Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ. 1934-1939
Документ №23

Запись беседы заместителя народного комиссара по иностранным делам СССР Н.Н. Крестинского с послом США в СССР У. Буллитом о работе посольства США в Москве, консульствах США в СССР, германо-польских отношениях и о положении на Дальнем Востоке


Секретно Размечено:

членам Коллегии

в 3-й Западный отдел

в Вашингтон

Хотя Буллит просидел довольно долго, около часа, но разговор не носил политического и даже делового характера. Он уже знал, что завтра его примет, вероятно, на дому т. Литвинов, с которым одним, как он предупреждал вчера Дивильковского, он хочет говорить по основным вопросам — о займе, претензиях и др. С другой стороны, ему, видимо, неловко было посвящать первое свидание разговору о размене долларов на сов[етские] рубли по какому-либо специальному льготному курсу и др[угим] мелким вопросам бытового характера.

У меня, конечно, тоже не было желания беседовать на эти последние темы, и я в этом направлении инициативы не проявил.

Буллит коснулся следующих вопросов.

1. Он рассказал о том, кого он привлек к себе в качестве своих ближайших сотрудников. Очень хвалил советника Уайли1, всех военных, особенно того военного атташе, который приедет в июне м[еся]це, и не приехавшего еще 1-го секретаря Типмана, работавшего до сих пор в составе американского посольства в Риме. Буллит просил разрешения привести ко мне Уайли, которого я знаю немного по Берлину, но я сказал, что приводить специально не нужно, что мы встретимся с ним завтра на обеде у Долецкого и возобновим старое знакомство. Все военные атташе говорят по-русски. Говорят по-русски 2-й секретарь Гендерсон2 и 3-й секретарь Кеннан3. Прекрасно говорит по-русски генеральный консул Хэнсон, переводимый сюда из Харбина. Буллит считает, что он обзавелся прекрасным штабом, хорошо подготовленным для работы в СССР и настроенным чрезвычайно дружественно по отношению к нам.

2. Буллит сказал, что они учреждают генеральные консульства в Москве, Ленинграде и Владивостоке. Кроме того, у него есть желание учредить генеральное консульство на Черном море. Он спрашивает совета, в каком из портов это консульство учредить.

Я посоветовал учредить консульство в Одессе, где имеются в настоящее время консульства Японии, Италии, Германии и Турции, где имеется наш дипагент, откуда всего полтора дня езды по жел[езной] дороге до Москвы и откуда, по всей вероятности, будут отплывать наши пароходы, поддерживающие постоянные рейсы в США.

Буллит решил остановиться на Одессе и спросил, нужно ли еще где-нибудь учреждать консульства? Я ответил, что торопиться с учреждением многих консульств не стоит, что работа покажет им, где нужны будут еще консульства.

3. Буллит спросил меня, через какой из наших портов будет идти главный поток эмигрантов в Америку. Если это будет Ленинград, то он учредит в Ленинграде визное бюро.

Когда я выразил недоумение и спросил его, что он понимает под визным бюро, неужели может быть консульство, в котором нет визного бюро, он разъяснил, что визное дело у них очень сложное и обычно у них в каждой стране бывает одно визное бюро. Я понял тогда, что речь идет о картотеке, на основании которой решается вопрос о выдаче или невыдаче визы.

Я ответил Буллиту, что потока эмигрантов в Америку вообще, вероятно, не будет. Я припоминаю по первым годам моей работы в Германии, что в то время на пароходах гамбургско-американской линии перевозилось некоторое количество эмигрантов, но за последнее время мне ни разу не приходилось слышать о сколько-нибудь значительных партиях эмигрантов. Мне кажется, что эмиграция из СССР в Америку в настоящее время не происходит. Я не жду поэтому наплыва визной работы в Ленинграде и не думаю, чтобы им нужно было переносить из Москвы в Ленинград свой визный центр. При этом я разъяснил ему, что у нас существует несколько иной характер, что все наши консульства имеют право ставить визы, но по разным категориям визных дел они должны сноситься или с посольством СССР в данной стране, или с Москвой.

4. Далее Буллит перешел к Трояновскому, сказал, что Трояновский произвел прекрасное впечатление в Америке, что Рузвельт им очарован, что даже такой малообщительный и довольно враждебный к нам человек, как вице-президент старик Гарнер4, после свидания с Трояновским рассыпался перед Буллитом в комплиментах по адресу Трояновского и в дружелюбных заявлениях по отношению к СССР. Буллит уверен, что Трояновский сможет успешно работать в Америке. Попутно Буллит сказал несколько очень теплых слов по адресу Сквирского. Тут же Буллит сказал мне, что у него сегодня был с визитом едущий в Сан-Франциско в качестве генерального консула т. Галкович5 и что он дает Галковичу два рекомендательных письма своим приятелям, крупным калифорнийским общественным деятелям Стефенсу6 и Джонсону7. Он принес эти письма с собой и просит разрешения оставить эти письма у меня для Галковича. Я согласился.

5. Далее Буллит заговорил о советско-японских отношениях и сказал, что напряженность в этих отношениях уменьшилась.

Я ответил, что напряженность на КВЖД, вызванная арестами советских служащих, действительно разрядилась после того, как арестованные были освобождены, но что в общем имеется еще на Дальнем Востоке достаточно беспокоящих моментов.

Буллит сказал, что с его прошлым приездом в Москву и поспешным отъездом японцы связывают предположение, что между ним и сов[етским] пра[вительством] состоялось какое-то соглашение против Японии, и притом соглашение настолько важное и секретное, что его не доверили телеграфу, что Буллит сам поехал доложить его президенту. С американской стороны не делалось ничего для успокоения японцев, для опровержения этих их подозрений. Пусть думают, что мы о чем-то договорились. Пусть это служит некоторым сдерживающим их моментом.

Буллит сказал, что когда он ехал сейчас из Нью-Йорка, то на том же пароходе ехал японец Такэтоми8, бывший японским поверенным в делах в Вашингтоне, назначенный сейчас посланником в Голландию. Этот Такэтоми во время пути старался убедить Буллита, что японское правительство и большинство японской общественности против войны с СССР. Но он тут же высказал опасение, что какой-нибудь японский генерал в Маньчжурии может послать свои войска через Амур, начать военные действия и поставить правительство перед фактом войны с СССР. У Буллита до его прежнего знакомства с Такэтоми по Вашингтону осталось впечатление, что Такэтоми миролюбиво настроенный человек, не желающий войны с нами. Поэтому он думает, что последние разговоры Такэтоми с ним были искренними.

6. Буллит сказал, что он остановился в Варшаве на 3 дня, чтобы там проверить ту информацию о польско-германских отношениях, которую он получил в Париже. В Париже с чрезвычайно большим беспокойством смотрят на сближение между Польшей и Германией. В Париже ему сказали, что между Польшей и Германией имеется письменное соглашение по следующим пунктам: во-первых, Польша высказала свою незаинтересованность в судьбе Австрии; во-вторых, Польша обещала Германии не заключать союза с Чехословакией, и, в третьих, Польша и Германия договорились о том, что если Япония нападет на Советский Союз, то Германия и Польша вместе нападают на СССР с запада, причем Польша занимает Белоруссию, а Германия Украину. Далее, в Париже говорили о том, что Германия не собирается присоединять Украину к Германии, но хочет обеспечить себе все командные хозяйственные высоты на территории независимой Украины.

Буллит виделся в Варшаве с Беком, с председателем Совета министров и со всеми ответственными представителями польского МИДа. У него осталось впечатление, что в письменной форме никаких соглашений такого типа, как ему говорили в Париже, между Польшей и Германией не заключено. Он думает также, что и в устной форме договоренности между Германией и Польшей по всем этим трем пунктам нет.

Он спросил, что думаю по этому поводу я.

Я ответил, что вряд ли между Германией и Польшей имеется какое-либо оформленное письменное или устное соглашение, но обмен мнениями по целому ряду вопросов подобного характера, вероятно, имел место9.

7. Буллит спросил меня, как подвигаются наши переговоры с нанкинским правительством о Пакте о ненападении и думаем ли мы, что заключение такого пакта явилось бы сдерживающим Японию моментом?

Я ответил, что мы уже довольно давно вручили китайскому правительству наш проект Пакта о ненападении, но, насколько я знаю, с китайской стороны не замечается желания форсировать эти переговоры.

Буллит начал бранить Чан Кайши10 за его неразумную политику и спросил меня, каково сейчас положение бывш[его] министра финансов Т.В. Суна11.

Я ответил, что после своей отставки Сун никакого влияния на правительственную политику не имеет.

Буллит выразил надежду, что Сун, являющийся одним из выдающихся государственных деятелей, скоро вернется в состав правительства.

Я ответил, что возвращение Суна в состав правительства зависит от направления внешней политики китайского правительства. Если эта политика не потерпит существенного изменения, вряд ли следует ожидать скорого возвращения Суна на какой-нибудь министерский пост.

8. Буллит сказал, что в связи с организацией генерального консульства в Ленинграде он собирается сам поехать туда, и спросил меня, правильно ли он делает, что поедет туда.

Я одобрил его поездку и просил за пару дней до отъезда сообщить о сроке тов. Флоринскому или Рубинину, чтобы они могли предупредить о его приезде нашего дипагента в Ленинграде т. Вайнштейна12.

Буллит сказал, что с Вайнштейном он знаком, он не помнит его по Америке, но Вайнштейн встречал его в 1919 г. в Ленинграде. В Ленинград Буллит собирается поехать на будущей неделе.

На этом разговор кончился.

КРЕСТИНСКИЙ

П.С. Во время разговора Буллит сказал, что дом от Бюробина он получил в полном порядке и в срок, но он не может еще устраивать у себя приемы, так как его собственное правительство подвело его, не дав ему ни мебели, ни посуды и т.п., необходимых для оборудования посольства.

Н. КРЕСТИНСКИЙ

АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 17. П. 129. Д. 342. Л. 19—24. Копия.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация