Архив Александра Н. Яковлева

Дорогие друзья!

Товарищи и соратники по тяжелейшим испытаниям, выпавшим на нашу долю!

О героизме Великой Отечественной почти все сказано, равно как и сказано далеко не все. Долго еще и после нас историки будут размышлять о ее истоках, итогах, трагедиях и подвигах.

Но потомки наши, и я верю в это, всегда будут преклонять благодарные головы перед памятью тех, кто жизнью заплатил за победу. И долго еще будут кровоточить раны наши, и долго еще не высохнут наши слезы.

От восторгов и веры, которые сегодня порой кажутся наивными, — да, наверное, и были такими;

через тяжкий труд на пределе возможностей в годы войны и в годы мира;

через более чем скромную жизнь, которая скрашивалась только сознанием, что мы созидаем лучшее будущее для детей и внуков;

через нарастающие сомнения в разумности происходящего и творимого, сомнения, которые заглушались привычным чувством долга и дисциплины;

к сегодняшнему, снова тяжкому житью, социальной неопределенности, раздвоенности чувств и мыслей, неоднозначному восприятию прожитого и пережитого, — вот путь военного поколения.

Ничего похожего история не знала.

Были грехопадения на этом пути, но и героические вершины. Первое крупное военное поражение фашизма под Москвой — один из таких бесспорных, но дорого оплаченных взлетов человеческого духа. Оплаченных за иллюзии, благородные и чистые, но и за их горькие последствия, которые беспощадно обнажала и демонстрировала реальная жизнь.

Неизбежность кровавого столкновения не была тайной. Знало об этом и политическое руководство.

И тем не менее — внезапность. И тем не менее — долгое отступление до самой Москвы. Именно это отступление показало всю нашу неподготовленность, да и преступное безразличие к человеческой жизни. Фронтовики знают об этом.

Тяжело, однако, от сознания того, что мы снова глухи к урокам истории, ибо снова дошли до Москвы.

Дошли, ибо десятилетиями терпели неправедную жизнь, противоестественную экономику, извращенные общественные отношения, нараставшую безнравственность. Терпели и даже оправдывали, ибо невыносимо дорого заплатили за нашу веру, за наши надежды.

Но и сегодня нет оснований для восторгов. Логика коренных перемен оказалась жестокой, беспощадной. Она выворачивает наизнанку и систему, и общество, и людей. Противоестествен распад государственности. Кому-то он выгоден, но только не народу нашему. Он не простит политикам этого исторического просчета. Тянуть корабль против течения, корабль, перегруженный предрассудками, подозрительностью, страхами и глубокой болью, всегда легче вместе. Иначе можно летально надорваться.

Мы видим и неуемную суету вокруг власти, жажда которой делает честолюбцев марионетками конъюнктуры. Демократия может погрузиться в болото политических игр и сладострастных амбиций. Вязнут реформы, особенно на местах. Наглеет новая бюрократия. Немыслимых размеров достигла коррупция. Передел имущества затмевает здравое сознание.

Сплошь и рядом выплескивается в методах и средствах знакомый нам большевизм, но теперь под лозунгом демократии. Об этом надо говорить откровенно и честно.

Да, демократия молода и неопытна. Она идет по минному полю. Но у нас нет времени на скидки. Ответственность за будущее народа и страны слишком велика. Ответственность в условиях, когда исполнительная власть еще слаба, контрольная — распалась, а судебная — не сложилась.

Вновь растет правая опасность — реальная, злая. Поведение ее лидеров, в том числе ультранационалистических и шовинистических, стало еще более оголтелым, ибо идеологическая подготовка путча закончилась безнаказанностью для ее вождей, безнаказанностью, которая всегда стимулирует безответственность. Десятки изданий продолжают накачивать нетерпимость и ненависть.

Все это так. Подобный ход событий — основная угроза демократии, в затылок которой дышат анархия и диктатура.

Народ устал, задерган, измучен. Устал от споров и словопрений, задерган нестабильностью решений, измучен очередями.

Но было бы скудоумием или зломыслием впадать в безысходность или панику. Фронтовики помнят, что это такое. Это конец всему живому.

Не сбиться с пути — это значит крепить нашу свободу, столь непривычную для нас, нашу демократию, столь коварную, если ее запятнать бесчестием. Посели дьявола в раю, будет второй ад.

Ситуация, что сложилась под Москвой в ноябре 1941 года, следствие катастрофического начала войны. Но требовались мужество и дальновидность, чтобы в этой с трудом вырванной победе увидеть зарок Победы Великой. Победы весны 45-го, которая в декабре 41-го была еще очень и очень далекой.

Для меня обновление жизни общества, процветание моей Родины — еще даже не сама битва за Москву. Мы еще только подходим к своему «ноябрю 41-го». Еще только-только занимаем позиции для настоящего испытания воль, сил, целеустремленности и совести.

Трудно, скверно, плохо? — Да! Но если стоять на почве реализма, разве можно было ожидать, что радикальные преобразования пойдут легко и просто, без сопротивления, без проблем и трудностей, без потока грязи и взрыва черных чувств?

Но мы свободны, и нет ничего сильнее свободы! Теперь дело за здравым смыслом, в который я верю больше всего.

Верю, убежден: наше поколение делало гигантские, нечеловеческие усилия во имя мечты о достойной жизни человека, — и никто не вправе упрекнуть нас в равнодушии.

И точно так же убежден: то, что мы делаем сегодня, — это исторический шаг в цивилизацию.

Зимой 41-го мы верили в Победу, презрев страх.

Верю в это и сегодня. И желаю всем нам здоровья и Победы!

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 18. Авторизованная машинопись.