Архив Александра Н. Яковлева

1. Общее политическое и экономическое состояние.

Политическое состояние Тюменской губернии по-прежнему остается тяжелым, и население в большей своей массе относится враждебно как к соввласти, так и [к] компартии. Ситуация этого положения¹ есть результат тяжелых экономических условий, создавшихся благодаря неурожаю, с одной стороны, и разрушающего хозяйство, создающего безвластие бандитизма — с другой.

В озлоблении против соввласти и компартии объединились все слои населения, начиная с полусобственника рабочего, бедняка-крестьянина и кончая деревенским кулаком или быв[шим] местным буржуа.

Полуграмотный крестьянин-бедняк и середняк Тюменской губ. под влиянием агитации кулака, мародерства и насилия воен[ных] частей, оставленный прошлогодней продразверсткой и [из-за] нынешнего неурожая в большинстве своем без хлеба, относится с недоверием ко всем распоряжениям соввласти и не идет ей навстречу. Он ждал много от соввласти, но не получил ничего. А усвоить и понять суровые законы революции, ведущие насмарку принцип собственности, он не успел, да и никто его этому не научил. А потому он в большинстве своем враждебно относится к коммунистам, как к людям, отрицающим его права собственника на свое хозяйство.

Не уничтоженный до сего времени бандитизм создает массу объективных условий, парализующих нормальное течение общественной жизни среди крестьянства. «Идут бандиты — грабят, за ними кр[асноармей]цы приходят — все отбирают», — говорят многие крестьяне волостей, где оперируют бандит[ские] отряды. Действительно, воен[ные] части, участвующие по ликвидации бандитизма, своими действиями создают среди населения оппозиционное соввласти настроение, которое, хотя открыто и не проявляется, но всегда сказывается в глухом ропоте и затаенном недовольстве.

Кр[асноармей]цы 256-го полка в Исетской и Шороховской волостях под предлогом поисков оружия производят обыски у населения, осматривают даже все ящики и забирают себе все ценное. К протестующим применяется порка. Так, например, в дер. Коклягино Исетской волости трое крестьян были выпороты кр[асноармей]цами. В сл[ободе] Бешкильской [той же] вол[ости] кавалеристами того же полка произведено насилие над женщинами.

В Бобылевской волости кр[асноармей]цами расстреляно 12 человек повстанцев, явившихся добровольно в дни явки. Среди остальных вернувшихся повстанцев прошел слух, что они все взяты на учет, а потому, опасаясь репрессий, многие из них не живут дома, скрываясь в лесах, или уходят обратно к бандитам.

К[расноармей]цы 257 [и] 258-го полков в Ишимском уезде также занимаются конфискацией и реквизицией имущества у населения, и Ишимское политбюро констатирует факт продажи крас[ноармей]цами отобранного у крестьян белья и одежды на рынке. Командиры бандит[ских] отрядов пользуются этим, и порой, отбирая удачным налетом у кр[асноармей]цев одежду, белье и т.п., не берут все для себя, а отдают часть населению, создавая этим симпатию среди крестьян (крестьяне повстанцев зовут не бандитами, а «мужиками»). Добровольная явка бандитов в Ишимском уезде, благодаря репрессиям воен[ных] частей, прекратилась.

В некоторых волостях Ялуторовского уезда, где бандитизм особенно широко развился (в половине октября), для пассивной части населения создалось невыносимо тяжелое положение, и мужики, а частью и семьи их бежали и бегут из своих сел в волости наиболее спокойные. Например, в селе Успенское Тюменского уезда проживало до конца октября около 60 мужиков Красновской волости. Мокроусовский волсъезд также просил правительство установить власть в волости.

Репрессии воен[ных] частей и их бесчинство, бесчинство бандит[ских] отрядов, неурожай и разрушающееся хозяйство, — все это на психику крестьянина производит тяжелое впечатление. И он, измученный и усталый, колеблется в своих поступках и — не зная, где зло, — всю свою боль и ненависть выливает на коммунистов.

В некоторых волостях, где коммун[истические] отряды ничего самочинного не творят, крестьяне помогают им в поимке бандитов, как это было в южной части Ишимского уезда.

К 1 ноября в отношении бандитизма стало спокойнее, т.к. последние удачные действия воен[ного] командования и смерть главарей бандит[ских] отрядов убедили население в бесполезности и безнадежности кулаческого движения.

Мелкие отряды бандитов по-прежнему оперируют [в] южных волостях Ялуторовского, Тобольского и северной части Ишимского уезда, терроризируя совработников и срывая продналог, который [и] без того поступает слабо. В Ишимском уезде крестьяне неурожайных волостей, не имея хлеба, едят лебеду и др[утие] суррогаты, а также ездят в другие уезды, особенно [в] Петропавловский, променивая скот на хлеб. Крестьянство, благодаря неурожаю, к продналогу, заменившему продразверстку, отнеслось почти безразлично. Даже самый принцип продналога бедняками правильным не признается, т.к. для бедняка продразверстка, основанная на изъятии излишков хлеба, была легче. Для середняка и кулака продналог легче, и самый сбор его среди зажиточного населения проходит безболезненно. Но все дело лишь в том, что самое распределение продналога нигде не произведено правильно и практическое выполнение продналога ничем не отличается от продразверстки. <...> В политическом отношении продналог лишь отозвался на углублении классовых противоречий в деревне, но симпатии населения к соввласти он пока еще не вернул.

«Не дадим продналога, будем ждать бандитов и пойдем вместе с ними резать коммунистов», — кричали некоторые гр[ажда]не дер. Сорокино Каменской волости [Тюменского уезда] во время раскладки продналога.

«С нас власть все берет, а нам ничего не дает», — говорят бедняки Велижанской, Тавдинской и др. волостей Тюменского уезда, а местная власть в лице сельсоветов и волисполкомов, имеющих в своем составе и коммунистов, живущих интересами крестьянской собственнической массы, не желая также обострять отношений с соседями, отказывается собирать продналог. Особенно резко это явление проявилось в Антроповской вол., где сельсоветы наиболее бедных деревень — Булыгинской, Буровской, Вязовской — отказались от сбора продналога. В Ялуторовском уезде население волостей Шороховской, Красновской, Бобылевской, Мостовской, Шатровской, Терсюкской ходатайствует о снятии с них продналога и зачислении его за ними в виде недоимки на следующий год.

Население Порочинской вол. Туринского уезда, считая непосильным для себя падающее количество продналога, посылает делегатов, минуя уезд[ные] организации, к тов. Ленину с просьбой о снятии такового.

Население других трех волостей — Чукреевской, Шухруповской, Усениновской — враждебно настроено к соввласти ввиду неправильно произведенного продработниками учета хлеба по урожайности.

В Ишимском уезде в волостях Кротовской, Евсинской, Аромашевской, Вознесенской, Малышенской, Каргалинской население к соввласти относится враждебно, и продналог еще совершенно не собирался ввиду оперирующих там бандит[ских] отрядов Юрикова и Сикаченко. Волисполкомы в этих волостях также бездействуют. Крестьяне Велижанской вол. считают подать, платимую ими раньше при самодержавии, легче, чем продналог. В общем, наиболее неспокойно население Ялуторовского уезда, южной части Тобольского уезда, северной — Ишимского, северо-восточной — Тюменского. В остальных районах этих уездов и также [в] Туринском, Обдорском, Березовском, Сургутском [уездах] положение более устойчивое, т.к. там нет ни бандит[ских] отрядов, ни военчастей, мешающих крестьянину заниматься хозяйством. <...>

Общие явления (бандитизм и пр.).

Бандитизм в губернии еще не изжит, и распылившиеся на мелкие группы бандит[ские] отряды в некоторых районах губернии проявляют активность (группы Сикаченко, Юрикова, Булатова). За октябрь месяц в Ишимское политбюро и военчасти, расположенные в уезде, явилось добровольно 72 бандита с 36 винтовками. Добровольная явка повстанцев в последнее время прекратилась ввиду расстрела являющихся военчастями. <...>

Предгубчека Студитов

Начсоч Лысов

Начосво Недорезов

ТОЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 277. Лл. 122–127. Машинописная копия.