Архив Александра Н. Яковлева

Привет тебе шлю, мой дорогой товарищ!

Посылал тебе два письма, но получил ли ты их, не знаю. Я в данный момент в г. Саранске Пензенской губ., назначен начальником 1-й Донской кавалерийской дивизии формируемого здесь корпуса под командой всем известного полководца т. Миронова. С формированием этим много странного. Инициатива принадлежит Миронову. За нее ухватились, а потом он имел неосторожность, под впечатлением пережитого на Дону и политического настроения сел Воронежской губ., подать телеграмму 24 июня Ленину и Троцкому, в которой между прочим указал, что он смотрит на социальное строительство не с узкопартийной точки зрения, не келейно, а находит необходимым строительство гласно, в котором народ принимал бы живое участие. Посоветовал в этой телеграмме созвать для спасения революции народное представительство, а не однопартийное и т.д.

Видимо, эта телеграмма подорвала доверие к т. Миронову, как беспартийному, если вспомнить, что он раз уже под видом назначения помкомандарма высылался с Дона на Западный фронт, откуда вновь был вызван на Дон в шестичасовой срок для спасения положения. И теперь вместо корпуса здесь одна лишь дивизия, состоящая исключительно из казаков и крестьян Пензенской области, дивизия кавалерийская, но с одним лишь конным полком. Сюда, в Саранск, я был командирован Казачьим отделом ВЦИК и принял этот пост.

Дорогой товарищ! Много я в это время насмотрелся, во многих местах и высших учреждениях побывал, был и на Западном фронте, и подробно хочу изложить тебе обо всем замеченном и высказать свой взгляд на все то, что творится. Ты полководец, тебе некогда заниматься политикой, но ты борец за трудовой народ, за социальный строй и тебе не безынтересно знать, что творится вокруг, ибо нарастают события, которые могут застать тебя врасплох и в которых ты должен принять то или другое участие.

Дорогой товарищ! Всюду царит бюрократизм. Он душит мысль и свободное слово, у нас в армии в этом отношении еще рай, а вот в других, как например Западный фронт, так прямо-таки жуть берет: все [—] самый чиновный старый офицер¹. В штабе Запфронта, например, встретил правую руку графа Граббе — этого последнего атамана на Дону — корнета Зацепина, определенный, конечно, предатель, а, наверное, коммунист и таковых там немало. И удивляться нечему, почему там от кучки шляхты терпят поражение.

Везде и всюду волокита, в которой погрязнешь, как в тине. Везде небывалая спекуляция, коммунисты в которой играют не последнюю роль, карьеризм и шкурничество на первом плане, дезертиров и проституток революции хоть отбавляй. Невольно содрогаешься от всего, и становится жутко за нашу революцию, за тех героев-борцов, которые льют кровь и грудью отстаивают октябрьское завоевание. Вот причины наших поражений на фронтах. Я иду дальше и смотрю, что творится в деревне. Там обнищание полное и несправедливость явная, ибо насаждение принудительно коммунии как таковой ведется грязными руками. Стоит в деревне стон, и политика такая родит определенно одну лишь зеленовщину. Из всего этого и многого другого видна несостоятельность партии, и она должна сойти в подполье, а иначе она родит то, что уже раз родила на Дону, т.е. восстание, наличием чего явился Деникинский фронт, ибо великое учение Христа нашего, коммуниста, до того загрязнено этими икс-коммунистами, что не видно истины и света. Это восстание крестьянства крайне нежелательно, ибо за ним деникинская мощь, которая приведет Милюкова.

Тов. Миронов шлет тебе и всем командирам свой привет, — это не только великий стратег и полководец, но и великий пророк. Скажу тебе откровенно, что он находится в опале, потому что любит правду, стоит горой за нее, не любит шкурничества и ненавидит коммунистов, вроде тех, которые своим преступным поведением подняли восстание на Дону. В настоящее время боятся его, что, дескать, он может стать Григорьевым, но ты меня знаешь, и я говорю, что это гнусная ложь и таковым т. Миронов быть [не] может. Если он восстанет, то за правду, за истину, за трудовой народ, за волю и землю. Ведь все это ускользает с каждым днем. Сегодня получены сведения — эвакуирован Козлов, захвачен повстанцами Тамбов и т.д. Крестьянство все готово броситься в кабалу Деникина, лишь бы не переживать тех мук, какие сейчас оно переносит. Ему уж кажется, лучше длительные, но не так чувствительные, не так болезненные муки, чем муки очевидные, каждодневные. Что скрывать: власть коммунистов держится штыками и у них фронты на каждом шагу, а раз этих фронтов много — дело проиграно. Но черт с ними, но за что проигрывается революция: только за опыт коммунистического строительства. И понятно: кто честен, тот восстанет, чтобы спасти крестьянству завоевания революции.

Он открыто идет и теперь. Я сообщаю последнюю его телеграмму в Москву и Козлов: «Среди партийных работников Донского корпуса у меня есть свои люди. Отсюда я знаю, что политотдел сообщил в центр о расформировании еще не сформированного корпуса, или это будет григорьевщина. С такою подлостью я мириться больше не могу. Политическое воззрение мое ясно из телеграммы от 24 июня Ленину, Троцкому и Южфронту. Был Мироновым и им останусь. Еще раз заявляю, что Деникин и буржуазия — мои смертельные враги, но моими друзьями не могут быть люди, вызвавшие поголовное восстание на Дону зверствами и насилиями. Пред лицом трудящихся масс, пролетариата и крестьянства заявляю: боролся и буду бороться за социализацию средств производства и за социализм. Прошу открытой политики со мною и скорейшего заканчивания формирования корпуса, который так жадно ожидается красноармейцами Южного фронта и в котором кроется спасение положения. Как честный гражданин и революционер, докладываю, что провалом корпуса окончательно проваливается Южный фронт»².

Телеграмма эта Мироновым подана 18 августа.

Ведь если бы ему дали возможность сформировать корпус, тебе голову на отрез даю, что появись с ним на фронте, [дух] морально в два счета бы повысился и перевес бы был сразу на нашей стороне. Противник был бы разбит, тем более что т. Миронов пользуется громадной популярностью как на нашем фронте, так и на других, но кто-то тормозит т. Миронову и тем укрепляет контрреволюцию.

Его сейчас стереть хотят, как Думенко, Колпакова и др. Придет черед и за тобой, но это, конечно, допустить нельзя, ибо тогда погибнет все и Деникин восторжествует.

Так будь же, дорогой мой товарищ, не только на страже боевых оперативных заданий, но и на страже интересов нашей революции, на алтарь которой принесены и приносятся великие жертвы, на алтарь которой и мы готовы принести свои жизни. Будь провидцем и не задреми, чтобы воспользовался враг крестьянства, с какой бы он стороны ни был: монархист или коммунист, а что эта темная компания ему враги, показала жизнь.

Шлю свой поклон многоуважаемой Надежде Ивановне³, милому т. Маслакову, Сиденки, Лешунову, Мироненко и всем другим.

Крепко тебя целую, может быть в последний раз, и остаюсь преданный тебе.

ЦА ФСБ РФ. С/д Н-217. Т. 8. Л. 158–158об. Машинописная копия, сделанная Мироновым.