Архив Александра Н. Яковлева

Товарищи!

В эпоху упразднения цитат начну с цитаты.

«Шквалом митингов, призывов к забастовкам, беззастенчивой клеветой в своих печатных органах, листовках, плакатах деструктивные силы, проявив нетерпимость к инакомыслящим, окончательно сбросили маску демократов, обнажили свои истинные цели, не имеющие ничего общего с интересами народа. Обострились межнациональные конфликты, выросла преступность. Одновременно усилилось давление на общественное мнение в СССР со стороны некоторых зарубежных организаций».

1. Как видите, еще в апреле нынешнего года, а сегодня, напомню, лишь начало августа, обстановка была совсем другой. И я убежден, что именно та обстановка, которую так прекрасно характеризует это решение Политбюро, фактически и стала последним импульсом для всех демократических сил, побудившим их к объединению и к действию. Вот почему, поддерживая тезис доклада Александра Владимировича Руцкого о поддержке одобренной Пленумом ЦК КПСС Программы², я бы позволил себе предостеречь всех товарищей, единомышленников — тем более, от эйфории, жертвами которой мы не раз оказывались. Да, Программа отражает требования времени.

Но дело все в том, что консервативно-реакционная часть руководства КПСС, и особенно РКП, уже не раз демонстрировала откровенную двойную игру: принимать любые документы, не особенно обращая внимание на их содержание, и с ходу — незамедлительно и яростно — продолжать травить все реформаторское, прогрессивное и новаторское.

И происходит это по понятной совершенно причине: устоявшиеся структуры и интересы отторгают демократические обновления, они органически несовместимы, и в этом — главное противоречие всех последних лет. И пока эти структуры не уйдут вместе с их традициями, психологией, привилегиями власти, обновления не будет. Устоявшиеся структуры — это прежде всего аппарат и система связей внутри него. Это — система торможения, система дискредитации, система саботажа демократических процессов.

Вот почему я считаю императивным необходимость создания сильной страховки внутри партийных структур, на которую отважились вы, собравшиеся в этом зале. И я вас поздравляю с этим мужественным шагом.

Вот почему одновременно я считаю политически и морально оправданным создание Движения демократических реформ³, главной задачей которого является создание как заслона для возможного реакционного поворота в жизни общества, так и активного стимулирования реформ в сторону их радикализации.

2. Бедой нашей, и вы все ее ощущаете, является прежде всего то, что сладкое слово «свобода» остается пока не очень сладким и далеко не материализованным. Условий — материальных, правовых, организационных и прочих — для свободной деятельности человека нам еще мучительно остро не хватает или даже нет совсем. Мы еще не раскрепощены внутри, в своих взглядах, в своей психологии. Мы еще полурабы. И сколько бы мы ни обвиняли в наших бедах, и надо сказать, обвинения эти справедливы, силы извне, — главной силой, тормозящей движение нашего общества вперед, являемся мы сами, наша психология, наш страх.

Конечно, за шесть лет перестройки общество еще только подошло к реалистическому пониманию своих проблем и трудностей. Общество хочет жить по-новому. Но каждый практический шаг наталкивается на ожесточенное сопротивление. Это во всем — в аренде, фермерстве, демократизации, гласности, в любой жизненной проблеме, касающейся человека.

Иными словами, ключевой вопрос, который решается сегодня: удержит ли народ, удержит ли общество обретенный плацдарм свободы, сумеет ли закрепить и расширить его, сумеет ли направить эту свободу на разумную и достойную организацию жизни.

Или же перед народом и обществом будет поставлен барьер — высокий, жесткий, насильственный, который вновь вернет нас в крепостническое состояние и человек снова будет зависеть от милости сонма чиновников, которые фактически уже давно приватизировали это государство и распоряжаются его властью, его собственностью, его потенциалом и возможностями. Распоряжаются всем этим без какой-либо ответственности перед обществом.

3. Говорят, перестройка поторопилась — она разрушила одно, не заменив его другим, новым. Отсюда, мол, и все трудности, конфликты и беды. Неправда это, и не в этом суть противоречий.

Во-первых, те, кто так рассуждает, избегают отвечать на вопрос, надо или не надо было разрушать старое. И это лукавство показательно, но разоблачительно.

Во-вторых, пока не удалось создать эффективно действующие новые структуры. Шесть лет — срок немалый. Но поскольку это новое неизбежно затрагивает сложившиеся комплексы интересов, комплексы, слишком сильно напоминающие злокачественную опухоль, демократические структуры вживаются с болью.

И первой ошибкой перестройки, как я считаю, была линия на то, чтобы дать шанс руководящему составу перестроиться. Некоторая часть его действительно перестроилась, а другая — бóльшая — тоже, но в обратную сторону, то есть на сопротивление начавшимся преобразованиям. Вторая ошибка — это уже партийное дело. Партия отстала от идущих процессов, и сейчас мы находимся на переломном рубеже, когда, с моей точки зрения, надежд на ее оздоровление и обновление, о чем я говорил еще на ХХVIII съезде⁴, остается мало, если вообще они есть.

Сегодня момент, я бы сказал, двоякого прозрения. Прозрения в том, что мы, наконец, избавляемся от мифов и иллюзий и начинаем видеть в реальном свете все существующие в обществе интересы: как те, что способны двигать его вперед, так и те, что в ослеплении собственным эгоизмом готовы утянуть общество в любую катастрофу.

Но прозрения и в том, что мы не менее реально видим яростное сопротивление окопавшихся и наиболее благополучных, наиболее бесконтрольных интересов наступлению новых перемен.

Пока что — и в этом я вижу основную причину возникновения и вашего движения — в аппаратных структурах доминируют консервативные и откровенно реакционные силы. Чудовищно, но факт: десятки примеров смыкания реакционных сил в партии с шовинизмом, неонацизмом, монархизмом, антисемитизмом, черносотенством, со всем наиболее гнусным и мерзким, что было в прошлом и что есть сегодня. Причем эти силы никто особенно и не упрекает. Законы на них смотрят благодушно, как на расшалившихся ребятишек. Вот что значит социальное родство и совпадение интересов в борьбе с демократическими силами. Это означает одно — перерождение.

Сила большевизма и его детища — сталинизма, долгие десятилетия определявшая политическое и человеческое лицо партии, сила эта сегодня в чем-то похожа то ли на умирающего слона, то ли на раненого тигра.

И я убежден, мы присутствуем при агонии большевистского наследия везде и во всем. Агонии мучительной и опасной, но агонии. В историческом смысле возврата назад быть не может, а в практическом — не исключено. И мы еще не знаем наверняка, имеем ли дело с умирающим слоном, которому не подняться на ноги, или же с раненым тигром, который гораздо опаснее здорового и сытого.

И дело не только в узкопартийных структурах. Сегодня идет сращивание между собой консервативной части всего аппаратного, всех силовых структур сталинистской партийно-государственной машины: военных, правоохранительных, собственно государственных. То есть возникает союз аппаратного прошлого, союз людей вчерашнего дня, союз ожесточенный, мощный, опытный и опасный.

Вот почему, еще раз повторяю, больше чем очевидна необходимость объединения всех тех, для кого неоспоримы и непоколебимы идеалы демократии, приоритеты личности и ее прав, конституционного ненасильственного осуществления общественных реформ и преобразований в направлении свободы и здравого смысла.

Мы знаем, что маятник политических колебаний и шараханий качается у нас иногда слишком сильно и часто, нарушая нормальный ритм часов истории. Мы можем начать налаживать достойную человека жизнь, только нормализовав частоту и амплитуду колебаний, ограничив тем самым их разрушительную силу.

Не сделаем этого, то даже в случае, если и не станем сами жертвами очередных качаний политического маятника, совесть все равно постоянно будет нас преследовать за то, что мы не отважились на поступок.

Речь идет вовсе не о том, чтобы вместо одной государственной суперпартии создать иную, свою, с самодовлеющим аппаратом, с монопольной позицией. Вовсе нет. Речь идет и не о том, чтобы добиваться политической ликвидации консерватизма. Пусть себе существует.

Цели иные. В тактическом плане, объединив усилия, надо воспрепятствовать возможности какого-либо реакционного поворота, который возможен на волне нарастающих трудностей. А они в ближайшие 12 месяцев станут еще более серьезными, кто бы ни находился у власти.

И надо не дать сработать тем ловушкам, в которые исторически всегда с легкостью попадали силы реформ, силы перемен, когда их сталкивали лбами и стравливали между собой.

В стратегическом плане мы должны затем выйти на формирование устойчивой и жизнеспособной системы общественного согласия, гражданского общества, построенного на верности закону, на многообразии жизненных укладов, интересов, воззрений и верований, опирающейся на многообразие многопартийности, в которой будет место всем, кроме тех, кто исповедует насилие.

От имени Движения демократических реформ я сердечно и искренне приветствую вашу инициативу и надеюсь на самое серьезное сотрудничество. Наша общая цель, как я понял и понимаю сегодня, — действительное обновление общества. Политические баталии с реакцией — это необходимый и вынужденный путь сегодня к этой цели, важнейшая политическая предпосылка обновления. Тактически, повторяю, он крайне важен.

Но наша новаторская по постановке цель — не ликвидировать оппозицию, как это было не раз в российской истории, а закрыть в принципе саму возможность возврата к насильственным диктаторским формам правления и заложить твердые основы нормального парламентского процесса в стране. У всех у нас, людей, действительно переживающих беды нашей больной Родины, страдания нашего народа, нет другой цели, как сделать жизнь достойной, свободной, интересной и красивой.

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 336. Машинописная копия.