Архив Александра Н. Яковлева

В начале июля сего года в г. Саранск стали прибывать казачьи части с целью формирования из них корпуса. Почти с самого начала прибытия этих частей уже стали появляться некоторые ненормальности, которые заставили комитет партии не раз на очередных заседаниях обмениваться по этому вопросу мнениями. Эти недоразумения вначале не имели никакой политической подкладки и являлись лишь необузданным поведением со стороны казачества к местному населению — расхищение сена, продуктов и т.п. Скоро уже появились слухи о том, что казаки скоро заберут всю власть в Саранске. Так, на одном из заседаний т. Каплев заявил, что в его отсутствие один из бывших на его квартире для размещения штабных работников корпуса заявил: «Сейчас мы с дороги, а как немного устроимся, то заберем всю власть в свои руки...»

Уком дважды созывал совместное заседание политработников корпуса и членов укома для установления тесного контакта в политической работе, на каковых выяснилось, что партийные силы политотдела во много раз превосходят местные силы и что не комитет должен помогать им в политической работе, а они могут без ущерба для своего дела помогать в партийной работе комитету. Было решено и проведено постановлением укома, для установления между этими органами живой связи, влить в комитет двух представителей политотдела на правах членов, каковыми в первое время и были тт. Рогачев и Горин.

По вопросу о возникших ненормальностях, по настоянию этих представителей, указывавших на политическую невоспитанность казачьих [масс] и что меры к их воспитанию в этом направлении политотделом принимаются, решено было передать политотделу, а последний уже будет принимать те или иные меры, сносясь с командным составом Донкорпуса. Несмотря, однако, на принятое постановление и многие запросы, начальник гарнизона, полковник Миронов, ничего не отвечал, не отвечал также и политотдел, почему ни укому, ни исполкому ничего не было известно о последовавших распоряжениях на посланные жалобы. В довершение всего 1 августа по старому стилю отделом управления был запрещен крестный ход, но Миронов разрешил его, не считаясь с этим запрещением².

Все это смущало местную власть, и смущала уком беспартийность Миронова, а также его сепаратные выступления. Поэтому вопрос о Миронове в укоме и без запротоколирования поднимался почти на каждом очередном заседании, но снимался, потому что укому о Миронове ничего известно не было; политотдел же ничего не сообщал, представители политотдела по первому впечатлению не только определенного ничего не говорили, но успокаивали уком тем, что Миронов против Советской власти ни в коем случае не выступит (слова т. Горина). Наконец, в заседании 18 августа, когда т. Каплев настаивал на рассмотрении этого вопроса и о принятии соответствующих мер, так как у него имеется сообщение, что Миронов устраивает митинги без ведома кого-либо и ведет на них противокоммунистическую агитацию и что на днях состоится его выступление, ответственные работники будут взяты заложниками по имеющемуся у Миронова списку, который он, т. Каплев, приблизительно хотя и знает, оглашать все-таки не будет, — на это т. Рогачев более уже определенно заявил, что Миронов — это будущий Григорьев и что у него политика чисто эсеровская, короче говоря: «Да здравствуют Советы, долой коммунистов!» На этом заседании вопрос был разрешен в том смысле, что необходимо лишь записывать слова Миронова, и присутствовавшему на заседании члену губкома т. Шереметьеву было поручено сделать доклад в губкоме.

Выжидательная тактика по отношению к Миронову была оставлена. Чека было поручено взять партийных лучших сотрудников, которые должны были устроить тайную слежку за Мироновым.

В заседании укома 20 августа вопрос о Миронове вновь был поднят и решено было не убаюкиваться тем, что Миронов говорит, а потом успокаиваться, а создать свое, могущее противостоять ему. Тов. Горин (от политотдела) на этом заседании сообщил, что есть полки, которые за Мироновым не пойдут и что ожидать событий не стоит, ибо их не будет.

На другой день 21 августа в уком приходит т. Рогачев (быв. завполитотделом) и говорит, что Миронов устраивает завтра митинг, после которого, очевидно, будет решен вопрос, кто он и что он; в воскресенье же (24 августа) предполагается его выступление против Советской власти (или же на фронт, что одно и то же). В этот день заседание было посвящено исключительно мироновскому вопросу; уком уже более определенно видит личность Миронова, хотя опять-таки мятежником или контрреволюционером его считать не может и вынес лишь постановление, чтобы начальник гарнизона (Миронов) работал в тесном контакте с президиумом исполкома. Вместе с тем, имея в виду сообщение т. Рогачева о предполагаемом выступлении Миронова, уком выясняет свои реальные силы и для водворения революционного порядка в городе и уезде, когда при выступлении могла быть паника, — передать всю власть военно-революционному совету (неофициальному) на субботу 23-го и воскресенье 24 августа, а если будет нужно, то и дальше, так как не до официальностей было.

В реввоенсовет были избраны товарищи, обладающие инициативой и, безусловно, преданные делу рабочих и крестьян, а военком, как новенький для Саранской организации, только что прибывший из Пензы, о котором уком сведений не имел, в реввоенсовет не вошел; вошли лишь т. Каплев (председатель укома и бюро профсоюзов), т. Гусев (председатель исполкома) и т. Гринин (завотуправ). Нужно оговориться, что комитет партии состоял исключительно из ответственных советских работников и 11 членов его все являлись членами исполкома, следовательно, большинство в исполкоме всегда на стороне укома, и, кроме того, членами исполкома были и др. партийные товарищи, почему, вынося постановление о создании реввоенсовета, уком знал, что это будет утверждено исполкомом, хотя бы и после. Но все-таки, чтобы не создавать паники, об этом решении не объявлял и при организации его было указано, что он проявляет свою власть только при выступлении Миронова, ибо уком, опять-таки повторяется, что не знал личность Миронова и если сомневался в ней, то определенного обвинения не мог ему вынести и не мог устранить с должности, так как у последнего имелись семиаршинные, как привыкли говорить, мандаты.

Дорогие товарищи!

Нашей Республике приходится преодолевать одно испытание за другим, враги рабочих и крестьян пускают все способы предательства в ход и измены, надеясь свалить Советскую власть.

Командир формировавшегося в Саранске казацкого корпуса, бывший полковник Миронов, отказался выполнить приказ члена Реввоенсовета Республики [и] Южного фронта, захватил в свои руки Саранск, арестовал советских работников, разослал Советам ультиматум, в котором угрожает расправою с теми, кто попытается препятствовать ему с его войсками продвинуться на Южный фронт, он выступил из Саранска по направлению Пензы, захватив с собой 5 000 000 народных денег³, предназначенных для красноармейцев, обмундирование, а также соль и сахар, которые Пензенский губпродком приготовил для крестьян и рабочих нашей губернии.

Миронов объявлен врагом Республики и поставлен вне закона.

Понимая, что начатая авантюра обречена на гибель, если он не получит поддержки, Миронов призывает себе на помощь дезертиров, кулаков и всякий сброд. Он обращается к крестьянам так, как обращались Григорьев, Махно и прочие предатели. Ему удалось обмануть своих казаков; по полученным сведениям, сознание обманутых Мироновым казаков начинает проясняться и они уже перестают исполнять его приказания; в своих прокламациях бывш. полковник заявляет: «Да здравствуют Советы!», а на деле отказывается выполнять распоряжения высших советских органов: арестовывает членов Совета, идет на советские войска, грабит советские, предназначенные населению продовольственные склады, ставит советам ультиматум, вносит разложение и дезорганизацию, т.е. делает все, чтобы ослабить нашу Республику и оказать помощь Деникину. Чтобы сколько-нибудь скрыть ясность своего выступления перед революцией и теми, кто ее совершил, т.е. рабочими и крестьянами, он говорит, что идет воевать с Деникиным, и как всякий провокатор кричит: «Долой коммунистов!»

Крестьяне должны знать, что если авантюра Миронова не будет ликвидирована, то следствием явится новое наступление Деникина, отобрание земли у крестьян и насаждение урядников и земских начальников, примером может служить Украина.

Поэтому все силы на организацию обороны нашей губернии. Наша задача охранять Южный фронт. Все в боевые ряды!

Губернский комитет коммунистов

Губернский исполнительный комитет

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 11. Д. 7. Л. 17–19об. Машинописная копия.