Архив Александра Н. Яковлева

20–21.11.1991

 

1. Система холодной войны ушла в прошлое. Это была именно система, а не просто состояние двусторонних или даже межблоковых отношений. Она во многом предопределила структуру и эволюцию международных отношений, глобальный портрет современности в целом. Она мощно влияла на внутреннюю жизнь и политику не только СССР и США, Востока и Запада, но и десятков других государств.

Для системы холодной войны были характерны четкость и ясность расстановки сил; определенность врага и характер угрозы; предсказуемость ситуации в целом. Все это и создавало «стабильность», но стабильность извращенную, деформированную — стабильность враждебности, гонки вооружений, нагнетания угрозы. Эта система вела нас либо к ядерной катастрофе, либо к экономическому истощению, либо к взрыву под давлением проблем глобального развития.

2. В кардинально изменившейся обстановке мы должны как можно скорее понять, кто мы такие, чего мы хотим и какая стабильность нам нужна.

Что такое стабильность? В самом общем плане, на мой взгляд,

— это не статус-кво, а динамика всех жизненных процессов, остановить которую не дано никому;

— это предсказуемость направлений, тенденций развития и предсказуемость возможных и вероятных состояний системы;

— это возможность для нас — и вместе, и порознь — рационально и эффективно реагировать, политически и практически, на те перемены, что приносит жизнь.

В смысле политическом международная стабильность должна покоиться на двух основаниях:

а) на рациональных демократических институтах — как внутренних, так и международных, — определяющих и поддерживающих правила политических, экономических, прочих отношений;

б) на дееспособных, ответственных, рациональных странах, которые могут и хотят выступать гарантами и защитниками установленных правил. Раньше мы назвали бы такие страны «центрами силы». Сегодня тут дело не только и не столько в силе.

Отсюда вытекает проблема нахождения разумного и эффективного баланса этих двух начал, равно как и нового понимания силы и ее роли.

3. Традиционные центры силы определялись масштабом и возможностями прежде всего силы военной. Известно, куда нас завело сочетание военной силы, военно-технической революции, национального государства, да еще классовой борьбы и идеологических религиозных войн. Сегодня все это — не гаранты, а угроза стабильности.

Военная мощь сегодня должна все более подчиняться универсальному, общепризнаваемому международному праву и постепенно перемещаться с государственного и блокового уровня на региональный и международный, межрегиональный. Все это — через посредство и под контролем ООН. Придется думать о том, что все возрастающая часть военных функций будет передана в международные центры и органы, а другая часть — свертываться.

Все изложенное тут и дальше, конечно, — не политическая формула для переговоров, но общее направление соображений по поднятой проблеме.

Еще несколько общих суждений философско-исторического порядка.

4. Что такое угроза? Угроза военная — это понятно. Но ее потенциалы сохранились, объективно угроза еще остается. Хотя и не  верю, что мы когда-либо всерьез собирались воевать друг с другом.

Угроза в общем плане — это появление в нашей жизни таких мощных факторов, для противостояния которым у нас нет или не хватает знаний, практических возможностей, времени.

Это — угроза объективная.

Либо преднамеренное использование во зло какого-то потенциала. Это — угроза субъективная.

Для противостояния объективным угрозам нужно предвидение, прогноз. А для этого — многомерное видение мира. Надо отказаться не только от военной, но и от экономической парадигмы. Мир, международная система не сводятся только к балансу военных, военно-экономических сил. Это уже, кажется, признали все. Но точно так же они не сводятся и только к набору экономических интересов.

Нужно понять и принять качественную разнородность мира. Его культурно-исторические параметры. Требования равновесия человека и природы. Неизбежность момента, когда под вопросом окажется сама идея развития как таковая. Тогда все это для нас будет — добавьте демографию, уровень жизни и т.д. — не угрозами, но возможностями и объективными ограничителями жизни, не более.

Для противодействия субъективной угрозе и нужна единая международная правоохранительная система, зачатки которой проявились во время войны в Персидском заливе в ответ на потребность мирового сообщества в такой системе. Если не хотим новых войн такого рода, повседневное международное правоохранение должно стать системой, а не разовым случаем.

5. А сейчас что касается существа международной стабильности и ее слагаемых.

С учетом форсированной диверсификации международной жизни понятие «международная стабильность» не может быть одномерным. Оно предполагает определенную систему координат.

По ее горизонтали размещаются политические, экономические, экологические, гуманитарные, военные слагаемые стабильности. Вокруг вертикальной оси группируются комплексы глобальных, региональных и двусторонних отношений. Сообразно с таким делением по вертикали обеспечение стабильности предусматривает задействие как международных и региональных организаций, так и двусторонних механизмов.

Кроме того, следует учитывать, что и в сфере по определению двусторонних отношений нам приходится сплошь и рядом сталкиваться с умножением элементов многосторонности, примером чего является активное включение республик, входящих в состав Советского Союза, в международное общение.

Все эти моменты должны быть учтены при проектировании инфраструктуры международной безопасности и стабильности в переходный период, при формировании новых — и по содержанию, и по формам — межгосударственных отношений.

Решающий фактор создания инфраструктуры стабильности — это наличие разветвленной сети сработавшихся друг с другом организаций и институтов сотрудничества, охватывающих весь набор вертикальных и горизонтальных приоритетов, объединенных под крышей понятия «международная стабильность».

6. Во главе угла следует поставить, как представляется, укрепление ООН, единственно способной интегрировать деятельность и вновь создаваемых, и перестраиваемых международных организаций, а также учреждений ее системы. Сейчас система ООН переживает этап реформирования, и наши две державы призваны сыграть лидирующую, а в чем-то, вероятно, и направляющую роль в развертывании этого процесса.

Начинать, по всей видимости, следует с локальных инноваций. Можно проинвентаризировать имеющиеся ресурсы сотрудничества при существующих организационных рамках. Но попутно думать о модернизации Устава, загодя готовить конструктивный консенсус на платформе разумного баланса элементов преемственности и обновления.

7. Центральное место в наших мыслях и планах на предмет обустройства переходного периода в мировых делах сейчас занимает европейский континент. Это и понятно: в Европе зародилась «холодная война».

С другой стороны, именно Европа за последние десятилетия аккумулировала наиболее поучительный опыт добрососедского общежития, располагает наиболее полным набором инструментов сотрудничества — СБСЕ, а кроме того: ЕС, НАТО, Европейский совет, ЕЭК. Мы не исключаем сращивания этих многоразличных по происхождению и функционированию организаций в рамках единой системы.

Взять хотя бы реформу НАТО, в частности последние решения, одобренные в Риме. Уже сегодня открываются интереснейшие горизонты. Прорисовывается перспектива образования единого пространства доверия, сотрудничества и безопасности на территории трех частей света. Поэтому нам импонирует и идея «евроатлантического сообщества от Ванкувера до Владивостока» с ее акцентом на позитивную эволюцию существующих структур.

Сказанное ни в коем случае не означает, что под предлогом приоритетности европейского направления позволительно ослабить внимание к остальным регионам. Движение должно наращиваться параллельно и одновременно на всех участках, где к этому созревают предпосылки.

8. Если же говорить конкретно о механизме поддержания международной стабильности, то надо в первую голову указать на баланс силы. Он до сих пор лежит в фундаменте здания стратегической стабильности. Однако при этом следует помнить о двух вещах.

Во-первых, баланс силы не есть категория, имманентная понятию «международная стабильность». Это преходящая категория, присущая определенному этапу в истории, характерными чертами которого являются неразвитость надгосударственных методов регулирования, разорванность этического самосознания человечества и фетишизирование силового инструментария.

И, во-вторых, применимость баланса силы для целей регулирования межгосударственных отношений буквально на глазах обнаруживает тенденцию к сокращению; возрастает удельный вес экономических и интеллектуальных компонентов национальной силы; баланс интересов все шире воспринимается в глобальном сообществе как состояние международного бытия, к которому логично должны подвести превалирующие сегодня тенденции, если они не будут искусственно блокированы.

9. В этом контексте пока что решающим фактором стратегической стабильности по-прежнему является стабильность военного баланса в мире.

На первый взгляд, сегодняшние задачи ясны и самоочевидны. Это:

дальнейшее сокращение ядерных вооружений в соответствии с концепцией «минимального сдерживания»;

недопущение распространения, а затем и ликвидация всех других видов оружия массового уничтожения;

установление контроля за распространением высокотехнологичных видов вооружений, предотвращение гонки вооружений в космосе.

Однако этот набор задач выводит на колоссальный пласт проблем, на сегодняшний день не только не освоенный, но и не разведанный — ни политикой, ни политической наукой.

В военно-политической сфере взаимоотношений СССР и США у нас есть серия работающих соглашений об ограничении и сокращении ядерных вооружений, есть перспективные наметки для дальнейшего движения в этом направлении. Пример высокого КПД такого подхода — недавний обмен инициативами между президентами Горбачевым и Бушем по ядерному разоружению². Есть, наконец, краеугольное понимание на тот счет, что СССР и США не рассматривают друг друга в качестве противников.

Встречная настроенность двух сверхдержав на сотрудничество — это начальная фаза длительного процесса, не гарантирующая моментальное получение искомого результата. Материальная база конфронтации пока еще в своей основе цела. Нет нужды ходить далеко за примерами — Советский Союз по-прежнему опоясан кольцом военных баз. У нас нет иллюзий на тот счет, что их и вправду в один присест не ликвидируешь³.

Приходится отталкиваться от того, что объективные источники трений между нашими странами в области безопасности будут существовать и дальше. Генераторы взаимных подозрений будут нейтрализованы лишь с демонтажем материальной инфраструктуры ведения войны вместе с ее вспомогательными политическими, доктринальными и психологическими механизмами.

Если говорить о генеральной направленности совместной работы, то мы ориентируемся на последовательное осуществление кооперативных начал в процессе перестройки двух оборонных систем с прицелом на их интеграцию в перспективе в рамках спаренной, взаимодополняющей системы.

Придется вплотную заняться такими непривычными делами, как состыковка военных доктрин или, скажем, согласование конкретных планов военного строительства. Эта тема органично вписывается в повестку дня наших консультаций.

10. Военное измерение международной стабильности нуждается во внимании, но это признание не должно снижать роль невоенных компонентов. Удельный вес невоенных, нетрадиционных слагаемых международной стабильности обнаруживает устойчивую тенденцию к росту.

Как только противоборство между СССР и США перестало предопределять основные линии соприкосновений и размежеваний в международном общении, сразу обнажилась целая иерархия угроз и рисков транснационального, общечеловеческого характера. Катастрофическая деградация природной среды обитания, стихийные бедствия, усугубляемые недальновидностью нашей промышленной деятельности, истощение традиционных энергоносителей, эпидемии неизвестных прежде болезней и, что особенно тревожит, все более множественные проявления антисоциального поведения людей и больших групп населения, отрезанных от основного потока цивилизационного процесса, проявления, не признающие национальных границ. Политический терроризм, организованная преступность и наркомания срослись в одну чудовищную опухоль, деформирующую здоровые ткани международных отношений.

Серьезно настораживает и динамика идеологической сферы. Освобождение от двух доведенных до абсурда догм (два храма — капитализм, социализм), как выяснилось, высвободило информационное пространство не только для утверждения общечеловеческих демократических ценностей, но и для возвращения к, казалось, заглушенным противоречиям и антагонизмам. Вырвавшись на волю, демоны религиозного и национального экстремизма свирепствуют так, словно не было крестовых походов и Просвещения, 14 пунктов президента Вильсона, нацизма и сталинизма.

11. Деидеологизация межгосударственных отношений позволила мировому сообществу повернуться лицом к вопросам прав человека. Мы являемся свидетелями возрастания роли и значения этой проблематики. Верховенство прав человека и основных свобод должно быть признано абсолютным и не допускающим оговорок.

Так ставить вопрос нас обязывает не только ответственность перед народом за торжество демократических институтов и процедур, но и всеобщая заинтересованность в недопущении хаоса и анархии в международных делах, в закреплении происшедших в мире позитивных перемен.

Соблюдение прав человека правительствами и обеспечение транспарентности в этой области надо рассматривать как одну из важнейших гарантий стабильности и безопасности в Европе и в мире в целом.

12. Вопросы экономической стабильности. Формирование системы экономической безопасности как основы стратегической стабильности — «не игра с нулевой суммой». Выигрыш, согласно законам разделения труда, обеспечен всем участникам. И тем больший, чем больше сторон участвуют в процессе. Здесь требуются согласованные действия, поскольку в условиях глобализации экономических процессов такой безопасности нельзя достичь в «одностороннем порядке».

Взаимозависимость государств в рамках мировой экономики зачастую характеризуется асимметрией, что в принципе не противоречит стабильности, поскольку сумма многочисленных двусторонних асимметрий создает устойчивый целостный механизм глобальной многосторонней взаимозависимости, сбои в котором чреваты негативными последствиями для каждой из сторон. Устойчивость такого механизма зависит от того, насколько эффективно решаются общие проблемы развития — голода, нищеты, экономической отсталости, долгового бремени. Некоторые из них являются общезначимыми проблемами, характерными не только для слаборазвитых стран «третьего мира».

С окончанием «холодной войны» открываются перспективы построения высокоэффективной всемирной хозяйственной системы на основе органичной интеграции в нее национальных экономик. Однако уже сегодня недопустимо возросли нагрузки на природные ресурсы и среду обитания человека в целом, поставив под угрозу саму основу экономического развития. Стратегической стабильности не удастся достичь, если не вынести на решение всего комплекса взаимоувязанных экономико-экологических проблем современности.

Опираясь на взаимодополняющий научно-технологический и хозяйственный потенциал, Советский Союз и США могли бы взять на себя роль лидеров в создании глобальных структур экономической и экологической безопасности.

13. Особую роль в укреплении системы стратегической стабильности может сыграть конверсия военного производства. Необходимость взаимодействия СССР и США в этой области — настоятельный императив. Конверсия может сыграть роль механизма, посредством которого колоссальный потенциал разрушения и остающееся взаимное недоверие будут трансформироваться в деловое сотрудничество, выгодное всем.

14. Важнейшим элементом глобальной стабильности остается стабильность в отдельных районах мира — региональная стабильность. Именно с этого направления, судя по всему, в обозримом будущем международная стабильность может подвергаться наибольшей угрозе. Конфликты, зарождающиеся и вызревающие на «периферии» мировой политики, зачастую даже вне сферы непосредственных интересов СССР и США, способны, как показывает опыт, серьезно обострять обстановку в прилегающих районах и в мире в целом, обременять позитивные тенденции в международных делах, а в итоге — подрывать стратегическую стабильность.

По нашему мнению, советско-американский опыт взаимного партнерства в разблокировании кризисных ситуаций в различных районах мира (в Африке, Центральной Америке, Персидском заливе, Камбодже, а теперь и на Ближнем Востоке) указывает на то, что пора переводить это сотрудничество на более регулярную и институированную основу. Это предполагает не только обобщение и систематизацию форм и методов такого взаимодействия, анализ их эффективности и применимости, но и гораздо больший упор на превентивную «конфликтотерапию», выработку своего рода стандартного набора «лекарств» для каждого типа «болезни».

Вместе с тем неправильно было бы переоценивать возможности СССР и США, региональных и международных организаций по урегулированию или предотвращению локальных конфликтов. В современном мире, характеризующемся нарастанием всеобщей взаимосвязанности и взаимозависимости, принцип невмешательства во внутренние дела в своем классическом виде не срабатывает. Но это не значит, что с ним уже можно не считаться вовсе. Во всех вопросах, затрагивающих национальные чувства и озабоченности, требуется проявлять архиделикатность.

Но что значит «не считаться?» Нужна разработка новой системы приоритетов для таких традиционных понятий, как права человека, которые не могут и не должны приноситься в жертву интересам государств, даже самоопределению народов. Противоречий в старых «священных коровах» международной системы много. Надо научиться рационально и спокойно их хотя бы обсуждать.

Ярким примером конфликта, с трудом поддающегося воздействию извне — даже после подключения таких влиятельных сил, как ЕС, СССР и США, — является югославский кризис⁴. Урегулирование его приобретает критическое значение под углом зрения продолжения строительства новой Европы, блокирования наметившихся опасных тенденций к фрагментации едва-едва обретшего⁵ европейского пространства, а в более широком плане — как апробация способности международного сообщества выступать гарантом обеспечения разумного баланса в реализации законных интересов и устремлений отдельных народов, повсеместного соблюдения общепризнанных прав человека и основных свобод. Смежный более частный вопрос в этой связи — согласование оптимальной формулы соотношения между потребностями обеспечения национальной, региональной и глобальной безопасности и стабильности и ответственностью соответствующих структур (ООН, СБСЕ, НАТО, ЗЕС, ЕС и др.).

15. В современном мире международная стабильность становится все более взаимосвязанной с внутренней стабильностью отдельных стран.

Так, внутренняя стабильность в СССР стала сегодня в большой степени залогом стабильности европейской и международной. Распад Союза шел бы вразрез осознанным долгосрочным интересам мирового сообщества. Хотя бы с точки зрения нераспространения ядерного оружия, ракетной технологии, соблюдения договоров по ядерным стратегическим вооружениям и обычным вооруженным силам в Европе и целого ряда других международных соглашений.

От того, по какому пути дальше пойдут процессы перемен в Советском Союзе, в решающей степени будут зависеть конкретные параметры европейской архитектуры в XXI веке, перспективы формирования глобального сообщества демократических стран, — в котором мы видим форму организации международного сообщества, в наибольшей степени отвечающую как макроимперативам общественного прогресса и общемировой стабильности, так и интересам свободы и благополучия отдельных индивидов.

Нам поэтому очень хорошо понятна распространившаяся в мире обеспокоенность по поводу того, что происходит сейчас в нашей стране.

Атмосфера, в которой происходит политическое творчество в Советском Союзе, отравляется отсутствием у большинства населения навыков демократии. Недостает элементарного парламентского и политического опыта. Этим пользуются крайне националистические силы, своим экстремизмом истончающие межнациональное доверие. Политическая борьба в результате часто приобретает абсурдные формы.

Помимо всего прочего, политические перемены в СССР совпали с усугубляющимся экономическим кризисом. Эти издержки преобразований в перегруженной комплексами стране оборачиваются расшатыванием инфраструктуры внутренней стабильности.

Вместе с тем, и это хотелось бы особо подчеркнуть, победа демократических сил в августовские дни расчистила дорогу к строительству демократического правового государства и рыночной экономики. Содержание внутриполитических процессов сегодня в возрастающей степени определяется укреплением демократических сил, которые выступают за поиск цивилизованных форм общей государственности на территории СССР. В обществе постепенно складывается консенсус в поддержку нового союзного государства, в котором будут на деле обеспечены права и свободы как каждой нации, так и каждого отдельного гражданина.

Коллапса государственности, погружения страны в пучину хаоса и произвола демократические силы, Президент, Госсовет, как я думаю, не допустят. Но не любой ценой, а демократическими методами. Хотя при необходимости твердыми, жесткими и даже суровыми. Рассчитываем и на более непосредственное подключение наших зарубежных партнеров к работе по нейтрализации деструктивных всплесков в отдельных регионах.

Сегодня главный вопрос для нас — это радикальная реформа государственности. Уже идет перераспределение компетенций Союза и составляющих его суверенных государств, гармонизация локальных, республиканских и союзных интересов. Создаются межреспубликанские структуры.

Складывающийся консенсус в пользу государственности нашел свое выражение на Государственном Совете 14 ноября. Участники обсуждения сошлись на том, что это будет конфедеративное демократическое государство⁶. Именно государство, а не ассоциация или содружество. Государство с единым рынком, едиными вооруженными силами, единой внешней политикой, ориентированной на создание благоприятных внешних условий для внутренних преобразований.

Есть все основания надеяться, что после столь энергичного импульса на высшем политическом уровне, которого ждала вся страна, работа над окончательным доведением Договора будет завершена в самые сжатые сроки.

Мы надеемся на ответственную позицию в отношении внутриполитических процессов в нашей стране со стороны окружающего мира. В ее основу могли бы быть положены следующие базисные понимания.

Необходимы сбалансированные отношения с нашей страной: как с Центром, так и с республиками. Следует категорически воздерживаться от всяких попыток играть на разногласиях, существующих между республиками.

США и другие ядерные державы могли бы более определенно сформулировать свою позицию по вопросу о нераспространении ядерного оружия.

В условиях, когда Советский Союз по существу не может в ближайшее время проводить испытания ядерного оружия, укреплению международной стабильности способствовала бы более сдержанная позиция США по данной проблеме, пересмотр ими своей давнишней оппозиции идее моратория.

Поддержанию в переходный период внутренней стабильности в нашей стране и ее сохранению в качестве одной из несущих опор международной безопасности способствовало бы оказание западными странами, в т.ч. США, необходимой экономической и технологической помощи. Явно назрела и отмена списков КОКОМ⁷. В процессе такого интенсивного экономического взаимодействия сами собой отпали бы сомнения относительно возвращения нами долгов.

Мы не скрываем, что рассматриваем полнокровное сотрудничество с внешним миром, в первую очередь с США, как необходимое условие уверенного продвижения по пути демократического обновления и экономической реконструкции. Более того, считаем правомерной и обоснованной заинтересованность США в стабильной и демократической внутренней эволюции нашего общества. Но при этом рассчитываем, что вы с адекватным пониманием отнесетесь к нашей заинтересованности в тех процессах, которые определяют роль Америки, в том числе — ее подход к отношениям с нашей страной, в том числе и на основе перспектив стратегической стабильности.

 

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО НА ВСТРЕЧЕ РАБОЧЕЙ ГРУППЫ

ПО СТРАТЕГИЧЕСКОМУ БУДУЩЕМУ

 

Вашингтон, 21 ноября 1991 г.

 

Я думаю, что мы справились с задачей, которую мы ставили.

1) Нам есть что рассказать своим президентам об итогах этой первой встречи — и это главное. Инициатива оправдала надежды, по крайней мере на этом этапе.

Положено начало работе, которая способна эволюционировать в качественно новый диалог наших двух стран.

2) Выявились две плоскости анализа:

Первая — что происходит или может произойти в Советском Союзе. Как это меняет мир, роль Союза, какие угрозы несет для наших двух стран.

Озабоченность, ее причины нам понятны.

Более того, нам нужны и важны выражения такой озабоченности, они помогают в нашем анализе, а нередко помогают и политически. И всегда полезно видеть себя со стороны.

Но большинство предупреждений об опасностях приходило и в наши собственные головы. И процесс перемен в СССР мы однозначно связываем с необходимостью резкого повышения прежде всего внутренней ответственности, но по международным правилам и стандартам. Иначе перемены теряют смысл. Мы крайне заинтересованы в том, чтобы они не ставили под вопрос международную безопасность, и будем делать максимум для этого.

Приветствовали бы на этой группе конкретные американские предложения в этом ключе.

Но поймите и вы: у нас действительно идут революционные перемены. Мы не можем расписать перестройку по часам на годы вперед и выдерживать такое расписание. Ответов нет не потому, что не хотим дать, — их просто пока во многих случаях нет.

Естественно, мы высоко ценим солидарность с обновлением, проявляемую из-за рубежа. И чувствуем понимание в США того, что поражение демократии у нас стало бы поражением демократии и во всем мире.

И тогда сопряженные с этим материальные, политические, духовные и нравственные потери повлияли бы на весь мир. Создали бы такой новый международный порядок, от которого сегодня мы все хотим уходить безвозвратно.

Вторая плоскость анализа — будущий мир. Об этом мы говорили меньше — но говорили. Проблемы СССР и советско-американских отношений — это как бы микромодель мира.

Но при всем значении сегодняшних проблем решать их можно и нужно, только имея перед глазами перспективу всего мира на годы и два-три десятилетия вперед. Это императив практической политики, а не игра в футуристику. Даже капиталовложения сегодня не делают без прикидки на несколько десятилетий вперед.

Жертвы Югославии трагичны. Но они рано или поздно опомнятся, прекратят убивать друг друга и посыплют головы пеплом. Но мы помним, чем обернулась дестабилизация Камбоджи — Пол Потом. И как сделать, чтобы впредь не повторилось новых югославий?

Прогностика.

Ни одно из важнейших событий в СССР, начиная с XX съезда и до перестройки, не было предсказано в США.

Не создать ли нам единую прогностическую службу?

3) Результаты дискуссии:

— не было ответов, их и нельзя было ждать. Поставили вопросы, назвали проблемы, очертили круг своих озабоченностей;

— выявился широкий комплекс проблем, которые необходимо и возможно обсуждать. Видимо, он будет расширен;

— при разнице в акцентах я не услышал принципиальных расхождений: нас заботит, в общем, одно и то же, и мы в состоянии рационально анализировать эти проблемы.

В любой ситуации всегда заложены какие-то опасности и угрозы. Их можно описывать и раздувать до бесконечности, запугивая друг друга и остальных.

Но я подписываюсь под мыслью, высказанную с обеих сторон: надо определить, какой мир мы хотим видеть, создать.

Для этого — переосмыслить и переформулировать старые проблемы. Большинство из них в принципе неразрешимы в прежних системах интеллектуальных и политических координат.

Крайне важная мысль: объединять не только усилия и интеллект, но и системы безопасности, их материальную базу. Что-то передавать ООН, что-то делать совместным. Хорошо бы серьезно поразмыслить над этим практически уже в самое ближайшее время.

4) Слова о новом политическом мышлении и новом мировом порядке звучали редко. Это хорошо: значит, мы говорили по существу вопросов в системе этого мышления.

Дилемма перед нами простая. Понимаю тех в США, кто опасается на что-то сейчас обязываться, не зная наверняка, как повернутся события в СССР. Психологически выжидание понятно.

Но если не начнем вместе создавать новый мир — он сам вылепит нечто вряд ли приятное. Начинать надо сегодня, пока не начнутся новые подозрения.

 

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 2. Д. 241. Машинописная копия с авторской правкой.

Назад