЦК РКП(б), член Реввоенсовета. В 1925–1927 гг. кандидат в члены ЦК ВКП(б), в 1926-1928 гг. заместитель председателя правления КВЖД. (Рис. 1.)

Муралов Н.И.

(1877–1937) – член ЦКК ВКП(б), в 1925–1927 гг. начальник военно-морской инспекции НК РКИ СССР, одновременно ректор Сельскохозяйственной академии им.Тимирязева. В 1927 г. выведен из ЦКК, исключен из партии. С 1928 г. в Сибири на хозяйственной работе. Репрессирован. (Рис. 3.)

Осинский Н. (Оболенский В.В.)

(1887–1938) – член партии с 1907 г., кандидат в члены ЦК в 1922, 1925–1937 гг. С 1929 г. заместитель председателя ВСНХ, с января 1932 г. заместитель председателя Госплана СССР, начальник ЦУНХУ. Репрессирован. (Рис. 12.)

Пятаков Ю.Л.

(1890–1937) – член партии с 1910 г., член ЦК в 1923–1927, 1930–1936 гг. В 1927 г. торгпред во Франции. В 1928 г. заместитель председателя, с 1929 г. председатель Госбанка. С июля 1931 г. заместитель и в 1934–1936 гг. первый заместитель наркома тяжелой промышленности СССР. Репрессирован. (Рис. 10.)

Радек К. Б.

(1885–1939) – член партии с 1903 г., один из лидеров оппозиции. В 1927 г. исключался из партии, в 1930 г. восстановлен. С 1932 до сентября 1936 г. заведующий бюро международной информации ЦК. Репрессирован. (Рис. 10, 12.)

Рыков А.И.

(1881–1938) – член партии с 1898 г., член ЦК в 1920–1934 гг., член ПБ в 1922–1930 гг., кандидат в члены ЦК с 1934 г. В 1924–1930 гг. председатель СНК СССР и РСФСР ( до 1929 г.), одновременно в 1926–1930 гг. председатель СТО СССР. В 1931–1936 гг. нарком связи (почт и телеграфа) СССР. Репрессирован. (Рис. 5, 6, 7, 8, 10, 11.)

Сокольников Г.Я.

(1888–1939) – член партии с 1905 г. В 1922–1926 гг. нарком финансов СССР, с 1926 г. заместитель председателя Госплана СССР, в 1929–1932 гг. полпред СССР в Великобритании, затем заместитель наркома иностранных дел. Репрессирован. (Рис. 1.)

Сталин И.В.

(1879–1953) – член партии с 1898 г., член ПБ (Президиума) ЦК в октябре 1917 г. и с 1919 г. С 1922 г. генеральный секретарь ЦК. С 1941 г. председатель СНК (Совмина) СССР. (Рис. 1, 4.)

Томский М. П.

(1880–1936) – член партии с 1904 г., член ЦК в 1919–1934 гг., член ПБ в 1922–1930 гг., кандидат в члены ЦК с 1934 г. С 1929 г. председатель Всесоюзного объединения химической промышленности, заместитель председателя ВСНХ и ЦИК СССР, в 1932–1936 гг. заведующий ОГИЗ. Покончил жизнь самоубийством. (Рис. 5, 6.)

Троцкий Л.Д.

(1879–1940) – в революционном движении с 1897 г., член РСДРП с 1917 г., один из лидеров Октябрьской революции. В 1919–1926 гг. член ПБ, один из главных политических противников Сталина. Выслан из СССР. В эмиграции занимался активной политической деятельностью. Убит в Мексике по приказу Сталина агентом НКВД. (Рис. 2, 3, 9, 11.)

Ульянова М.И.

(1878–1937) – член партии с 1898 г., с 1925 г. член ЦКК. (Рис. 1.) С 1934 г. член КПК. В 1917–1929 гг. член редколлегии и ответственный секретарь газеты «Правда». Член ЦИК СССР. (Рис. 1.)

Ярославский Е.М.

(1878–1943) – член партии с 1898 г., член ЦК в 1921–1923 гг. и с 1939 г., член ЦКК в 1923–1934 гг., член КПК в 1934–1939 гг. С 1923 г. председатель ЦКК. С 1931 г. председатель Всесоюзного общества старых большевиков, с 1939 г. заведующий кафедрой ВПШ при ЦК ВКП(б). (Рис. 4.)
Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация