Архив Александра Н. Яковлева

Каких только эпитетов ни раздавали А.Н. Яковлеву за шесть прошедших с весны 1985-го лет. Он — и «идеолог перестройки», и «архитектор у развалин». «Перерожденец», «перевертыш» — это тоже о нем, в недавнем прошлом — члене Политбюро, секретаре ЦК КПСС, а буквально до вчерашнего дня — старшем советнике Президента СССР.

С А.Н. Яковлевым, одним из инициаторов Движения демократических реформ, встретился корреспондент ТАСС.

— Александр Николаевич, думаю, вы сочтете нормальным желание понять эволюцию ваших взглядов за прошедшие годы перестройки.

— Я не буду сейчас утверждать, и никогда не стану этого делать, что я в 85-м году думал так, как я думаю сегодня. Это было бы неправдой. А поскольку я родился в деревне и вырос в деревне, осталась такая, знаете, деревенская совестливость, которая не позволяет называть черное белым. Неудобно, надо говорить, как есть.

Я все-таки верил на первых этапах в возможность совершенствования общества и в обновление партии. Но со временем терял эту веру. Если почитать, что я говорил на XXVIII съезде¹, там как раз сказано, что если мы не помолодеем, не обновимся, то окажемся на обочине.

К сожалению, наблюдения за последующими Пленумами ЦК КПСС показывают, что ничего не получается. А теперь уже и поздно.

Вы только представьте, если бы проект Программы, который рассматривается сейчас², был вынесен на XIX партконференцию³.

— Да, тогда она была бы воспринята как революционная.

— Действительно, люди бы тогда сказали: «Посмотрите, с коммунистами можно иметь дело». Ведь в проекте Программы есть и покаяние, и понимание перспективы.

Но вера людей уже потеряна. В конце концов, решения XXVIII съезда тоже были неплохие, нацеленные на рынок. Но кто их выполнял? Сразу начался активный саботаж, пересмотр. Так и сейчас. Забудут всё и будут делать свое дело.

Вера в любую программу сейчас иллюзорна. Проголосуют за какую хотите бумагу — лишь бы власть оставалась. И какой-то реваншизм нарастает.

Я боюсь усиления фронта реваншизма на почве ухудшающегося социально-экономического положения.

Потому и возникла идея движения Демократических реформ. Первая его задача — предупредить реакцию, что если будет предпринят опасный шаг — то наше движение сможет поднять людей: «Стоп, не балуйтесь с обществом. Хватит экспериментов и издевательств».

Во-вторых, надо, конечно, разрабатывать позитивную программу. Это движение левоцентристского толка, призванное застраховать людей и от детской болезни левизны, и от старческой, маразматической болезни неосталинизма.

Все больше прихожу к выводу, что наша беда родом из догм марксизма. То, что было в марксизме заложено, Сталин исполнил уродливым образом. Но исполнил.

Я много начитался о презрительном, насмешливом отношении Маркса и Энгельса к крестьянству. А сколько там внимания к таким понятиям, как классовая борьба, насилие! Только через эту борьбу классов можно прийти ко всеобщей гармонии. Ничего себе! Сначала один класс уничтожает другой, а потом всеобщая гармония. Это страшное ведь дело — революционный максимализм, диктатура пролетариата на насилии.

Так и пришел я к отрицанию марксизма как руководства к действию, к констатации поражения социализма.

— Таким образом, создание Движения демократических реформ стало следствием ваших непростых раздумий⁴?

— Да, идея движения родилась задолго до XXVIII съезда КПСС.

— Многие сходятся на том, что движение создано в поддержку политики Горбачева. В то же время ходят слухи, что вы подаете в отставку с поста старшего советника Президента СССР. Нет ли здесь противоречия?

— Я бы не ставил так вопрос: поддержка или оппозиция. Мы будем держаться самостоятельной линии — поддерживать разумное и отвергать то, что расходится с нашими взглядами.

А что касается отставки — это не слухи⁵. Я был бы очень непорядочным человеком, если бы, будучи старшим советником, не сказал бы, что я собираюсь делать. Я еще три месяца назад написал Горбачеву записку с обоснованием, почему я поступаю так⁶.

Но он еще продолжает верить, к сожалению, что партия может обновиться. Я в это уже не верю.

— Почему не выходите из КПСС?

— Мне интересно понаблюдать, как они подыскивают для меня статью в уставе…

— На последнем Пленуме даже до голосования дошло о вашем исключении из партии.

— Так и на Центральной контрольной комиссии голосовали. Мне очень любопытно это наблюдать. Это ведь тоже отражение истории борьбы, того, как развивается агония.

Я могу уйти, да и все! Заниматься академической деятельностью, гораздо более для меня интересной. Могу писать книжки. Батюшки, сколько у меня обязанностей — во Всемирном движении за выживание, в Фонде милосердия и здоровья, где я председатель, сопредседатель Британской энциклопедии советского издания. Чего только нет!

Но мне хотелось бы еще раз попытаться сделать что-то, чтобы мы не потеряли демократические принципы нашего развития.

Сейчас по поводу движения демреформ большой отклик из республик — из Прибалтики, Молдовы, Грузии, Средней Азии. Даже со стороны руководства республик.

— Ну, у вас движение так и складывается, как объединение людей солидных в противовес организациям люмпенизированной публики.

— Наше движение открыто для представителей разных партий, чтобы обеспечить единый фронт на будущих выборах.

Почему я свободно говорю о выборах, о власти — лично мне это ничего не грозит, я по возрасту никуда не подхожу — ни в какие начальники. Повторяю, что-то надо сделать, чтобы Россия, страна наша влилась в общецивилизационный процесс.

Т. Замятина

Москва

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 335. Вырезка из газеты. Копия. Советская культура. 3 августа 1991 г