Архив Александра Н. Яковлева

Хутору Ново-Царицынскому

Ценнейшая вещь — бесценнейший подарок, когда он дается от избытка, не дорогая вещь, ценнейший подарок, когда же знак глубочайший, подарок благодарности, пишите вы мне в вашем дорогом письме.¹

Я смущен дважды вами, и смущен невероятнейшим образом: во-первых, письмом, а во-вторых, подарком. Письмо ваше меня тронуло до глубины души, я теперь знаю, что я не одинок, что меня поняли и понимают. Дорогие товарищи, каким я был у вас в бытности еще вашим станичным атаманом, таким я остался и поныне, невольно вспоминая свое атаманство, потому что хотел тогда многое сделать для станицы и подготовить ее к тому, что теперь с такой болью приходится переживать, но не суждено было довести задуманное дело до конца. Звал казаков за собой в 1918 г., не пошли, а поплелись за генералами и офицерами, как будто я не был офицером, да еще своим офицером, с тех боев, с какими всю свою жизнь возитесь вы, и казаки не послушались, не поверили, что я хотя и ношу офицерский мундир, но сердце-то у меня осталось хуторское и нужды казаков я лучше знаю, чем генерал Краснов или полковник Янов. Суровая жизнь научила меня любить только величайшее благо в жизни — правду, и когда вы в вашем письме говорите: «Счастливы высказать Вам нашу пламенную веру в Ваш талант искусного полководца, честность и благородство гражданина, защищающего правду, никогда не знающего никакой сделки с совестью». Вы, родные, вскрываете мою душу, где, как в зеркале, отражаются мои думы, мои мечты. Верьте, жестоко и больно, до слез страдал я в 1918 г., когда обманул вас генерал Краснов и повел вас за собой на гибель Дона. Казаки Усть-Хоперской станицы изгнали меня из родной моей станицы, но не раз темные ночи в сл. Михайловке видели мои слезы, и видел тысячи молодых казачьих жизней, я оттуда продолжал звать их к себе, чтобы самим выгнать генералов с Дона и не допустить свить контрреволюционное гнездо на Дону, но голос мой остался опять гласом вопиющего в пустыне, тяжело вспоминать прошлое, но вспоминаем, потому что в нем было спасение казаков и их имущество. Да, дорого мы заплатили за проклятый союз с генералами и помещиками, но пролитого не вернешь, будем благоразумны теперь и как после тяжело вынесем крест, чтобы вступить в светлое будущее гражданина, а не рабами. Еще раз спасибо за привет, за веру ко мне, вы не ошиблись, и я постараюсь не остаться у вас в долгу, должен я перед вами большой, большой и неоплатный за ваш трудовой подарок, присланный от чистого сердца, которое я так ясно себе представляю, глубокое спасибо вам за память, постараюсь не забыть вашей памяти и вашего подарка и в свою очередь заплатить, чем буду когда-нибудь богат, а каков я полководец, это вы увидите из телеграммы заместителя Председателя РВС Республики и Главкома. Да, жаль мне родное казачество пришлось² такой бы беды не было на Дону. Я не хвалюсь этим самым, меня назвали полководцем, вот и не хочу, чтобы вы заблуждались и увидели бы правду, желаю вам преодолеть все невзгоды и выйти на светлый путь, стремитесь быть, быть гражданами, а потом казаками, если кому это нравится. Земной поклон всем — большим и малым. Маленькая просьба: если можно, то отвезите при случае за деньги моим детям-защитникам в ст. Усть-Медведицкую два-три пуда муки.

Казак Ф.К. Миронов³

ЦА ФСБ РФ. С/д Н-217. Т. 2. Л. 8. Заверенная копия.